Рассматривая сущность денег, надо с самого начала понять, что с самого момента своего возникновения они имели как профанный, мирской смысл, так и сакральный. При этом до некоторых пор оба эти смысла – каждый на своем уровне – соответствовали друг другу, а потом произошло искажение сакрального смысла. Причем сделано это было путем присвоения сакрального значения некоторым из категорий, составляющих профанный смысл денег. Использование же истинных значений сути денег стало доступно лишь посвященным. Но на современном этапе развития цивилизации наступил момент, когда деньгам опять может быть возвращено исходное, истинное соотношение между их профанным и сакральным смыслами. Рассмотрению всего этого и посвящена данная статья.

Мы не станем подробно описывать исторический процесс возникновения денег – при желании его описание может найти любой заинтересовавшийся. Отметим лишь, что можно с полной уверенностью утверждать – хрестоматийное понятие “деньги”, как мера стоимости, появилось в один момент с не менее хрестоматийным понятием “частная собственность”. При этом пока рыночные отношения носили еще не утвердившийся характер, преобладал натуральный обмен, или “взаимство”, если следовать старой российской терминологии, т.е. один товар обменивался на другой без посредства денег (Т-Т). Акт купли был одновременно и актом продажи. По мере же расширения обмена, особенно с возникновением общественного разделения труда между производителями продуктов в меновых операциях нарастали трудности. Бартер становится громоздким и неудобным, поскольку в экономической системе, ограниченной натуральным обменом при том уровне возможностей передачи и обработки информации, который существовал еще до недавнего времени, людям приходилось затрачивать непомерное количество времени на поиск тех, с кем им было бы выгодно обмениваться. Также обмен затрудняло отсутствие всеобщего эквивалента – товара, выражающего стоимость всех остальных товаров и способного на них постоянно обмениваться. Таким образом, некоторые товары естественным образом приобретали особый статус, начинали играть роль общего эквивалента, причем этот статус устанавливался общим согласием, а не навязывался кем-то извне. Отметим это важнейшее обстоятельство – деньги как некий инструмент изначально явились предметом общественного соглашения. Причем такого, которое действовало сразу и в отношении профанной, и сакральной их сути. В профаном аспекте этого соглашения деньги своей собственной стоимости не имеют и являются чисто условной абстрактной единицей, простым ярлыком и счетным знаком, устанавливаемым государством. Они по самой своей природе отличны от чувственных предметов, которые опосредованно предоставляют. Подобные взгляды, высказывали еще Платон и Аристотель. «Деньги, – говорил Аристотель, – возникли не из природы, а путем закона. Они являются условно признанным средством для измерения ценности блага». При этом отметим, что деньги тем самым являются наиболее абстрактным и безличным элементом человеческой жизни, а значит, их повсеместное использование способствует процессу рационализации человеческого сознания. И вот тут то мы и подошли вплотную к тому, как произошло (или было произведено сознательно некоей группой лиц) смешение сакрального и профанного значения сути денег.

С сакральной точки зрения, как доказала на обширном материале в рамках своей теории тотемистического мышления выдающийся фольклорист Ольга Фрейденберг (двоюродная сестра Б. Пастернака), деньги возникают как представители тотемной сущности – некоей сакральной силы древних обществ, и в соответствии с этим сами имеют сакральный характер. Если попытаться объяснить на пальцах суть ее теории, картина выглядит примерно так: не только члены рода-общины, но и его собственность являются частью единого родового тотема. Когда часть этой собственности или член рода уходят в другой род, тотему наносится ущерб – его размеры уменьшаются. Чтобы возместить этот ущерб, нужно получить эквивалентную часть тотемной сущности другого рода. Эквивалент может быть представлен имуществом, членом другого рода или деньгами – предметами, на которых изображен тотем и которые вследствие этого символически представляют тотемную сущность. Именно поэтому на деньгах всегда изображались и изображаются священные символы. Как показала Фрейденберг, обмен в архаичные времена имел форму вражды, вооруженной схватки, рудиментами которой является обычай торговаться – спорить о цене, а также выражение «ударить по рукам» и соответствующий жест. И в силу того, что в случае обмана или попытки неравноценного обмена за это можно было ответить в прямом смысле слова своей головой, эквивалентность, справедливость обмена имела не просто материальный, количественный, но и сакральный смысл.

Независимо от Фрейденберг, теорию сакральной природы денег в традиционных цивилизациях развил Рене Генон: «Различные традиции говорят о деньгах как о чем-то, что на самом деле нагружено неким «духовным влиянием». Если сейчас деньги представляют знаки исключительно «материального» и количественного порядка, то в истоке они «обладали совершенно отличным характером и долго его сохраняли». У кельтов «символы, изображенные на монетах, могут быть объяснены лишь при соотнесении их с теоретическими познаниями, свойственными друидам. Что, впрочем, предполагает прямое воздействие последних на эту область».

Выхолащивание же этой подлинно сакральной сути и присвоение сакральности профанным свойствам денег стало происходить с тех пор, как возникла каста торговцев. И не напрасно с торговлей в собственном смысле этого слова связно множество табу и ограничений. Ведь там где возникала профессиональная торговля ради прибыли и появлялись избыточные свободные деньги, там появляется и соблазн начать продавать сами деньги. Традиционная цивилизация не знала инфляции, и дело здесь не только в том, что денег выпускалось мало. Прежде всего, деньги имели качественный смысл, качественный характер, утратив который они превратились в простое выражение количества. Количество же имеет тенденцию расти, а вместе с тем утрачивать смысл, что и проявляется во всем мире в денежной сфере: количественно денежная масса растет, так же как и цены, а деньги постоянно обесцениваются. Недаром в древнем мире контроль над выпуском денег осуществлялся духовной властью. Да и в средние века европейские короли находились под контролем духовной власти. Некоторые правители этой эпохи обвинялись в подделке монет, т. е. короли не могли свободно чеканить деньги, менять их по собственной инициативе и пр. «Подделывание» монет считалось столь тяжким преступлением, что подобное обвинение могло покачнуть королевский трон. И не даром по мере развития частной собственности и торговли именно союзы торговцев и властителей силой перехватывали у духовной власти контроль над, как сказали бы сейчас, денежной эмиссией. Одновременно лишая деньги подлинной сакральной сути и присваивая ее профанным компонентам их обращения.

Ведь и впрямь, как мы установили выше, подлинной силой обладает только коллективное согласие, воплощенное в системе ценностей и действующее в обществе посредством традиций и права (Закона). Поэтому лишь общественное согласие, выраженное в праве и морали, и только оно, является регулятором и реальной движущей силой хозяйственной системы, где деньги могут играть только вспомогательную роль, выполняя свойственную их природе техническую функцию. Но торговцам было выгодно придать деньгам самостоятельную ценность, поскольку только таким образом можно было превратить их в товар и начать ими торговать. И эта подмена смыслов удалась! Именно таким образом небольшая группа людей искусственно придала деньгам функции, которыми они не обладают по своей природе.

Лишившись своего исходного сакрального смысла и превратившись в товар, деньги фундаментально преобразовали основы всех социальных отношений. В отличие от любого другого продукта, деньги как товар не имеют абсолютно никакого качества. В них имеет значение только количество: они превращают весь мир в своего рода «арифметическую задачу». В результате подобной рационализации отношения к деньгам современному человеку трудно воспринять их сакральную сущность в истинном смысле этого слова – слишком многие понятия, прежними людьми воспринимавшиеся непосредственно, сейчас стали настолько далекими, туманными, несуществующими, ускользающими не только от непосредственного восприятия, но и от абстрактного мышления. Возьмем, к примеру, золото (хотя на его месте можно взять и серебро, и ракушки, и любой другой предмет). Для нас это дорогой и престижный металл, который всегда с выгодой можно хранить, обменивать на бумажные деньги и пр. Для традиционной же цивилизации золото – символ Духа, Высшего принципа, такой же, как солнце и сердце. Утратив же понимание сути того или иного символа, мы лишаемся доступа к той социально-психической энергии, которая присуща ему в нашем индивидуальном и коллективном подсознательном. Те же, кто это понимание сохранил, сохраняют этот доступ. В результате чего они словно получают неизвестную другим тайную дверь в коллективное подсознание и могут высвобождать скрытые там и переставшие быть доступными большинству энергии тех символов, понимание сути которых было утрачено остальными.

Даже из приведенного выше краткого рассмотрения сразу же становится очевидно, что на самом деле, бумажные деньги сами по себе не имеют никакой полезной ценности. Бумажные деньги – это лишь символы, знаки стоимости. Итак, мы подошли к важному моменту определения понятия денег, не имеющих внутренней товарной стоимости. По-иному их еще называют фидуциарными деньгами, т.е. основанными на доверии. Анализируя механизм и сущность бумажных денег, невольно приходишь к выводу, что законы денежного обращения с введением денег-знаков становятся с ног на голову. Золотые, серебряные и медные монеты могли обращаться потому, что имели стоимость, определяемую, в конечном счете, хотя бы затратами труда на их производство. Бумажные же деньги, напротив, получают “стоимость” потому, что обращаются! Почему же тогда произошел повсеместный и в последствии закрепившийся отход от золота? Самое простое объяснение: бумажные деньги удобны в обращении, их легко носить с собой. И главное – товарооборот в масштабах, исчисляемых триллионами долларов, марок, рублей, франков и других денежных единиц, золоту просто не под силу обслужить. Переход к бумажно-денежному обращению резко расширил рамки товарного обмена. И это принципиально важно с точки зрения нашего интереса, поскольку ясно показывает, что в настоящее время основной функцией денег стала их роль меры стоимости. Именно в денежных единицах измеряют и сопоставляют товарные стоимости. Деньги, как мера стоимости, однородны, что очень важно для вычислений и видений записей о совершаемых сделках. Выражая цены в долларах и центах, люди могут сопоставлять и сравнивать стоимости различных товаров немедленно и без особых усилий. Если один товар стоит 10 долларов, а другой 5 долларов, то относительная стоимость этих товаров очевидна. То есть спираль развития общества пришла в состояние, в котором относительно денег вновь стало предельно ясно то же, что было ясно и на этапе их возникновения – что деньги являлись изначально и поныне являются предметом общественного соглашения! И хотя эту концепцию долгое время считали исключительно идеалистической, современная материалистическая техногенная цивилизация парадоксальным образом материализовала ее, поскольку власть и управление в современном обществе все больше определяются владением такими чисто идеалистическими продуктами, как информация и знания! Доказать реальность именно подобного подхода к реализации функции меры стоимости в наше время можно путем простейшего рассуждения. Когда мы оцениваем стоимость денег, невольно возникает вопрос: «Что придает 10-долларовой банкноте или 100-долларовому чековому счету именно эту стоимость?» Более или менее полный ответ на этот вопрос основан именно на наличии ставшего уже неосознаваемым, исторически сложившимся и считающимся как бы общепринятым и само собою очевидным соглашения. Основанного на следующем простейшем рассуждении: наличные купюры и безналичные платежные средства являются деньгами по той простой причине, что люди принимают их в качестве денег, т. е. соглашаются считать именно эти бумаги средствами обращения, подлежащими универсальному обмену на нужные им товары и услуги. Допустим, вы меняете в магазине одежды купюру в 20 долларов на рубашку или блузку. Почему торговец принимает взамен этот кусок бумаги? Ответ прост: торговец принял бумажные деньги, потому что он уверен, что другие тоже будут готовы их принять в обмен на товары или услуги. Каждый из нас принимает деньги в обмен на что-то, поскольку уверен, что они в любой момент могут быть обменяны на реальные блага или услуги. Что, в свою очередь, в современном мире основано на том, что государство объявило именно эти, обладающие определенными атрибутами бумаги законным платежным средством. Это значит, что бумажные деньги должны приниматься при уплате долга, в противном случае кредитор теряет право на процент и на преследование должника в законном порядке за неуплату. Словом, приемлемость бумажных денег находит опору в том, что государство говорит: эти рубли или доллары – деньги. Поэтому в современной экономике бумажные деньги, по существу, являются декретивными деньгами (т. е. объявленными государством).

Заметим, что из этого простого рассуждения следует, что более сильной является та валюта, которую наибольшее число экономических агентов готово принять в качестве именно меры стоимости, соглашаясь друг с другом совершать экономические вычисления и расчеты, пользуясь именно этой валютой как стабильной мерой стоимости по отношению к основным потребляемым экономикой ресурсам! Запомним эту мысль, потому что она очень пригодиться нам в дальнейшем. И сделаем вывод, что до тех пор, пока цены таких важнейших товаров, как нефть и другие энергоносители, и таких металлов, как никель, молибден и т. д., будут по-прежнему фиксироваться в долларах США, именно эта валюта продолжит сохранять свое лидирующее положение.

При этом сразу заметим, что стоимость бумажных денег определяется лишь количеством товаров и услуг, которые можно купить на эти деньги. И в этом смысле сейчас усиливаются позиции номиналистической теории денег, утверждающей, что:

1. Деньги по своей природе – не имеющая стоимости идеальная абстрактная количественная (счётная) величина, которая, однако, является в косвенной форме измерителем ценности товаров.

2. Ценность товара – это нечто относительное, т. е. ценность товара трактуется как субъективное отношение человека к конкретному товару. («Ценность вещей есть следствие рассудочной человеческой деятельности» – Бендиксен).

3. Отождествление в большинстве случаев терминов «стоимость» и «цена», но отдельное выделение понятия «ценности». Критики номинализма говорили о том, что невозможно измерить качественную величину – ценность количественной величиной – деньгами. На что один из основоположников номинализма Бендиксен ответил следующим образом: одновременно с тем, как производится оценка ценности одной вещи, высказывается суждение об отношение её ко всем остальным благам. Ни одна ценность не определяется сама по себе, она определяется своим отношением к другим ценностям. Для сравнения нескольких отношений необходимо свести их к единой счётной единице. Он объяснял это на примере дробей с разными знаменателями. Деньги по Бендиксену – искусственный механизм, приводящий ценности к общему знаменателю и позволяющий их сравнивать.

В рамках данной парадигмы целый ряд экономистов сейчас вообще склоняются к тому, что в будущем вообще исчезнут и бумажные деньги – банкноты и чеки – и их заменят электронные межбанковские трансакции. Деньги останутся, но станут “невидимыми”. А многие уже склоняются к идее электронной (или цифровой) наличности – платежного средства, которое объединит удобство электронных расчетов с конфиденциальностью наличных денег. Если использовать цифровые деньги, операции проводятся обезличенно, как будто вы платите или передаете обыкновенную банкноту. Обезличенностью денег, неотслеживаемостью платежей и введением частных валют осуществляется так называемая “денежная свобода” (monetary freedom). Некоторые авторы даже провозглашают, что когда цифровые деньги войдут в повсеместный оборот, то начнется новая эра человечества. Свободная конкуренция без границ (имеются ввиду межгосударственные границы), несвязанная с государственной политикой коммерция, свободные от инфляции и девальвации деньги – все это, по мнению этих авторов, даст толчок колоссальному росту промышленности и повышению уровня и качества жизни потребителя. С точки же зрения других финансистов и политиков, в цифровых деньгах кроется потенциальный источник новых потрясений цивилизации, так как одним из главных технических аспектов цифровых денег является их принципиальная анонимность.

Мы же отметим, что реализация подобного рода подхода еще больше обнажит ту самую хорошо известную в древнем мире и впоследствии изъятую их восприятия большинства людей скрытую сакральную сущность денег, о которой мы уже говорили выше и которую очень четко описал известный восточный мыслитель Шри Ауробиндо: «Деньги это видимый символ Универсальной силы, которая в своем проявлении на Земле действует на тонком уровне и физическом планах и необходима для полноты внешней жизни». Поэтому для дальнейшего рассмотрения мы четко разделим свойства денег на их профанную суть денег как финансов и сакральную – деньги по отношению к личности человека и его взаимоотношениям с другими людьми. Очень богатые люди и профессиональные трейдеры на финансовых и фондовых рынках прекрасно знают эту разницу, но не очень любят о ней говорить – во многом потому, что обычно принято считать ровно наоборот – что именно финансам присуще нечто сакральное. На самом же деле самым преуспевающим финансистам присуще именно понимание психологической подоплеки отношения к деньгам, что и помогает им делать деньги из самих денег. То есть, на самом то деле, из манипуляций общественным мнением относительно ценности того или другого объекта купли-продажи, выражаемой в присваиваемой ему денежной стоимости. Многие же даже очень умные люди удовлетворяются определением денег, как эквивалента вложенного труда, не замечая этой их глубочайшей сакральной и психологической сути! А ведь психологическим эквивалентом денег в современном обществе являются такие важнейшие для всех и каждого понятия, как безопасность, власть и свобода. Иначе говоря, деньги в нашей цивилизации – это символ свободы и возможности делать то, что хочется их владельцу. И доступная мера этих желаний в нашем обществе определяется количеством имеющихся у человека денег. При этом эта мера является также интегральным показателем положения человека в обществе и в конкретных сферах жизнедеятельности, в значительной мере определяя тем самым и его социальные возможности. Заметим, что, как показали проводившиеся социопсихологические исследования, если у бедных размышления по поводу денег связаны с потреблением, то у богатых они связаны с воздействием на других людей. Что вполне соответствует обозначенной выше сути денег, главный общественно-психологический смысл которых заключается в том, что они гарантируют любому их обладателю преодоление препятствий в любое время, и почти в любых состоянии и месте пребывания. Деньги побеждают реальную смелость, решительность, выносливость противников, потому что в них незримо аккумулирована воля не одного человека, а десятков, сотен, тысяч людей – в зависимости от количества денег. Человек с деньгами в современной цивилизации имеет такое же абсолютное преимущество над людьми без денег, как в давние “до денежные времена” имел абсолютное преимущество волевой человек над безвольными: он мог позволить себе все и везде. Такова извращенная сакральная сущность денег в нынешнем мире.

Что же касается сохранившегося с начала их возникновения и до настоящего времени такого аспекта профанного смысла денег как финансы, то надо очень четко понять, что финансы по своей исходной сути – это не более чем средство учета перераспределения различных товаров и услуг, реально производимых и потребляемых людьми для удовлетворения различных (включая духовные) желаний и потребностей. Но эта сущностная функция финансов в ее изначальном значении намеренно умалчивается. И более того, подменяется на якобы имеющую место сакральную функцию средства управления миром. Делается это не спроста, ибо исходная суть финансов ясно показывает, что они вовсе не «кровь экономики», а всего-навсего просто учётные единицы обмена. А придача финансам самостоятельной ценности и превращение их в фиктивный капитал, являющийся ничем иным, как средством отчуждения и трансляции (перевода) энергии и информации (сил, знаний и умений) между объектами финансового права, является извращением их, финансов, изначально простой и понятной исходной сути! А точнее, присвоением профанной сути финансов значения описанной выше извращенной по отношению к каждому отдельному человеку и обществу в целом современной сакральной сущности денег.

Исходя из чего очевидно, что для преодоления в современном обществе связанных с этой подменой процессов необходимо вернуть изначальный смысл дохода (не важно, личного или корпоративного), как стоимостной категории, обеспечивающей эквивалентный товарный обмен. В случае формирования доходов без связи с созданием реальных ценностей (ссудный процент, доходы от спекуляций валютами, акциями и т. п.), общество не может не войти в инфляционные процессы и кризисы из-за прямого нарушения процедур товарного обмена, когда ценности, изымаемые из национального дохода через индивидуальное потребление, не подкреплены равноценным товарным взносом в этот доход. Самое же интересное заключается в том, что способ уничтожения фиктивного капитала в принципе уже наметился прямо сейчас! Поскольку в перспективе дальнейшего развития глобальных информационных систем и средств производства, уже сейчас позволяющих в приемлемые сроки производить товары, соответствующие индивидуальным требованиям каждого отдельно взятого заказчика, фактически сделает возможным возврат к тому, с чего все начиналось – к бартеру, когда каждый отдельно взятый человек сможет найти на глобальном общепланетарном рынке любой нужный ему товар и напрямую обменять его на произведенный им товар (или услугу). И появление цифровых денег способно (но не обязано!) привести к усилению этой исходной сути денег как меры стоимости. А первым шагом в этом направлении может стать придание деньгам наполнения не в золоте или иных весьма сомнительных в современных условиях ценностях, а в некоем универсально нужном всем людям эквиваленте – энергетическом. И если деньги появились как средство, позволившее разрешить проблему усложнения товарообменных операций прежде всего именно в связи с возрастанием трудности поиска и своевременного приобретения на рынке нужных товаров, то переход к энергоэквивалентым деньгам и дальнейшее развитие информационных технологий способны в два последовательных этапа (энергонаполненные деньги как промежуточный и система глобального учета и индивидуального обмена товаров и услуг как окончательный) «убить» деньги, вернув людям возможность прямого сколь угодно сложного и многоступенчатого обмена товаров и услуг! Что и является по сути, одной из основ все чаще обсуждаемой экономистами новой волны концепции дальнейшего развития мира к состоянию «глобальной деревни». И в подобной системе обмена фиктивного капитала не станет в принципе! А роль денег в качестве меры стоимости в такой системе станут выполнять учетные записи о состоявшихся прямых обменах или возможности осуществления таковых.

Подобная система прямых обменов кажется невероятной. Тем удивительнее, что ее аналог существовал еще тогда, когда компьютеров не было и в помине, и действовал на территории огромной империи… Империи инков! Вот что пишет про это известный исследователь мазоамериканских культур Коблентц:

«Цивилизация инков действительно представляет собой одну из наиболее выдающихся социальных и экономических структур в истории человечества. Выдающейся чертой этой системы является следующая важная характеристика: у них не было денежного обращения, ничего даже соответствующего деньгам, что бы их заменяло. Давайте осознаем, что это означало: никто из инков не был в состоянии ни продавать, ни покупать или же заниматься спекуляцией или вкладывать капитал; никто не мог блистать или даже думать об этом посредством выставления себя на показ, у них не было никакой надежды прийти к власти путем обогащения, ничего их не побуждало их к махинациям, конкуренции и борьбе на рынке – такового просто не существовало в нашем понимании этого термина. Наряду с этим там отсутствовали банки, брокерские дома, страховые агентства и агенты, не было ни продавцов, ни рекламирующих товары, не было ни нотариусов, ни гражданских юристов, не было ни налогов, ни налогосборщиков. И если они не были в состоянии обеспечить свою старость, застраховаться на случай болезни, то в этом и не было необходимости, ибо обо всех их нуждах в этом случае заботилось все общество.

Однако, несмотря на это «отсутствие» денег, империя инков имела огромные богатства, но никто не имел замков в дверях своих домов. У них была блестящая администрация, но не существовало взяточничества и коррупции. Двумя единицами измерения их богатства были земля и семья. И хотя у каждого мужчины была земля для содержания зависящих от него членов семьи, она никогда не представляла собой частную собственность. Эти люди работали четыре месяца, чтобы обеспечить себя необходимым, а оставшееся в году время посвящали гражданской или общественной деятельности. Эта поразительная культура существовала века, пока не пришли испанские завоеватели, принеся с собой понятие частной собственности. В этом умонастроении они разграбили огромнейшие запасы золота империи, разрушили цивилизацию, убивая и порабощая местное население, которое встретило их с распростертыми объятиями и подарками. … И тот факт, что в тот день одержала победу алчность, не должен означать, что алчность была превосходящей цивилизующей силой. Правда такова, что оккупанты, стимулируемые комплексом стяжательства, разрушили нечто драгоценное, которое невозможно купить за деньги или заменить деньгами. Инки, несмотря на свой трагический конец, доказали на все времена, что человеческое общество может эффективно и благодетельно функционировать в определенных условиях без стяжательских побуждений. Испанцы же, в свою очередь, ясно показали, что стяжательство способно и стремиться разрушать все, включая даже не стяжательское общество и его образ жизни».

И вот сейчас благодаря новейшим достижениям информационных технологий у человечества появился еще один шанс как минимум вернуть деньгам их подлинный смысл, а как максимум, вообще от них отказаться. При этом позволяющие решить эти задачи прототипы систем планирования и учёта будущей «глобальной деревни» мы можем видеть уже сейчас в виде информационных систем логистики и отслеживания продаж транснациональных корпораций. Так, например, Wal-Mart ведёт полный компьютерный учёт своего товарного оборота с точностью до одной единицы любого проданного товара вплоть до одной упаковки жвачки. Кроме того, сейчас бурно развиваются алгоритмы т. н. workflow management, обеспечивающие взаиморасчеты при прохождении работ через несколько различных фирм. А значит, по мере нарастания пропускных способностей каналов связи и вычислительных мощностей компьютеров, технически станет возможно наладить единый учёт и для всей планетарной экономики. И тем самым замкнется очередной виток спирали развития общества, когда развитие восприятия мира через числа или, если угодно, оцифровки мира, доведенное до своего логического конца, породит свою же противоположность, которой является восприятие мира, которое было присуще традиционным древним обществам! Таким образом человечество вернет себе Образы Мира, которые были радикально изменены в конце 16-го – начале 17-го веков с победой мировосприятия торговцев! Деньги – это в первую очередь числа, цифры. Чтобы перейти в религию денег, человек должен был научиться видеть весь мир через цифры. Из всего многообразия мир должен был сузиться до одной плоской пирамиды, в которой место человека определяется соответствующей ему цифрой, значением его состояния, стоимостью его частной собственности. Всё, к чему он должен стремиться – к увеличению этой “своей” цифры. Увеличить “свою” цифру можно двумя способами – отнятием цифр у соседа (что не всегда просто) или оцифровкой того, что пока никому не принадлежит (что гораздо легче). На каждый предмет в мире надо навесить ярлычок, ценник, и объявить его своей собственностью. Именно эти ярлычки дают большинству современных людей возможность сравнить, выше они или ниже соседа находится в иерархии современного цивилизованного общества. Без ярлычка собственность не имеет смысла. Окончательно сформировавшаяся и победившая в большинстве стран мира к концу 17-го века религия денег отчаянно нуждалась в способах оцифровки мира. Требовалось, чтобы все люди начали мыслить по-новому. В сознании человека надо было поменять отражение всех вещей, заменить традиционные христианские, исламские или иные религиозные Образы Мира новыми, числовыми. Крестьянину было не так важно, сколько именно зерна или картошки он вырастил – лишь бы хватило до следующего урожая. Торговля же без точного подсчёта, сравнения и точного определения прибыли теряет для купца смысл. Но описания любого товара одним – денежным – значением было недостаточно. Торговля есть обмен товарами, для обмена товарами необходимо сравнение различных товаров. Для сравнения товаров были необходимы универсальные средства измерения их физических свойств и характеристик. Должна была появиться более сложная цифровая модель мира, в которой бы главному цифровому Богу, золоту, этому Зевсу религии цифр и денег, подчинялась бы сложная иерархия других цифровых описателей (дескрипторов). Эту задачу и выполнило развитие естествознания.

Возникшей модели мышления были присущи следующие особенности:

Во-первых, она предназначена для работы с повторяющимися явлениями и предметами.

Во-вторых, цифровая модель всегда отбрасывает, не замечает, частные и индивидуальные признаки предмета или явления, а сосредотачивается только на общих признаках – именно для нахождения повторяемости. Иными словами, она полностью обезличивает предмет или явление.

В-третьих, чтобы найти общее и откинуть частное, цифровая модель обязана быть дискретной, то есть раздробить целое на части, и отобрать только повторяющиеся части, откинув части индивидуальные.

В-четвёртых, в цифровой модели необходимо упрощение. Выделение общего обычно возможно только при ограниченном количестве измерений.

В-пятых, цифровая модель вынуждена быть псевдо-точной. С одной стороны каждое число – исключительно точное понятие; с другой стороны, при создании модели требуется делать постоянные приближения и округления.

Для борьбы с этими особенностями в науке применяется системность мышления и подхода. Но в повседневной жизни, в сознании среднего человека системность нередко отсутствует. Зато цифры и естественнонаучная модель мира со всеми их ограничениями накрепко закладываются средней школой. Цифры видятся как объективное, абсолютное, единственно возможное представление мира. А поскольку сознание людей – тонкий и гибкий инструмент, то от частого употребления цифр оно само становится повторяющимся, обезличенным, раздробленным, упрощённым, псевдо-точным и детерминированным.

По мере проникновения цифр в сознание человека, само сознание становилось всё более дискретным. Мышление крестьянина было единым и непрерывным. Он был вне времени и пространства. Мир, окружавший крестьянина, был удивительно живым, разнообразным, он непрерывно менялся. Но год от года изменения были мало заметны, поэтому крестьянин был в целом консервативен. Можно сказать, что сознание крестьянина было твёрдым, накрепко осёдлым. Время человека информационного общества стало абсолютно дискретным. Важным стало не абсолютное физическое время, а относительное время. Время действия и принятия решений стало определяться исключительно относительно действий другого человека. Мир стал определяться не природой, и даже не машинами, а формальными правилами и инструментами работы с этими правилами – компьютерами и информацией. Решения информационного человека стали сводиться к оптимизации выбора из нескольких вариантов. Будь то еда, одежда, жильё, развлечения – информационный человек уже не ищет, не создаёт, а выбирает из меню готовых. Власть над человеком получил тот, кто составляет меню. Чем короче меню, тем проще для управляющего.

Сознание информационного человека научилось покидать тело и уходить в миры телевидения, виртуальных игр и ярких картинок в журналах. В поиске всё больших удовольствий сознание начало всё быстрее метаться по этим виртуальным мирам. Прыжок из одной точки дискретного пространства в другую достигается простым нажатием кнопки на телевизоре. Сознание стало похожим на вечно скитающееся привидение. В этом сознании уже нет привычных человеческих понятий. Оно редко встречает живых людей. Есть некие временные смутные представления, связанные с какими-то заданными извне звуковыми или зрительными образами. Сознание информационного человека стало газообразным. А жизнь глазами современного человека – это просто листок с рядами цифр. Таким сознанием гораздо проще управлять, чем системным и непрерывным. Более того, проще менять именно такое сознание, а не сложную управляющую им модель. Особенно, если хозяин модели не озабочен интересами управляемого, а хочет поменьше утруждаться и побольше приумножать свою власть. Итак, к концу 17-го века окончательно сформировались естествознание – как управление природой через символы и числа, а изначальные функции денег были подменены и использованы для того, чтобы сделать деньги средством управления людьми через числа. И тем удивительнее, что уже следующее за нами поколение людей сможет увидеть, как предел развития цифровых технологий сначала возвратит деньгам их подлинный смысл, а потом возвратить мир к эпохе натурального обмена людьми одних личных ценностей на другие, осуществляемые без посредства денег вообще! И созданию мира «глобальной деревни»!

Важно отметить, что при появлении возможности производить и обменивать товары и услуги, соответствующие индивидуальным требованиям каждого отдельно взятого человека, никогда не пропадет человек, умеющий делать что-либо нужное самостоятельно. Те же, кто умеет только спекулировать, при исчезновении денег в их нынешних форме и содержании вполне могут погибнуть. Физически. Если не поменяют свой род деятельности на какой-либо более полезный для общества.

Кстати говоря, заметим, что когда исчезнут деньги в их нынешнем виде, товарообмену вернётся его исходный смысл как реального физического обмена результатами труда и знаний, а не неравноценного обмена с целью присвоения избыточных ресурсов и их использования для узурпации власти. А поскольку, как мы показали выше, деньги являются условно признанным средством для измерения ценности блага и их роль как меры стоимости изначально являлась и является предметом общественного соглашения, то в условиях «глобальной деревни» выбор всеобщего эквивалента стоимости и того, на каких принципах будут сравниваться продукты труда, участвующие в обмене, становится вопросом в большей степени мировоззренческим, нежели хозяйственным. При этом рискнем предположить, что поскольку потребность в энергии еще долгое время будет всеобщей универсальной потребностью большинства жителей планеты, то энергетический эквивалент является наиболее перспективным в части достижения общественного согласия.
В идеале же деньги перестанут быть средством получения власти лишь тогда, когда большинство людей пересмотрит свои ценностные установки, цели и мотивы. Подобные вопросы поднимал еще в начале прошлого века С. Н. Булгаков в своей работе “Два града” (1911). Уже тогда этот малоизвестный, увы, ныне экономист сформулировал задачи, которые необходимо решать:

1. Необходимо пересмотреть понятие “экономического человека” с учетом духовных потребностей личности.

2. Необходимо, чтобы хозяйственная деятельность стала общественным служением и исполнением нравственного долга. Воспитание в обществе именно такого отношения к труду создаст наиболее благоприятную духовную атмосферу как для экономического, так и для социального прогресса общества.

3. Необходимо создать соответствующую хозяйственную психологию, которая явится духовной предпосылкой экономического оздоровления и обновления России.

Аналогично и заказчик в случае, если исполнитель просто присвоил аванс или оказал услугу не качественно или не в срок, тоже может написать о таком исполнителе отрицательный отзыв. Ну а чтобы этим не пользовались как “дубиной” и не порочили добрые имена, рейтинги доверия каждого участника сети в тех областях, в которых он компетенетен и готов оказывать услуги, будут регулярно тестироваться членами сети, которые будут выбираться случайным образом (с помощью генератора случайных чисел) и им будет высылаться то или иное задание для тестируемого исполнителя по типу “контрольной закупки”. И если исполнитель показал себя хорошо, то в этом случае будут подвергаться проверке уже те из его заказчиков, которые написали о нем не лестные отзывы – на предмет выяснения, а не порочили ли они этого участника сети сознательно. Понимаю, что схема грубая и требует доработки, но принцип я изложил. Ну а доработку можно сделать, используя уже имеющийся в истории и Европы, и США опыт использования т.н. “местных денег”. Развитие которых с использованием возможностей Интернета, с одной стороны, создает совершенно иной уровень из использования, а с другой, требует создания системы защиты от мошенничеств, которые развиты в Инете. О том, как использовались эти местные деньги, можно прочитать по ссылкам в конце.

Замечу, что все действия с «внутренними деньгами» стоит преподнести как еще одну своего рода встроенную в социальную сеть многопользовательскую Интернет-игру, в виртуальных вселенных которых уже давно эмитируются их игровые деньги, на которые можно покупать разные имеющиеся в игровом пространстве предметы и умения. Ну а то, что участники нашей социальной сети решили, что игровые деньги можно использовать для расчетов за реальные услуги – так это исключительно их личные решения. Так мы сможем подстраховать себя от обвинений властей в посягательстве на монополию на денежную эмиссию: «Что вы, что вы, господа чиновники – у нас же всего лишь социальная сеть с элементами MMORPG». Впрочем, в США сенатор от штата Южная Каролина Ли Брайт предложил выпустить в обращение отдельную валюту штата. Кроме него с похожей инициативой выступают законодатели штатов Вирджиния, Джорджия и Миссури – см.: http://news.mail.ru/economics/5341512/?frommail=1 И они могут это сделать, так как, согласно законам США, штаты имеют право использовать собственную валюту. Так что наша идея еще может оказаться мейнстримом!

Предположу, что создав социальную сеть с ТАКИМ качеством и хотя бы немного ее раскрутив, мы сможем придти с этим к тому же создателю Facebook и стать его партнерами. После чего наша сеть интегрируется с Facebook и наши «внутренние деньги» получают сразу 500 миллионов потенциальных потребителей!

Ссылки на “местные деньги”:

http://money.dmd.ru/history/,

http://www.lookatme.ru/flows/buyers_blog/posts/99125-mestnyy-baing-dengi-vs-lyudi,

http://www.situation.ru/app/j_art_170.htm,

http://www.situation.ru/app/j_art_273.htm,

http://www.situation.ru/app/j_art_274.htm,

http://www.situation.ru/app/j_art_170.htm,

http://zeitgeist.org.ru/news/2009-01-30-269,

http://www.contrtv.ru/common/517/,

http://sleec.com/forums/index.php?topic=446.0,

http://money.newsru.com/article/31jan2007/bundes,

http://www.dp.ru/a/2010/11/28/Rossijskie_biznesmeni_nach,

http://www.contrtv.ru/common/517/,

http://www.knukim-edu.kiev.ua/?id=825&view=article

Так как за каждой рекомендацией стоят конкретные люди (те «вкусовые» соседи пользователя, чьи суждения легли в ее основу), это позволяет распределять постфактумные деньги адресно, притом без какого-либо волюнтаризма, на чисто рыночной основе. Доля того или иного рекомендателя определяется, во-первых, его вкладом в прогноз (напомним, что тот зависит от «вкусовой» близости рекомендателя и реципиента) и, во-вторых, от момента выставления оценки – первооценщики должны поощряться. Кроме того, вознаграждение может начисляться в привязке к величине постфактумного платежа, которым тот или иной рекомендатель подкрепил свое суждение (сумма при этом не лимитирована). К примеру, если из двоих рекомендателей один «поставил» на произведение в десять раз больше денег, чем второй, то, при прочих равных, настолько же больше будет его «акционерная» доля в данном прогнозе и пропорционально выше доля в доходе, полученном за этот прогноз. Таким образом, постфактумные деньги – это не отрезанный ломоть, а своего рода фьючерсные ставки, которые приносят доход, если на прогнозы обнаруживается спрос. Имеет место реципрокность (взаимность, возвратность): благодарственные доплаты бумерангом возвращаются к плательщикам – это волшебное свойство в принципе характерно для дарительных (и жертвенных) практик и нисколько не уменьшает их искренности и обаяния. В данный момент трудно просчитать все следствия, к которым приведет оплата рекомендателям, но в целом эта схема однозначно усиливает институт фильтрации добросовестных посредников от «халявщиков».

Описанная бизнес-модель не имеет ничего общего с попытками создать культурную биржу, на которой принимались прогнозы на будущие кассовые сборы от фильмов, находящихся в стадии производства. Это напоминало тотализатор и игроки не создавали полезной информации. В нашем случае речь идет не об угадывании, а об обмене имеющимся опытом, и это в корне меняет дело. В результате такие «локальные деньги» позволят научиться реально измерять интеллектуальный капитал.

В прикладном аспекте чрезвычайно важно, что цепочку «символический капитал – символический продукт – символический эффект» замыкает категория, которую можно измерить, – время, которое проведено людьми с этим продуктом (читая, играя, смотря, используя иным образом) так, что они восприняли это времяпровождение с удовольствием. Начав с этого конца, можно вычислить два предшествующих звена: из потраченного на «общение» с продуктом (услугой) времени вывести величину ценностей, сгенерировавших это время, а из суммы ценностей – сгенерировавший ее интеллектуальный капитал. Способ, которым это делается, в экономике называется доходным. Его применяют для оценки стоимости фирм. Допустим, в какой-то отрасли компании оцениваются в десять приносимых ими годовых прибылей (это зависит от рискованности данной отрасли), тогда капитализацию фирмы, зарабатывающей один миллион прибыли в год, можно оценить в десять миллионов.

А измерять время, которое потрачено с удовольствием, позволит та самая репутация того или иного продукта (услуги), а значит и его создателей. В случае с людьми репутация – это фактически индикатор качества созданного тем или иным человеком интеллектуального продукта. Она представляет собой его проекцию на ту или иную сферу деятельности и значима в рамках заинтересованного сообщества. Репутация выполняет важную функцию – это способ прогнозировать и гарантировать качество: обращаясь к какой-то информации, ей доверяют настолько, насколько источник зарекомендовал себя в прошлом. Репутация вырастает из отношения к былой активности – проще говоря, верят тому, кто прежде оправдывал доверие. Верят, зная, что ее обладатель десять раз подумает, прежде чем сказать или предпринять нечто, способное навредить репутации (по этому же принципу работают товарные бренды).

При этом оценить репутацию с помощью современных информационных систем уже возможно достаточно точно Так, гугловский алгоритм PageRank рассчитывает значимость той или иной интернет-страницы в логике, что если одна страница ссылается на другую, то она «отдает» за нее свой голос, и чем больше голосов собрано страницей, тем она важнее. При этом учитывается и вес того, «кто» отдает свой голос. Обозначенные принципы оправдали себя в работе и могут использоваться и при расчете персональных репутаций в сообществах.

Для социальных сетей репутация имеет особенное прикладное значение, ведь она указывает на «качество» собеседника. Остается только удивляться тому, что в наиболее посещаемых мировых и российских интернет-сетях этот инструмент практически не развит. Это объяснимо скорее всего тем, что для этого инструмента не было практического воплощения. Но с момента, когда репутация станет реальным товаром и будет выражена в сумме «локальных денег», появится мотив ее использовать, которого сейчас практически нет.

Для рекомендательных систем репутации, по понятным причинам, особенно важны. И здесь для их определения имеется гораздо больше данных. Если в обычных социальных сетях фиксируются только «спасибо» и/или «+/-» за запись, то в рекомендательной сети может учитываться целый ряд транзакций: поблагодарил, последовал совету, сослался, положительно или отрицательно оценил комментарий, текст или фотографию, запросил рекомендацию, переслал запись и т.д. Комплексная система расчета непрофессиональных репутаций внедрена на Имхонете. На этом сайте каждому из перечисленных стандартизованных действий присвоен определенный вес, соответствующий вкладу в репутацию. (При этом так же, как и в поисковых системах, элиминированы взаимные накрутки, возникающие по принципу «кукушка хвалит петуха…») Репутация, подсчитанная таким образом, маркирует и интерес к пользователю, и его благонадежность. Последнее служит еще одной степенью защиты социальной сети от фейков (фиктивных подставных пользователей), задача которых манипулировать данными в интересах различных групп. В рекомендательных системах все прозрачно: видно, кто доноры репутации, из чего она складывается. При этом репутация человека может рассчитываться не только в целом, но и в отдельных сегментах (литературе, кино, винах, фотографии…) и/или в сообществах, для которых (и в рамках которых) она важна, а также по отдельным компетенциям. Ведь человек обычно силен в каких-то амплуа и поэтому его репутация существенна именно в этом, а не вообще. Можно вычислить и суммарную репутацию сообщества в глазах более широкого социума (или какой-то определенной его части).

А «локальные деньги» как инструменты оцифровки позволят дополнительно повысить качество расчетов репутации: благодаря им у участников сети появится возможность количественно выразить свое отношение к действиям/высказываниям друг друга. Тот же PageRank хотя и учитывает плотность транзакций, но не знает, сколько репутации передается в каждой из них – ведь у сайтов нельзя прямо спросить, насколько хорошо один «думает» про другой. Система же «локальных денег», основанная на отзывах внутри социальной сети, напротив, оперирует однозначно трактуемыми сигналами людей, благодаря чему в ней воспроизводится то, как репутации складываются в офлайне. Если к этому прибавить трудности машинной интерпретации целей запросов, то становится понятно, каким образом можно усовершенствовать поиск. Для этого поисковую и рекомендательную технологии следует объединить, образовав надстройку над поисковой системой. То есть сперва осуществлять поиск привычными способами, а затем фильтровать найденные источники, поднимая в верхние строчки для конкретного пользователя то, что ранее удовлетворяло запросам его референтной группы. Таким образом, может быть создан поисковик следующего поколения, способный не только подбирать источники информации, но и расфасовывать их в зависимости от приоритетов каждого человека.

1. Жанр – психоэкшен (см. Сравнительную таблицу Психоэкшен).
2. Цели, задачи и мотивы – изложены в Манифесте Начала Света.
3. Герои – наши современники, попадающие в ситуации, побуждающие их осознать, что реально изменить Мир можно только пережив внутренние изменения, и что мир действительно способен подстраиваться под человека, который внутренне кардинально изменяется и достигает гармонии с Миром (см. «О героях и подвигах»).
4. Задача автора – уйти от позиционирования агрессии и силы как наиболее эффективного либо единственно возможного способа разрешения конфликтов и показать, что есть и другие способы взаимодействия с Миром; что истинную Силу, сверхвозможности и доступ к ресурсам Мира получает не тот, кто быстрее ударит или выстрелит, а тот, кто научится сотрудничать с Миром, осознав себя его неотъемлемой частью и органично вписываясь в каждый текущий момент и ситуацию.
5. Для сюжетов предлагается Пространство Смыслов, которое авторы могут использовать и расширять по своему усмотрению.

ПРОСТРАНСТВО СМЫСЛОВ

О ГЕРОЯХ И ПОДВИГАХ

Герои – наши современники, попадающие в ситуации, побуждающие их осознать, что реально изменить Мир можно только пережив внутренние изменения. И что мир действительно способен подстраиваться под человека, который реально изменяется. При этом надо стремиться отразить основные страхи и проблемы большинства нормальных людей. Чтобы герои были близки к читателям, а не были «рыцарями без страха и упрека». При этом крайне желательно не использовать в качестве фона описания военные действия! Поясним на таком примере: в тех же зонах чрезвычайных ситуаций (далее ЧС) типа той же Фукусимы или Чернобыля военные почти всех родов и видов войск действовали по предотвращению дальнейшего развития катастрофы и ликвидации ее последствий. И героизма там навалом, и жизнями люди рисковали не меньше, чем на войне, но… Но важно то, что там НИКТО НИКОГО НЕ УБИВАЛ! И если, скажем, вертолетчик, сбрасывая воду с борной кислотой на идущий в разгон энергоблок или расстреливая ракетами завал, чтобы обеспечить проход техники, получил смертельную дозу радиации и умер, то разве ж он меньший герой, чем такой же вертолетчик, который расстреливал, скажем, колонну наркоторговцев? А спецназовец, с риском для жизни собирающий людей в зоне эпидемии, скажем, лихорадки Эбола и выводящий их в пункты карантинного досмотра, разве менее достоин ордена, чем его коллега, отстреливающийся на высоте от превосходящих сил противника? А боевой пловец, предотвращающий на глубине возможную аварию нефтяной платформы, разве менее героичен, чем тогда, когда он минировал вражеские порты и суда? В общем, мы не против военных, а против войны как явления! И считаем, что без них вполне можно – и нужно – обходиться! J чем писал еще лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1973 года Конрад Лоренц – и это при том, что в годы войны он сам воевал в составе вермахта в СССР. О том же писал и другой Нобелевский лауреат – Роберт Джон Ауман, который показал на мат. моделях, когда пацифизм выгоден, а когда нет. И с сожалением констатировал, что война – это самый разорительный способ разрешения конфликтов!

Ну и для совсем уж полной ясности насчет использования в текстах образов военных, приведем некую примерную (без претензии на научную полноту, но зато понятную по сути и достаточную для нашего Проекта) схему, согласно которой есть два типа военных:

а) те, кто воюет за некую идею (кто-то защищает Родину – как он ее понимает, кто-то Веру – опять же, как он ее понимает) и при этом целью своих действий имеют СКОРЕЙШЕЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ МИРА. И после войны хотят стать учителем, хлеборобом, сталеваром и т.д. и т.п. Т.е. хотят заняться созидательным трудом! И при этом на войне они вполне высококлассные разведчики, снайперы, саперы и т.д.

б) те, кому нравится именно воевать. То есть те, кому, если смотреть правде в глаза, т.е. предельно честно, и отбросить политкорректность, внутри нравится ощущать то, какая убийственная и разрушительная мощь сосредоточена в их руках! Пусть даже им ни разу и не пришлось ее применить – как, например, ракетчикам и подводникам стратегических ядерных сил.

И основная разница между военными первого и второго рода в том, что первый может быть эффективным солдатом, но потом может стать и хорошим учителем или врачом, а вот второй нет – потому что в душе он ХИЩНИК! Среди этих вторых большинство – скрытые или явные суперанималы (согласно терминологии, которую ввел Поршнев, а популяризировал Диденко – см. http://www.webslivki.com/u20.html). Т.е. крестьяне могли стать воинами, но после окончания войны снова возвращались на поля, а вот аристократы умели ТОЛЬКО ВОЕВАТЬ! И это очень-очень плохо, потому что у воинов второго рода напрочь отсутствует функция созидания! А еще разница между военными первого и второго рода примерно как между охотником-промысловиком и охотником-туристом: первый добывает себе пропитание и убивает только тогда и столько, сколько надо. И даже просит прощения у душ убитых им зверей. А второй куражится и убивает просто так, из азарта. Еще одна аналогия – разница между бойцом боев без правил и, скажем, фри-райдером, паркуристом и бейс-парашютистом. И боец, и те трое, занимающиеся экстремальными видами спорта, могут получить тяжелые травмы, причем те же бейсеры относятся к категории риска потери здоровья более высокой, чем рукопашники. Но при этом фри-райдер, бейсер или паркурист НЕ НАНОСЯТ ВРЕДА НИКОМУ, КРОМЕ САМИХ СЕБЯ и силами меряются с природой! А вот боец стремится причинить вред своему противнику!

Так вот – в книгах Проекта можно (хотя и не желательно) использовать даже и фон военных действий (но не как основной!), но при этом герои должны быть военными первого рода, а не второго! Чтобы они мечтали о том, как бросят свои воинские специальности и станут созидать, а не разрушать и убивать! Т.е. важно показать ИНОЙ ТИП ПОДВИГА – условно говоря, не “аристократически-воинский”, а “крестьянский”. О чем очень хорошо написано в статье Георгия Фунтикова “О подвиге”: «Подвиг, если посмотреть по языку, это подвижение себя за свой предел. И делать это можно по-разному. Можно собрать все силы и в едином порыве и выйти куда-то, куда еще никто не выходил. Но потратив все силы, ты откатишься обратно и останется лишь память о том, что «с тобой это было» или «у меня это однажды получилось». Воин-аристократ привык преодолевать себя, порой это связано и риском для здоровья и даже для жизни. Но преодоление это происходит рывками. Аристократ преодолевает себя я чем-то вроде вспышки. И так и живет – от рывка до рывка. А между рывками накапливает силы. Накопление сил – это отдых. Чем-то этот отдых был похож на «сомнамбулических сон». Из этого сна воин выходит лишь тогда, когда приходит пора снова идти за свой предел. Воин-аристократ может позволить себе отдых. Это возможно тогда, когда кто-то работает вместо тебя. Образ жизни аристократа позволяет ему жить от рывка до рывка – от одного предельного напряжения сил и подвига до другого предельного напряжения сил и очередного выхода за свой предел. Все остальное время он может купаться «в шампанском и женщинах». У крестьянина же наоборот. Жизнь крестьянина размерена, в ней нет никаких рывков. Крестьянин трудится постоянно – от зари до зари. Чтобы так трудиться, силу нужно уметь накапливать по ходу того, что делаешь. И накапливать и – самое главное – не расплескивать без толку. Жить так, как живут аристократы, может любой из нас. А жить так, как живет крестьянин, сможет далеко не каждый. Труд «крестьянина» – это постоянный кропотливый каждодневный труд, плоды которого, к тому же, порой сразу и не видны. И многие не могут надолго оставаться в деле, особенно если это дело направлено на самосовершенствование, если плоды этого дела видны не сразу. А так ведь хочется получить все и сразу. И в этом контексте крестьянин также отличается от аристократа, как взрослый, отвечающий за свою жизнь человек, отличается от ребенка. Взрослый может отвести нужный для какого-либо дела запас сил, ребенок, как правило, не может – и он бросает игрушку – «сложную головоломку», если сразу не получается её собрать. Постоянное усилие – это что-то вроде постоянного горения Души. И такое постоянное горение поддерживать трудно. Герои книг Проекта должны по мере развития сюжета осознать, что намного легче вспыхивать ярким костром или даже «взрывом» время от времени. Кажется что это сильнее и ярче. Но если задуматься, то периодические вспышки ничего не дают в плане совершенствования Души. Также как если поставить чайник на сильный огонь дать ему постоять и затем снять его. Чайник закипает постепенно. Если же время от времени его снимать и давать ему остывать, то он не закипит никогда. Яркие вспышки оставляют после себя лишь яркие воспоминания. Лишь постоянное усилие – постоянное крестьянское упорное подвижение себя за свой предел изменяет тебя – совершенствует и закаляет Душу. И только так происходят настоящие изменения себя, которые изменяют и Мир вокруг тебя. И что только так обретаешь важное понимание и тогда изменяется подход ко всему, что ты делаешь. Только так ты превращаешься в Подвижника. А все что ты делаешь, становится Подвижничеством. По сути, «аристократы» – это те, кто владеет НЫНЕШНИМ миром. А надо показать величие жизни не воина, а крестьянина. Ну если прямо таки крестьянина описать нельзя (хотя образ фермера на Диком Западе вполне себе героичен – и не только потому, что он оборонялся от индейцев и бандитов, а прежде всего потому, что много трудился в новых и порой очень тяжелых природных условиях!), то вместо воина можно взять спасателя из МЧС. Или врача. Т.е. герои книг Проекта могут быть врачами, работающими в зоне эпидемии или, как Пастер, ставящими на самих себе опасные опыты с новыми вакцинами и лекарствами, учеными, подвергающими себя риску при проведении опасных экспериментов (типа вошел в тоннель суперколлайдера, чтобы физически переключить магнитное поле и предотвратить возникновение мини черной дыры или погрузился на батискафе к жерлу подводного вулкана, чтобы собрать данные для предсказания цунами и т.д. и т.п.), спасателями из МЧС и аналогичных зарубежных ведомств и т.п., т.е. людьми, совершающими подвиги НЕ В БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ и на постоянной основе, а не от случая к случаю! Чтобы читатели увидели, что героями могут быть не только бравые вояки. И почувствовали разницу – подвиг врача, ищущего с риском для своей жизни способ лечить людей и руко-ного-дрыжество-стрельба всяких спецназовцев разных расцветок беретов. Все ценности которых сводятся к умениям по мордобою, стрельбе и навыкам выживания. И потому задача книг Проекта стоит как раз в том, чтобы уклониться от штампа “человека задвинутого в экстремальные условия, который всего вчера еще был обычным человеком”. И показать как раз таки повседневную работу обычного человека как подвиг. И успех (очень высокий рейтинг) прошедшего недавно сериала про спортивных врачей “Доктор Тырса” показал, что это вполне реально. А среди книг можно сказать, что близко к этому стоит ряд книг Эльтерруса, в которых он как раз сумел отойти от этого штампа. А также “Волны гасят ветер”, «Хищные вещи века» и «Полдень. XXIIвек» Стругацких, “Лезвие бритвы” и «Час быка» Ефремова, “Основание” (Академия, Фонд) Азимова, «Тоннель в небо» Ханлайна, «Спектр» Лукьяненко. И задача нашего Проекта не столько в том, чтобы снабдить читателей какими-то конкретными знаниями о возможных способах выживания в возможных грядущих катаклизмах – для этого нужно писать специальные книги – сколько в том, чтобы создать некие Образы и некие мотивы, которые побудят таки хотя бы часть из тех, кого “накроет” “приступ пассионарности”, сохранить в себе человечность, не превратившись сплошь в суперанималов. И прежде всего надо стремиться пробудить в читателях стремление к человечности, состраданию, сотрудничеству, показав, что мир, основанный на этих ценностях, неизмеримо прекраснее, чем тот, который основан на ценностях нынешних.

Более того, такой подход применим даже в таком, казалось бы, совершенно конкурентном деле, как боевое искусство! на Руси во многих местах сохранилось понятие “биться на любки”. А то, как сейчас состязаются в спорте, старики называли этов прежние времена “на зверки” – то есть, упереться, озвереть, убить чужое движение, “порвать” и сделать свое. Раньше вообще дрались только либо “на любки” – то есть, неувечно, полюбовно со своими, либо на смерть – когда приходил враг. Сейчас же мы, получив «блага цивилизации», все больше учимся тому, как разрушать и причинять боль (об основных причинах этого см. ниже материал «СКРЫТЫЕ СТРАХИ: ВНУТРЕННЯЯ ВОЙНА»). Нас старательно обучают тому, что конкуренция – это правильно и более того, единственно правильно. И весьма печально, что мы почти утеряли подход наших предков, которые вместо “конкуренции” умели сотрудничать, умели жить вместе – сообща всем миром. В прежние времена после 12 часов за плугом мужики шли повозиться друг с другом (в ватагу) и возились всегда «в любках», и надо было быть сумасшедшим, чтобы вместо оздоровления и отдохновения переходить в “зверки” и подвергать риску увечья (или травмы) себя и товарища, обрекая его на следующий день на частичную или полную недееспособность. И тем самым обрекая его и его семью на голод или даже смерть. Это было мировоззрением. жизненным укладом, из которого рождался и подход к ударам. При всем при этом остро вставала необходимость владеть ратным делом, потому что в редкий год на Русь не залетал враг. Поэтому нужно было уметь сражаться – обучение этому закладывалось с детства – сначала в потешных играх, а потом и в плотных стеношных боя, в которых шло обучение взаимодействую дружиной. А уж там то биться надо было по-настоящему, и в тоже время как-то надо было вести бой неувечно. И если задуматься, то это очень непростая задача. На примере которой хорошо видно, что наше восприятие Мира во многом основано на очевидностях, от которых в данном Проекте хотелось бы уйти!

***

СКРЫТЫЕ СТРАХИ: ВНУТРЕННЯЯ ВОЙНА

Надо показать, что жизнь большинства людей, включая поначалу и главных героев, полностью посвящена борьбе с одним или с несколькими личными страхами. Есть люди, которые постоянно демонстрируют свою смелость – потому, что один раз они струсили и не могут преодолеть свою трусость. То есть они не уверены в том, что попав снова в такую ситуацию, поведут себя по другому. Есть те, кто демонстрирует свою преданность – потому, что когда они предали кого-то и могут сделать это снова в любой момент времени. Есть те, кто любят высмеивать других – тоже потому, что когда-то они сами оказались в дурацком положении. И так далее – любое качество, которое человек охотно предъявляет окружающим, является отражением тех страхов, которых он прячет внутри себя. И большая часть нашей Силы уходит на эту внутреннюю войну. А когда человек временно выныривает из этого состояния, он может отделить себя от страхов и связанных с ними желаний. Но только от тех, наличие которых мы признаем, то есть когда мы готовы согласиться, что-то у нас есть какие-то проблемы и есть какие-то плохие желания.

Но возьмем Смерть – умирать не кому не хочется, а мы знаем, что все люди умирают – то есть мы уверены, что знаем, что умрем и мы. И вот такое знание создает страх, которого мы видеть не хотим. Страх Смерти есть в каждом, но в обычных условиях никто не чувствует его – люди живут так, как если бы они были бессмертными. Понятно, что этот Страх связан с желаниями, которые мы тоже не хотим признавать и которые, поэтому, становятся тайными. Спросите у человека – хочет ли он убивать или разрушать – почти наверняка он ответит нет. Но посмотрите, какие фильмы популярны – это фильмы, в которых герой убивает своих противников – чем больше он их убъет, тем лучше фильм. Понятно, что зрители отождествляют себя именно с героем, а это возможно, только если в них есть стремление убивать. При этом зрителю не важно, в чем именно провинились плохие парни – им нужен только повод, позволяющий реализовать тайное желание убить другого человека. Да и повод нужен не всегда – вспомните фильм «Прирожденные убийцы», герои которого убивают ни в чем не повинных людей – именно он стал культовым фильмом. Потому, что в нем стремление убивать отображено в той форме, в которой они и присутствует в большинстве людей. Не потому, что люди плохи и не потому, что они боятся Смерти, а потому, что это Страх ими не осознается.

Таких Страхов много – например, люди бояться нестерпимой боли, потому что не могут её контролировать – человек, которому очень больно готов сделать все что угодно, лишь бы от неё избавиться. Поэтому у многих людей есть желание причинить боль другому человеку – в существование этого желания они не признаются, но фильмы, подобные фильму «Пила» пользуются популярностью как раз потому, что это желание присутствует почти во всех людях. Есть Страх унижения или даже изгнания. Страх быть изгнанным есть в каждом человеке, а унижение здесь воспринимается как прелюдия к этому Страху. Понятно, что этот Страх никто не хочет осознавать – все считают себя достаточно хорошими для того, чтобы нравится другим людям. А неосознанность этого Страха вызывает и неосознанность стремления, свойственного громадному большинству людей – стремления унижать других. Прислушайтесь к обычным разговорам людей – они постоянно пытаются сделать друг другу замечания. А уж если люди начинают обсуждать кого-то третьего, то стремление унизить проявляется в полный рост. И при этом остается невидимым для самих собеседников – они искренне уверены, что просто разговаривают.

Проблема в том, что хотя мы не осознаем свои тайные страхи, но на каком-то уровне мы о них знаем. Знаем, что в какой-то момент времени мы можем сделать что-то очень плохое. И это знание отделяет нас от той Силы, которая у нас есть, превращает её во враждебную и противостоящую нам Силу. Такова ситуация, в которой мы сейчас находимся. Но если мы столкнемся лицом к лицу со своими тайными страхами, они просто уничтожат нас, поскольку содержащаяся в них часть нашей же личной Силы при этом вернется по типу короткого замыкания в аккумуляторе. И герои произведений Проекта должны показать обходные пути их уничтожения, позволяющие вернуть им ту личную Силу, которая связана в тайных страхах и использовать ее для раскрытия своих уже присущих им способностей и возможностей.

МАНИФЕСТ НАЧАЛА СВЕТА «Апокалипсис: ОТМЕНА»

Все ждут 2012 года и Конца Света.

Не надо ждать! Поздно. Ранее обещанный Апокалипсис уже развернулся на всех фронтах. Природа наступает. Человечество проигрывает.

Залитая Европа, содрогающаяся Новая Зеландия, пылающая Греция, дымящиеся Филиппины, воспаленная Северная Африка, разрушенная Япония… Замерзающее, выгорающее, захлебывающееся человечество старается сохранить лицо, организуя спасательные и восстановительные мероприятия.

Человечество в очередной раз само себя перехитрило. Увлекшись борьбой с внешним Злом, забыло о Зле внутреннем. А между тем законы физики едины на всех планах бытия, и сила действия по-прежнему равна силе противодействия. Образно говоря, что посеешь, то и пожнешь. И если природа так активно взялась за человечество, стоит задать себе вопрос: а что же мы такого посеяли?

Мы делим мир на Добро и Зло, причем каждая сторона априори считает себя носителем Добра.

Мы на всех уровнях, от семьи до космоса, активно насаждаем свой образ жизни и свои ценности, бесцеремонно вторгаясь в другие системы.

Мы постоянно грубо вмешиваемся в природные процессы, пытаясь изменить природу «под текущие нужды».

Мы на каждом шагу врем себе и друг другу, при этом делая вид, что верим – и этот внутренний конфликт сводит нас с ума.

Мы живем в Искаженной Реальности – и с ней же боремся, тем самым еще больше ее искажая.

Мы боремся с самими собой.

Мы забыли, что все мы – клеточки огромного Организма, именуемого Природой, Планетой, Мирозданием, Вселенной. И на текущий момент мы, как это не печально осознавать, ведем себя как вредоносные и докучливые паразиты.

Что делает Организм, когда его одолевают всякие вирусы-бактерии-паразиты? Правильно! Включает механизмы ликвидации очага воспаления или напряжения. Любая система стремится к равновесию, к гармонии. Мы, люди, эту гармонию нарушаем постоянно, повсеместно и изощренно.

Природа, ставя нас в условия выживания, заставляет нас забыть распри, отодвинуть экономические и политические интересы, так как мы вынуждены сплотиться перед лицом общей опасности. В таких ситуациях проявляются как лучшие человеческие качества – взаимовыручка, поддержка, сострадание, жертвенность, героизм, так и худшие – трусость, жадность, мелочность, черствость. Природные катаклизмы – это зеркало, в котором отражается лицо человечества. Какое оно, наше лицо, сегодня? И почему Природа вынуждена применять к нам «крайние меры воздействия»?

Когда-то человечество ошиблось в выборе Пути и получило то, что есть. Что с этим делать?

Если хочешь получить другой результат – надо пойти другим путем. У нас есть шанс, потому что даже Апокалипсис – не приговор.

Хочешь изменений – начни с себя. Загляни в свой внутренний мир и пойми законы и механизмы, по которым он действует. Осознай причинно-следственные связи, формирующие реалии твоего мира на протяжении жизни (иногда это называют кармой). Научись, наконец, управлять хотя бы своей собственной реальностью и судьбой, вместо того чтобы покушаться на управление судьбами людей, наций, мира. Вот этому должен научиться каждый человек, чтобы достичь гармонии с Мирозданием.

Как? Как и всегда – через Слово. Вначале было Слово – оно же и осталось Началом Начал. Словом можно убить и можно воскресить. Мы уже достаточно убивали – пришла пора воскрешать.

Мы предлагаем создать Новую Литературу – ту, в которой Героем станет не супермен, не спецагент, не избранник судьбы, а обычный человек, попадающий в необычные обстоятельства и выбирающий нестандартный Путь Выхода. Те вызовы, которые бросает ему Мир, он принимает, но решает не огнем и мечом, а через познание Себя, через открытие в себе знаний и способностей, доселе неведомых. Предметом исследования станет не внешний, а внутренний мир, объектом – не Зло в мире, а Зло внутри, и только победив его, человек осознает свою истинную Божественность. Герой Нового Времени – не тот, кто первым выстрелил или всех раскидал, а тот, кто нашел способ органично вписаться в этот мир, никого не унижая и не уничтожая, и в первую очередь – себя.

Найти и передать читателю новые способы эффективного сотрудничества с Мирозданием во благо и Клетке, и Организму – вот конечный продукт, который мы предлагаем создать всем авторам, желающим присоединиться к проекту.

Наступил Конец Света? Да! Но конец чего-то старого – это ВСЕГДА начало чего-то нового. Мы объявляем НАЧАЛО СВЕТА!

Может быть, если мы все РЕАЛЬНО захотим и постараемся измениться, то Апокалипсиса – ОТМЕНИТСЯ!

ОСОБЕННОСТИ ЖАНРА «ПСИХОЭКШЕН»

(СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ)

Константин Утолин

Нет абсолютно правых и абсолютно неправых. Существует серый туманный переход от одного к другому, где-то темнее, где-то светлее.
С. Кинг «The Thinner»

Обними эту Мать-Землю!
Бескрайнюю, дружелюбную Землю!
Да защитит Она тебя от небытия!
“Ригведа”

Счастье для всех, даром! И пусть никто не уйдет обиженным!
А. и Б. Стругацкие, «Пикник на обочине»

Аннотация

Научная фантастика и городская фэнтези, мистика и детектив, напряженная интрига и философские обобщения, неожиданные повороты сюжета и оригинальную композицию текста – все это вы найдете на страницах этой книги. Извечная проблема разрешения конфликта Добра и Зла подана с весьма непривычной точки зрения, а клубок интриги удастся распутать лишь на самых последних страницах. Изложенные же научно-фантастические гипотезы и философские концепции удовлетворят вкус самых взыскательных любителей «твердой» science fiction. Все это вместе взятое делает книгу привлекательной для самого широкого круга читателей.

Вступление
Пусть все тайное станет явным, раскроются все Тайные Города, проявятся все Дозоры и смирятся с необходимостью жить по человеческим законам или будут изгнаны с Земли все несогласные с этим нелюди, Иные и аномалы. Пусть люди станут лучше, и человеческого в них станет больше, чем звериного. И да возобладает на планете окончательно и бесповоротно Человек, сотворенный по Образу и Подобию Божиему.
Фраза Иллариона Угрюмова, одного из верховных Иерархов Братства Зрячих, сказанная им в разговоре с друзьями

Сегодня, по прошествии почти трех лет с момента Великого Изменения, навсегда сделавшего наш мир другим, все предшествующие события уже кажутся бесконечно далекими, а порой и просто нереальными. Но те, кто еще помнит, каким был мир до Великого Изменения, обязаны сохранить эту информацию для потомков. Пусть даже при этом все рассказанное и вызовет у них только чувство глубокого омерзения, непонимания и стремления забыть. Но это было. «Из песни слова не выкинешь». Вот ради того, чтобы сохранить память о самых важных событиях тех времен, мы и создали полтора года назад нашу группу. В нее вошли как те, кто имел непосредственное отношение к осуществлению Великого Изменения, так и совершенно не причастные к этому люди. Представляемая сейчас вашему вниманию книга – реконструкция самых важных событий и моментов деятельности тайного Братства Зрячих, как они сами называли тогда свой союз, который и привел наш мир к сегодняшнему его состоянию. Кое-что мы описали непосредственно со слов самих участников тех событий, кое-что постарались восстановить из рассказов тех, кто просто был рядом. Многие принимавшие участие в операции «Немезида» люди вообще не хотели об этом вспоминать. А некоторые события удалось восстановить только по чудом сохранившимся записям и оперативным видеоматериалам из архивов Братства Зрячих. Поэтому вполне возможно, что в нашем повествовании могут быть лакуны и неточности. Но мы надеемся, что потомки все-таки сумеют почувствовать сам дух происходившего в те годы.
Когда текст был уже полностью завершен и прочитан нами самими, то мы поняли – если его оставить в том виде, как он получился, то читатели не смогут в полной мере ощутить ни всей сложности операции «Немезида», ни тех моральных проблем, которые стояли перед ее разработчиками и реализаторами. Поэтому мы изъяли из текста две главы и отправили их в специальное Приложение. В связи с чем в нумерации глав образуются бреши. Сам же оставшийся в результате этого действия текст сохранил связность и слитность восприятия.
Если вы будете читать книгу по порядку, то получите представление о том, как воспринимали происходившее в те годы рядовые члены Братства и те люди и нелюди, которые столкнулись с внешней стороной реализации операции «Немизида». Дойдя же до конца основного текста, читатель получает возможность из вынесенных нами в Приложение глав узнать подлинный замысел всей этой глобальной операции, навсегда изменившей наш мир. И лишний раз убедиться, как ошибочны порой бывают мнения и суждения, основанные на интерпретации только тех фактов, которые доступны для наблюдения и как превратно порою могли быть истолкованы действия людей, если судить о них, глядя только на их внешние проявления.
Если же среди читателей найдутся такие, кто сразу захочет взглянуть на развитие операции «Немезида» глазами тех, кто возглавлял Братство Зрячих, то они без особого труда могут этого достичь, читая все главы строго по порядку, то есть обращаясь при чтении к вынесенным в Приложение главам тогда, когда они должны появляться в тексте согласно своей нумерации.
Завершая это наше получившееся и без того уже достаточно длинным вступление, хотим обратить внимание будущих читателей еще на одно обстоятельство. Всем нам, кто помнит времена до момента Великого Изменения (а таких на нашей планете пока большинство), сейчас, по прошествии всего трех лет, уже представляются чудовищными, а, порою, и просто невозможными, многие происходившие тогда даже с нами самими вещи. И поэтому при чтении этой книги у вас может возникнуть ощущение, что практически все действующие в ней лица лицемерны, двуличны, исповедуют двойные стандарты и лукавят, декларируя на словах одно, а делая при этом совершенно другое, едва ли не прямо противоположное. Так вот – тем, у кого возникнет подобное ощущение (а возникнет оно, мы уверены, очень у многих), процитируем Джека Лондона, который так описал ощущения главного героя своего рассказа «Мексиканец»: «Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго. То, что он был словно создан для бокса, ничего для него не значило. Он это занятие ненавидел. … Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой». И мы хотим, нет, мы настаиваем, чтобы, прежде чем осудить поведение героев этой книги, каждый из читателей подумал, ради каких целей и руководствуясь какими мотивами, эти люди поступали именно так, а не иначе. Пусть каждый читатель постарается ощутить (а лучше всего – просто вспомнить, поскольку у большинства были периоды в жизни, когда они поступали точно также), что же чувствовали наши герои, совершая те или иные поступки. И каковы же должна были быть Вера и убежденность руководителей Братства Зрячих в правоте своего Замысла, чтобы, в отличие от многих до них, устоять перед искушением абсолютной власти. Которую они вполне могли получить, оставив себя за рамками Великого Изменения. Но возглавлявшие операцию «Немезида» люди смогли избежать искушения властью и наравне со всеми остальными жителями Земли приняли участие в Великом Изменении. Так давайте же попробуем ощутить, какой же сильной должна была быть их Вера в справедливость поставленной Цели, чтобы год за годом превозмогать себя и делать то, что должно. Чтобы, наконец, свершилось то, чему было суждено.
Сделав это вступление, мы далее предоставляем право судить о тех событиях и людях, о которых написана эта книга, самому читателю. И надеемся, что, в любом случае, наши герои вызовут если и не симпатию, то, как минимум, уважение. Ведь, в конце концов, тем, как мы живем сейчас, мы обязаны, прежде всего, именно их усилиям. Их Вере и их Решимости.

Инициативная группа проекта «История Великого Изменения»

Природа не проявила большой щедрости к центральной части Исландии, на каменистой почве растут лишь невысокие деревья и кустарники. Люди здесь редкие гости, однообразный ландшафт так далеко от побережья не привлекает даже туристов. Поэтому дорог в этом краю нет, во все стороны тянутся похожие как братья холмы, способные навеять скуку на кого угодно.
Вот и этот холм на поверхности абсолютно ничем не выделялся среди множества ему подобных. Но если бы нашелся человек, который очень захотел бы проникнуть внутрь огромного бугра, то углубившись буквально на десяток метров, он сильно бы удивился. Еще бы – увидеть перед собой некую серо-матовую оболочку, сделанную то ли из какого-то особо прочного стекла, то ли даже из столь любимого всеми фантастами силового поля. Но его удивление стало бы еще сильней, сумей он проникнуть внутрь этой оболочки, поскольку этот человек стал бы первым из людей, проникнувших на верхний уровень безопасности одного из самых тайных и защищенных мест на планете. Той самой планете, которую он до того считал надежным и неплохо изведанным домом своей расы. Единственной разумной расы на Земле…
Возможно, этот человек пришел бы в восторг от увиденного. А может быть, и нет – одно дело мечтать о существовании братьев по разуму где-то во Вселенной, и совсем другое откопать их под землей собственной планеты. Странные какие-то братья: спрятались, окружили себя непроницаемой оболочкой… Впору испугаться. Хотя пугаться ему определенно было бы уже поздно, попади он на самом деле в один из трех Храмов Гнезда Аспидов, в котором хранился уже более четырнадцати тысяч лет один из трех же Источников Силы и Власти этого вида нелюдей. И солнечного света мифический копатель не увидел бы уже никогда… Впрочем, за тысячи лет таких копателей не нашлось ни одного.
Храм по сути своей являлся неким трансформатором и концентратором эманаций тех уровней и диапазонов Спектра Магических Энергий, которые были доступны для восприятия и использования представителями этой древнейшей на Земле расы нелюдей – аспидов. Об этом древнем Сообществе не было написано ни в одной хронике и ни в одной летописи, по крайней мере из тех, что сохранились у людей. А изустные предания о том, кем были аспиды на самом деле, среди людей были известны лишь очень узкому кругу избранных. Которые, впрочем, сами все поголовно входили в состав не менее тайной, чем Гнездо Аспидов, структуры, и обнародовать свои знания вовсе не спешили. Только вот разница между этими двумя организациями была существенная, очень существенная! Ибо в последнюю входили пусть и скрытные и весьма могущественные, но люди, а вот словосочетание «Гнездо Аспидов» отражало самую суть этих существ, которые людьми не были никогда: с самого начала, с самых древних, давно забытых времен они были принципиально отличными от людей существами. Реальный возраст этой самой старой, а некогда и самой могущественной на планете цивилизации хорошо отражало их прозвище среди других населяющих Землю нелюдей – «допотопные». Многое могли бы рассказать «допотопные» о том самом библейском Потопе. Могли. Но кому и зачем? И к людям – «младшим», как они их называли, и к другим видам нелюдей аспиды относились со значительной долей пренебрежения.
Сегодня в Храме Гнезда Аспидов царила атмосфера напряженного ожидания. Операторы дежурной смены, находясь в этом неприступном месте, могли позволить себе принять естественную, не антропоморфную форму. Это было тем более кстати, что реальное тело аспидов по сравнению с состоянием человекоподобной личины давало огромные возможности при работе одновременно с большим числом приборов и компьютерного оборудования, при энерго-магическом оперировании и, конечно, в бою. Фактически тело аспида представляло собой частично материализованную суперпозицию энергетических полей, которая позволяла делать главное: эффективно контролировать состояние Источника или, как его называли сами аспиды, «Жерла», и многочисленные многоуровневые магические и технические системы безопасности Храма. Поэтому все твари, стоящие сейчас на дежурстве в нескольких эшелонах безопасности Храма Жерла, также пребывали в своей изначальной форме. Все, кроме защитников самого внешнего рубежа. Прикрытые фантомной человеческой личиной, они всегда были готовые спровадить нежелательных гостей, показав необходимые удостоверения. Куда проще аспидам было бы уничтожить младших, но вблизи Храма всегда лучше обойтись без кровопролития – ни к чему привлекать лишнее внимание.
Этим утром в три Храма Жерла, разбросанные по планете, а также во все большие Хранилища Предметов Силы Аспидов пришло сообщение из Первородного Гнезда, предписывающее усилить бдительность. В этом сообщении не было никаких конкретных указаний и инструкций – лишь информация о том, что Проникающие в Вечность увидели возможности негативных возмущений в Клубке Нитей Сущего, неким образом связанных с Источниками Сил и Хранилищами Артефактов Силы не только аспидов, но и вообще всех Сообществ Древних Рас. В ближайшие сутки возможно было даже снижение на несколько часов мощности магической энергии по всему диапазону Спектра. Особо насторожило Старших, что причину этого пока не удалось понять даже самым сильным Проникающим и самым лучшим Сплетающим, как называли аспиды аналитиков Гнезда. Это означало, что все без исключения Сообщества нелюдей станут уязвимы, поскольку любое существенное магическое оперирование, или, попросту говоря, колдовство, в этот период будет практически невозможным. Впрочем, не исключено, что уровни и диапазоны, доступные какому то конкретному из Сообществ, ослабнут менее, чем прочие, тогда кто-то из Древних получит преимущество, которым может и воспользоваться, причем отнюдь не в интересах допотопных аспидов.
Хорошо, что сегодня среди людей практически нет таких магов, которые появлялись перед Потопом, и еще раз, во времена Святейшей Инквизиции. Иначе вот кто уж точно смог бы воспользоваться данным обстоятельством. Но нынешние человеческие маги использовали самые разные части Спектра магии и поэтому большинство из них также ослабнут, как и маги всех Сообществ. Правда, «младшая раса» сегодня обладает кое-какими технологиями, которые для некоторых целей приспособлены даже лучше магии Древних… Но технику сложно перебросить, а уж физические возможности даже самых выдающихся сегодняшних человеческих бойцов нельзя и сравнивать с тем, что могут делать воины любого из нелюдских Сообществ «голыми руками», вообще без использования магии.
Впрочем, в коллективной памяти Гнезда Аспидов сохранились упоминания о временах до Потопа, когда в силу так и не выясненных обстоятельств, у людей одновременно появились удивительные бойцы и крайне сильные маги, превосходящие все мыслимые для людей кондиции. Тогда человеческие маги были способны оперировать в широчайших диапазонах магической энергии, да еще и практически сразу на всех ее уровнях… Допотопные об этом помнили, но с течением времени перестали опасаться: младшие век за веком выглядели вполне безобидно. Правда, еще раз нечто подобное случилось во времена Великого Страха, как называли эти годы нелюди, или Великой Инквизиции, как эти годы были известны в человеческой истории. Но те печальные для нелюдей события уже имели совсем другой по сравнению с допотопными временами масштаб и большинство Сплетающих тех же аспидов не усматривало в тех печальных событиях связи с древними магическими войнами, приведшими к катастрофе, к Потопу. Да и люди те горячие годы почти забыли, сохранив о Великой Инквизиции сильно искаженное представление, что случилось не без помощи нелюдей, естественно, заинтересованных в том, чтобы люди навсегда забыли о своей реальной истории и о своем былом могуществе. Правда, полностью сделать это, несмотря на все старания нелюдей, им не удалось, но… Они стали такими слабыми, почти безвредными, эти младшие. Два загадочных всплеска феноменальных способностей среди людей были, по временным масштабам аспидов, довольно кратковременными и быстро «сошли на нет», не оставив в человеческом генофонде устойчивых паттернов и кластеров. По крайней мере выявить их не удалось.
Правда, были среди Сплетающих аспидов приверженцы гипотезы так называемого «Эгрегориального Иммунитета», гласящей, что в моменты угрозы существованию человечества как вида что-то (возможно принципы сохранения человеческой расы, заложенные самим Творцом в основу Ткани Бытия) запускает скрытые механизмы, почти мгновенно трансформирующие и геном, и психо-энергетическую структуру значительной части людей. В результате среди них появляются мутанты, способные взаимодействовать с Клубком Нитей Сущего намного более эффективно, чем представители всех прочих рас, включая даже аспидов. Однако ничем серьезным эта гипотеза подкреплена пока не была и имела право на существование лишь потому, что даже допотопные не все знали о принципах как формирования самого генома, так и, тем более, о взаимодействии генома с Событийными Планами Бытия. Тем более генома людей – самой чужой для них из всех населяющих планету рас. Так, или иначе, но пришедшие в исландский Храм инструкции однозначно предписывали усилить внимание и уровень экстрим-готовности на всех важных объектах Гнезда, что и было незамедлительно выполнено. На каждом из рубежей безопасности дежурили полуторные смены бойцов, а готовый защитить слабые места обороны резерв заблаговременно получил подпитку магической энергией до предельного уровня. Ко всем оборонительным и следящим системам были подключены дублирующие контуры управления. Сотворенные дежурными магами специальные защитные заклинания и дополнительно активированные артефакты усилили и без того считающиеся непреодолимыми магические уровни безопасности Храма. Аспиды не жалели ни сил, ни времени, когда речь шла о безопасности Гнезда, недаром они были самым древним из Сообществ.
Однако несмотря на все приготовления, кризис наступил неожиданно. И уж совсем не тогда, когда этого ждали, а почти через двое суток после поступления директив из Первородного Гнезда. Один из дежурных магов, ничуть не ослабивший бдительности за все это время, вдруг издал мысленный вопль, и сразу вслед за этим с интервалом всего в четверть терции тревожно заверещала система, следящая за уровнями возмущения торсионных и микролептонных полей вблизи Храма. Сущности всех дежуривших в этот момент в Храме аспидов сразу перешли в боевую фазу, готовые растерзать любого, посягнувшего на их святыню –Источник. Суть промысленного крика мага, первым уловившего Наступающее Событие, была краткой: «ПРОРЫВ!!» А значит, кто-то или что-то, каким-то образом обманув большинство магических и электронно-физических следящих систем, преодолев магические и «обычные», ловушки, уже практически завершило создание туннеля непосредственно в Зал Выхода Жерла. В то самое место, координаты которого как в физическом пространстве, так и в информационно-событийном континууме были известны лишь высшим иерархам Первородного Гнезда! Даже обеспечивающие безопасность Храмов и Главных Хранилищ Артефактов аспиды не знали этих координат, поскольку их перебрасывали к местам несения дежурств по тоннелям, создаваемым кем-то из Высших. Тревога, раскаленной нитью соединившая сознание всех нелюдей, тут же сменилась гневом. Кто же этот Высший, предавший интересы Гнезда?!
Но выяснение ответа на этот вопрос пришлось отложить, поскольку в Зале уже заканчивалось формирование Разрыва Метрики. Несмотря на объединенные усилия всех дежуривших в Храме магов, образовавшийся поначалу крошечный прокол не удавалось ни затянуть, ни перекрыть шилдами. И это несмотря на объединенные усилия всех дежуривших в Храме магов – лучших среди аспидов, уступающих лишь только Высшим и Первородным… Прокол рос. В Зал Выхода Жерла срочно телепортировался весь имеющийся в наличии боевой резерв и половина дежурной смены воинов, боевых трансформов. Для человеческого восприятия собравшиеся твари внешне напоминали жуткую, постоянно меняющую свою форму, помесь осьминога, паука, гигантского слизня и змеи. Они кольцом окружили висящее в воздухе клубящееся образование, формой напоминающее яйцо, то переливающееся всеми цветами радуги, то становящееся абсолютно черным. Это-то и было выходом Жерла, «протаявшего» в земную физическую реальность из высших измерений какой-то другой Вселенной. Боевые трансформы аспидов замерли в ожидании, но теперь оно оказалось недолгим. Прямо над «яйцом» Жерла вдруг словно кто-то провел гигантским лезвием, разрезав само пространство так, словно это была бумага. Не было ни звуков, ни световых эффектов, так привычных уже зрителям фантастических фильмов. Из прорези в Зал мгновенно ворвалось нечто, за пару тысячных долей секунды одним магическим ударом уничтожившее почти четверть дежуривших в этом Храме Воинов. Остальных маги аспидов успели прикрыть шилдами, потеряв при этом более половины своей энергии – серьезный урон, находись они в любом другом месте. Но вблизи своего Источника Силы это, казалось, не имело значения. И совершенно напрасно им так казалось… Вслед за первым ударом из пространственного разрыва на Выход Жерла словно кинули невидимую поначалу сеть, которая, встретившись с поверхностью, если это слово применимо к чисто энергетической субстанции Жерла, тут же опуталась многоцветными разрядами. И вот тогда аспиды, и находящиеся в Храме, и вообще на всей планете, ощутили, что их связь с Жерлом мгновенно ослабла на несколько порядков. Такого не случалось со времен Потопа! Вслед за этим в Зал Жерла ворвались стремительные фигуры. О, Великое Нечто! Ворвавшиеся в святая святых Гнезда существа были людьми! Теми, кого аспиды меньше всего ждали, и кого менее всех опасались.

1

С самого утра зарядил мелкий, противный дождик. Тропинки очень быстро покрылись тонким слоем жидкой грязи, на которой так и норовили разъехаться ноги. Но нескольких идущих по улице небольшой деревеньки людей это, кажется, всего лишь забавляло – они широко улыбались, обменивались громкими репликами.

- Хорошо-то как! – в который уже раз выразил общее мнение Виелкуна, высокий худой карел и неожиданно громко ухнул, словно филин.

- Ведем себя, как дураки! – махнула на него зонтиком Алферьева и тут же сложила его. Ей в Тотьме все нравилось – даже дождь, даже грязь, даже этот серый покосившийся заборчик. – А воздух-то! Воздух здесь какой! Дышите глубже!

- Воздух – о, да! – Славкович приостановился и зафыркал, забил ногой о землю, изображая распаленного жеребца: – Да! Воздух!

- Прекрати! – Алферьева отвернулась. – Это у вас нервное, мужики.

- А у тебя?

- А у меня – и подавно!

Они приехали впятером на одной машине, которую оставили за околицей. Служба внешней охраны незримо присутствовала повсюду, и любой хмурый дед, пробегающий по участку к сортиру и неодобрительно косившийся на «туристов», также вполне мог оказаться ее сотрудником. Однако иллюзия полной свободы была так сильна, что хотелось не то чтобы говорить о пустяках, а просто болтать глупости. И это хорошо, потому что ни о чем другом болтать на улице этим людям было нельзя, даже здесь.

Вспомнив об этом, Алферьева внутренне заставила себя собраться. Что-то они в самом деле разошлись… Все Славкович с его анекдотами в машине и Виелкуна со странным, но очень заразительным смехом – это они виноваты. А может быть, воздух в Тотьме и правда особенный.

- А верно ли, Татьяна, что славянский народ из этих мест пошел? – спросил ее Ордонго.

-  Я думаю, что отсюда. Есть некоторые основания для такого предположения, – сказала Алферьева и опять шумно вдохнула наполненный свободой воздух. – В любом случае точно известно, что ни татары, ни угро-финны здесь не жили.

- Напрасно! – тут же сообщил Виелкуна и первым засмеялся.

- А я, значит, на родину приехал! – поддержал его Славкович. – Всю жизнь думал, что серб, а оказывается… Тоть… Тотьмович?

- Наверное, да, – наморщила лоб Алферьева. – Странно, ведь ни разу не задумалась, как жителей-то называть… Ладно, будем тотьмовичи. Хватит хохотать, Дражен. Сколько тебе лет?

- Пятьдесят шесть, – опечалился Славкович, но тут же приосанился. – Я еще очень крепкий! Очень!

И, сохраняя осанку, сербский иерарх сделал резкий рывок, словно спринтер на старте. Глядя ему вслед, Татьяна думала: «Конечно, тут особенное место! Поэтому и мне в сорок два тоже хочется скакать под дождем, как девчонке. А дело все в том, что этот воздух, и эта земля никогда не знали магии. Того самого волшебства, о котором мечтают обычные люди, ожидая каких-то сказочных чудес, счастья…» Алферьева о магии знала достаточно, чтобы больше всего желать одного: до конца дней жить в Тотьме, где ее, магии, просто не может быть.

Лишь несколько мест на всю планету свободны от любых диапазонов Спектра магической Силы. И как же здорово, что одно из них находится здесь, при современных средствах передвижения можно сказать, недалеко от Москвы. Здорово также, что Служба внешней охраны сочла возможным разрешить им пятерым добраться сюда вот так, в последней модели «УАЗа» с удочками и рюкзаками в багажнике, а не каким-то иным, более экзотическим и секретным, способом.

- А рыба есть здесь? Речка чистая? – с некоторым сомнением спросил Цибиков, прибывший на встречу из Бурятии. Алферьева даже испугалась: неужели шаман мысли читать умеет?

- Чистая, – уверенно кивнула Татьяна и с некоторым сомнением добавила: – Думаю, рыба есть… Только лучше у Иллариона спроси.

- Спрошу, – быстро согласился Цибиков и улыбнулся, спрятав в складках век хитрющие глазки: – Хорошо… Однако!

- Однако хорошо! – тут же откликнулся Ордонго.

Так они и продолжали неспешно идти по улице – пятеро членов Братства Зрячих, или же Братства Чистящих, или же Великого Братства Людей. У той организации, к которой они все имели честь принадлежать, было много названий, на самых разных языках. Чем больше названий, тем лучше – если какая-то информация и просочится за пределы узкого круга, то между собой отдельные ее кусочки врагам связать будет нелегко.

Они дошли до большого, хотя и не производившего впечатление богатого, дома. Алферьева, продолжая разыгрывать для глаз возможных наблюдателей экскурсовода, быстро забормотала, показывая руками то на бревенчатые стены, то куда-то вдаль.

- Почти все наверное уже собрались, поэтому если никто не проголодался, то мы могли бы сразу пройти в Зал Совещаний.

- Потерпим, – выразил общее мнение Славкович и поправил на плече рюкзак. Потом как бы невзначай прикрыл губы ладонью: – Я тут кое-что привез…

- Я думаю, что все привезли, – буркнул Цибиков.

- А как же, – ответил Славкович. И тут же спросил у Алферьевой – Хотя, может это и лишнее? Ведь ваша аппаратура уже установлена?

- Конечно, – кивнула Алферьева. – Однако кашу маслом не испортишь. Чем больше, тем лучше, но поговорим об этом внутри. Здесь у нас, туристов, по плану – обед, потом отдых, у хозяина официальный договор с турфирмой. Это наш человек. Он сейчас уже открывает ход, но если вы хотите перекусить…

- Да хватит потчевать! – улыбнулся Виелкуна, но глаза его остались серьезными. – Идем, Таня.

Они вошли во двор, и навстречу гостям тут же отворилась дверь. Хозяин, рослый мужик с широченными крестьянскими ладонями, вырядился по случаю в старомодный серый костюм, при этом заправив брючины в обрезанные сапоги, а голову увенчав большой серой же кепкой.

- Добро пожаловать, гости дорогие! Хлеб-соль, как у нас принято говорить…

Алферьева, приближаясь, подмигнула ему, и мужик посторонился, сразу пропуская прибывших в дом. С каждым он обменялся крепким рукопожатием. Татьяна вошла последней, дождалась хозяина в сенях.

- Все в порядке, Николай?

- Что здесь сделается? – широко улыбнулся тот. – Кроме вас чужих людей в Тотьме нет.

- А местные – не чужие? – вздохнула Алферьева. – Сегодня важный день, Коля, может быть, самый важный.

- Да уж понимаю! Такая толпа внизу собралась, у! Я уж подумываю: не обнести ли их хоть самогончиком? По стопке?

-  Забудь!

Четверо ее спутником топтались в комнате, поглядывая то на откинутый люк в подпол, то на парня в спортивном костюме, что стоял перед ними. Парень, русоволосый, широкий в плечах, смотрел будто сквозь гостей, но отчего-то было ясно, что пускать их в подпол он не собирается.

- Здравствуй, Ванечка! Ты с Илларионом приехал? – Алферьева быстро подошла, и в парне что-то неуловимо изменилось. Он вмиг стал дружелюбным, приветливым, хотя ни одна мышца лица не дрогнула. – Все на месте?

-  Здравствуйте, Татьяна Александровна. Все собрались по графику, ждут уже шесть минут.

- Вот и отлично. Тогда пойдем.

Иван, обменявшись быстрым взглядом с Николаем, сделал шаг и просто спрыгнул вниз. Спустя полсекунды там вспыхнул свет, тут же высунулся край простой, но крепкой лестницы. Первой спустилась Алферьева, потом ее спутники, после чего Николай закрыл люк и аккуратно расправил на нем половик. Кому-то это показалось бы смешным, но для него в конспирации мелочей не существовало.

Внизу оказался самый обыкновенный деревенский подпол, крепко пахло мышиным пометом и подгнившей прошлогодней картошкой. Свет давал обычный фонарик в руках Ивана, второй такой же он отдал Славковичу и тот сразу понял, что его назначили замыкающим.

- Наверное, так… – серб вытянул руку чуть в сторону, стараясь светить под ноги выстроившимся в цепочку спутникам.

Иван не обратил на это внимание. Своим фонарем он от бедра светил назад, тоже под ноги гостям – чтобы уверенно идти по длинному ходу, открывшемуся в конце подпола, парню явно хватало слабого отсвета.

Двигались в молчании, каждый старался настроиться на серьезный лад. Тотьма, свободная от магии, действительно развеселила их, очистила сердца своим вольным воздухом, но сегодня очень важный день…

Впереди засиял яркий светлый прямоугольник – это открыл дверь для приближающихся гостей молчаливый темноволосый человек. Они с Иваном обменялись кивками, после чего сопровождающий отступил в сторону, пропуская Алферьеву со спутниками. Темноволосый, внимательно оглядев каждого, тоже шагнул в темный ход, закрыв дверь с той стороны. Здесь, вблизи от зала, предназначенного для проведения Совещания, могли находиться только члены руководства Братства.

Эта организация, попеременно использующая разные названия, могла соперничать в древности с многими из нелюдских Сообществ. В Братстве состояли те немногие из людей, кто знал о существовании нечеловеческих рас давно, со страшных времен, предшествовавших Великому Потопу. Само Братство существовало еще раньше, но тогда вся жизнь строилась по каким-то иным принципам. Что именно произошло тогда, перед катастрофой, едва не погубившей всех, было ли это глобальной войной или, быть может, чьей-то неосторожностью – человеческая память не сохранила. Об этом много спорили, благо знаний оказалось сохранено немало, и кое-что из арсенала Братства могло бы удивить даже «допотопных» аспидов.

Люди никогда не соглашались считать себя «младшими», ущербными. Однако приходилось признать: нелюди от рождения обладали способностями, которые в геноме людей хотя и присутствовали, но их активизация требовали огромных усилий и напряженного тренинга. Твари же, как нередко звали всех нелюдей члены Братства Зрячих, умели управлять такими типами энергий, о существовании которых люди могли только догадываться.

И хотя некоторые люди порой также рождались уже способными оперировать магическими энергиями, но доступные им уровни мощности воздействий чаще всего не позволяли им сравняться с нелюдями. Этот факт прежде всего и останавливал Братство от обнародования своих знаний – неподготовленный человек может поддаться искушению признать свою слабость и зависимость от воли более мудрых и сильных существ. А уж убеждать твари умели…

Сами нелюди никогда не стремились к «широкой известности». Их вполне устраивало скрытное сосуществование рядом с младшей расой, за которое той приходилось платить вполне реальную цену. Об этой страшной цене, впрочем, большинство человечества ничего не знало, списывая исчезновения людей, разорения некоторых фирм и некоторые еще более странные события на зверей, бандитов, случайности или даже инопланетян. Не догадываясь, что рядом с ними не только в кино или книгах, а и на самом деле живут вампиры, оборотни, поглотители жизненной энергии и прочие нелюди, владеющие тем, что издревна принято называть магией. Однако многие в руководстве Братства считали, что связано такое положение вещей не только с «удовлетворенностью» нелюдей. Вполне возможно, что аспиды, как самые древние из Сообществ, знали о людях кое-что еще и просто не хотели рисковать, устанавливая прямое владычество. Их могло останавливать и то, что пару раз уже случалось: «овцы», совершенно неожиданно для нелюдей, превращались в грозных волкодавов. Твари хорошо запомнили эти уроки и не собирались больше допускать повторения чего-либо подобного.

2

Разговор в подземном зале сферической формы шел именно о страхах нелюдей. Один из прибывших в Тотьму представителей Западной Европы, норвежец Товардсон, сердито ворчал, обращаясь к Сарайбеку из Узбекистана:

- Они боялись, просто напросто боялись, что в открытом бою мы сметем их с лица планеты, словно мусор! Конечно, цена будет огромна, но люди способны ее заплатить. Знаешь, почему? Именно потому, что мы – люди. Мы смертны, и жизнь для нас никогда не будет иметь такой цены, как для, скажем, вампира. С тем, что рано или поздно все равно потеряешь, не так уж трудно расстаться во имя свободы от тайного контроля и презрительного превосходства.

- Боюсь, не все с тобой согласятся, уважаемый, – хмыкнул узбек и в поисках поддержки посмотрел на сидящего рядом индуса Чандрагупту. Тот сдержанно кивнул. – Знаешь ли, как бы ни была коротка жизнь, но каждый имеет на нее кое-какие свои планы. Неужели тебе совсем не жалко те миллиарды – миллиарды! – которые полягут в твоей войне? Еще хорошо, если не зря полягут…

- Конечно, не зря! – потомок викингов раздраженно подвигал челюстью. – Теперь это все уже не важно, решение принято давно, но я с самого начала стоял за открытую войну. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что я пошел бы в последних рядах!

- Успокойся, – попросил его мистер Сьюзерленд из Австралии, расслабленный и собранный одновременно. – Кстати, решение еще не принято. Иначе зачем мы сюда приехали?

- Столько лет подготовки – и не принято? – иронично приподнял одну бровь Товардсон, но спорить не стал.

В зале, присутствовали представители Братства из самых различных уголков земного шара. Некоторые сидели молча, другие негромко перешептывались, но сторонний наблюдатель не понял бы ни слова, потому что и норвежец Товардсон, и японец Херосука, и иранец Зар-Адушт Ханиш говорили на языке Йели Дние, одном из редчайших живых языков Земли, используемом жителями острова Россель архипелага Папуа Новая Гвинея. Высшие иерархи Братства Зрячих осваивали это язык в обязательном порядке, как для более точного выражения своих мыслей – он содержал множество необычных звуков и слов – так и для пущей секретности.

И это вовсе не было излишней предосторожностью. Крупные совещания проводились лишь в тех немногих местах планеты, где магия оказывалась бессильна. Окрестности деревушки Тотьма обладали именно такими характеристиками. Свойства удивительных аномалий активно изучались общинами Братства, и это внесло существенный вклад в разработку теории, положенной в основу действий плана операции Великого Изменения. Так что здесь нелюди не могли воспользоваться своими сверхчеловеческими возможностями для проникновения в тайны Братства, хотя оставалась еще опасность вполне обыкновенного, технического подслушивания. Пусть нелюди не смогут ни телепортироваться в Зал, ни использовать заклинания невидимости, но что помешает им использовать в качестве шпионов самых обычных людей, оснастив их соответствующей аппаратурой? Конечно, появление незнакомцев вблизи деревни не могло пройти незамеченным, но поскольку задуманный несколько лет назад план близился к реализации, следовало проявить повышенную бдительность.

Для защиты от средств технической разведки все присутствующие привезли с собой генераторы помех и прочие средства радиоэлектронной борьбы, разработанные в их странах. Алферьева, хоть и прекрасно знала, как много сделано ее группой для безопасности в Тотьме, не возражала: одновременное использование разных систем не только защитит от спутникового сканирования и прочих средств подслушивания, но и позволит предотвратить работу возможных «закладок» в привезенных всеми присутствующими своих собственных комплексах РЭБ. Ведь гарантии того, что нелюди не пошли и по этому пути, никто дать не мог, как и полной гарантии отсутствия предателей в их рядах. Хотя после проведения ритуала «Вассальной клятвы», на который дали согласие все присутствующие, последние уже не будет иметь значение.

Вот поэтому и говорили посланцы со всего света на Йели Дние, причем с той скоростью, которую могли позволить себе только собравшиеся в Зале. Все они много лет проходили соответствующие тренировки, и по своим возможностям намного превосходили обычных людей, по быстроте мышления и восприятия вплотную приблизившись к возможностям лучших из нелюдей. Окажись шпион, прорвавшийся через все заслоны, рядом – не поймет ничего, даже если родился и вырос на острове Россель.

Когда в Зал вошла Алферьева со своими спутниками, все поднялись и зааплодировали, выражая этим приветствие и одобрение организаторам встречи. Татьяна кивнула, улыбаясь всем сразу, и, не мешкая, прошла в середину, на место председательствующей.

В течении нескольких секунд в зале установилась тишина, все беседы закончились. Татьяна еще немного посидела молча, мысленно пересчитывая присутствующих. Сегодняшнее совещание было необычным – последним собранием иерархов перед завершающей фазой проведения операции «Немезида». Том, на котором надо принять окончательное решение, после него пути назад уже не будет. Ни для кого из них. Прибывшие иерархи – не рядовые связные, как обычно! – держались кучками согласно географическому принципу. Вот Западная Европа: финн Мейнандер, бельгиец Флоран, МакДуглас из Шотландии, смуглый испанец Санчес и, конечно же, Товардсон. Последний, сторонник «жесткой линии» по отношению к нелюдям, когда-то немало сделал для того, чтобы план «Немезида» начал претворятся в жизнь. Рядом Восточная Европа: варшавянин Микульский, чех Поздравка, вечно размышляющий о чем-то венгр Дьердь, а также приехавший вместе с Алферьевой и севший рядом с земляками Славкович. Рядом оказались Виелкуна, Цибиков и Ордонго, представляющие, так же как Илларион Угрюмов и сама Алферьева, Россию. Между гражданином США Самуэльсоном и господином Бортоло-ма де Лас-Касас из Чили замерли невозмутимыми изваяниями два индейца: Тене Ангопте и Итцкоатль, Бьющий орел и Обсидиановый змей. Повернувшись, поскольку председательствующий обязан находиться в центре собрания, Татьяна отметила присутствие похожих как братья корейца Чом Хо и и китайца Жун Чен-ю. Японец Херосука чуть кивнул ей, а более импульсивные камбоджиец Ч’янг и индонезиец Мухаммад замахали руками с заднего ряда. Сарайбек все еще хмуро поглядывал на Товардсона, будто проговаривая про себя возражения, рядом с ним оказался монгол Кублай-хан. Тут же чернел лицом конголезец М’Гвана, и за его спиной загорелый африканер Смит казался белым, как простыня. Далее в ряд сидели уроженцы Ближнего Востока: иранец Зар-Адушт Ханиш, араб Мухаммед Баркат Али и афганец Абу Гулам Моинуддин Чишти. За ними уселись бутанский монах Ньянгма-ринпоче, индус Чандрагупта, австралийский абориген Улуру и мистер Сьюзерленд, совсем недавно напомнивший Товардсону, своему соседу, что окончательное решение пока не принято. И это было верно: готовиться можно сколько угодно и к чему угодно, а решиться следует один раз. Семь раз отмерь, один отрежь… Алферьева, много знавшая о каждом из этих людей, верила, что внутренне все они уже готовы.

-  Я рада приветствовать вас в Тотьме, нашем главном опорном пункте в России! Надеюсь, что вы добрались благополучно. Все в сборе и позвольте мне, не мешкая, объявить Совещание открытым. Все мы знаем, зачем собрались здесь… И все же кое-что следует повторить.

Сделав короткую паузу, Алферьева быстро обвела глазами видимую ей часть гостей. Точнее было бы сказать: молниеносно, сказывалась соответствующая тренировка восприятия. При этом выражение лица каждого из присутствующих прочно отпечаталось в памяти Татьяны. Напряженное внимание, раздумье, даже возбуждение – вот что выражали эти самые разные лица представителей рода человеческого. Но ни на одном ни сомнения, ни страха.

- Наше Братство существовало, если судить по некоторым преданиям и артефактам, еще до Потопа. И пусть нам не известны имена тех, кто создал нашу организацию, дело их живет. Тысячелетия мы наблюдаем за нелюдями, стараясь собрать о тварях как можно больше информации, одновременно самим своим существованием напоминая Сообществам, что с интересами людей необходимо считаться. Знаний накоплено много, хотя, надо признать, их все равно недостаточно… Но не знания – наша цель, вот о чем необходимо помнить. Мы, Братство Зрячих, призваны стоять на страже самого существования нашей расы. Да, я, как и большинство присутствующих, не думаю, что кто-либо из нелюдей хочет нас уничтожить, ведь, что греха таить, для многих из них мы являемся, в том числе, и источником пищи – если и не материальной, как для вампиров, так эмоцио-ментальной и энергетической. Но мы не можем себе позволить смириться с ролью младших и довериться тем, кто относится к нам со скрытым презрением и пренебрежением, считая себя более достойными для верховодства на этой планете. Вся работа, выполняемая нами тысячи лет, конечной своей целью имела независимость. Настоящую, а не достигнутую через молчаливое, ни на чем не основанное соглашение о невмешательстве. Товардсон?

- Я просто с тобой согласен, вот и все! – викинг так оживленно кивал, что Алферьева решила предоставить ему слово. – Надо признать: мы знали, что однажды нелюди снова кинутся на нас, и вот теперь накопили достаточно сил и знаний, чтобы нанести удар первыми! Путь был нелегок, но…

- Постой, постой! – Сарайбек поднял руку и умоляюще посмотрел на Татьяну.

- Говори, Сарайбек – кивнула Алферьева. Как председательствующая она единственная могла решать, кому выступать. – Твою точку зрения, Товардсон, мы все знаем.

- Это неверно, что Братство готовилось к войне! – вскочил узбек. – То есть, конечно, готовилось… Но к оборонительной!

Товардсон ехидно рассмеялся, его поддержали еще несколько таких же «ястребов», покашлял в кулак старовер Угрюмов. Это Алферьевой не понравилось – не успели начать Совещание, а уже перебивают друг друга. И кто?! Высшие иерархи Братства, которых, вроде бы, ничто не должно быть способно вывести из себя. Не иначе, пьянящий воздух Тотьмы оказал на них столь пагубное влияние.

-  Я попрошу вас относиться друг к другу как можно более уважительно! – Татьяна несколько повысила голос, и смешки прекратились. – Каждый из нас этого достоин. Не следует забывать и том, как много еще предстоит сделать, несмотря на достигнутое. Продолжай, Сарайбек.

Иерархи по установившейся традиции обращались друг к другу исключительно на «ты». Узбек благодарно кивнул, задумался на миг.

- Война – не лучший способ решения проблем. Никто из нас не знает наверняка, что случилось четырнадцать тысяч лет назад. Не было ли это последствиями войны с нелюдями? Какую цивилизацию погубила эта война? Наконец: кто в ней победил? Если хотите знать мою точку зрения, то после Потопа не было победителей. Мы едва не погибли все, и я думаю, что причина тому – именно война.

Нет, дорогой Товардсон, я вовсе не считаю, что люди не могут в этой схватке победить. Раньше считал именно так – даже ядерное оружие принесет больше бед нам самим, чем нелюдям. Но после того, как в наших центрах созданы отряды бойцов и магов, после того, как я оценил мощь этого кулака, я должен признать: победа возможна. Но возможно и поражение! – Сарайбек воздел вверх обе руки. – Понимаете ли вы, приверженцы «первого удара», к чему оно приведет, какова ставка в вашей игре?! Человечество исчезнет как раса, если нас сочтут опасными, я уверен в этом. Кроме того, мы недооцениваем волю Аллаха, а имея дело с такими вещами, как Клубок Нитей Сущего, мы можем столкнуться с ней… В чистом виде. Осторожность – прежде всего! И я счастлив, что несмотря на все старания Товардсона и его верных приверженцев, возобладал более разумный подход.

– Это еще как дело обернется… – проворчал норвежец, подмигнув Угрюмову.

Илларион опять покашлял в кулак и вопросительно посмотрел на Алферьеву.

– Говори, – кивнула председательствующая.

– Я думаю, что ни к чему нам вспоминать все наши споры, ты уж прости, Татьяна… – поднялся Угрюмов. – Говорено-переговорено немало. И тому немало времени прошло, как все мы согласились, что дальше ждать нечего. Мы, Братство Зрячих, не можем, не имеем права допустить, чтобы судьба человечества и впредь полностью зависела от воли и… – он хмыкнул, – «доброжелательного» к нам отношения со стороны нелюдей. Все помним, как говорили об этом. Слишком уж твари превосходят нас во всех отношениях…

– Не во всех! И только пока мы не найдем способов ускоренно пробуждать наш, человеческий геном! – не удержался от восклицания Санчес и тут же потупился.

– Во всех проявленных отношениях, – кивнул, уточняя, Илларион. – По данным, полученным в результате подготовки магов и особенно бойцов – а ведь вся наша подготовка к выполнению плана «Наш ответ Чемберлену», он же «Немезида», по сути одно большое исследование, в котором теория тут же поверяется практикой – так вот, на основании полученных данных мы можем фактически утверждать, что в геноме человека заложены, быть может, даже большие возможности, чем у любого из видов нелюдей. Беда лишь в том, что пробудить его не просто… Некоторые добровольцы-испытатели при этом даже погибли от фрустрационного шока.

– Что-то хочет сказать Славкович, – подсказала Татьяна, когда Угрюмов сделал паузу, почесывая бороду. – Ты не возражаешь?

– Нет, сегодня мы ведь просто советуемся, – пожал плечами старовер. – Никаких особенных докладов… Хотя кое-что у меня есть сказать. Но лучше послушаем Дражена.

– Я только хотел напомнить еще об одном, – серб не встал, показывая этим, но не собирается говорить долго. – Геном человека, вполне возможно, обладает куда большими возможностями, верно. Но ведь все мы в целом согласились, что это… Опасно.

– Верно, – кивнул Илларион. – Правда, согласились мы, как ты выразился, «в целом»… Но я на твоей стороне, пробуждение генома человека, развитие его потенциала в полном объеме может привести не только к хорошим последствиям. Да, да, дружище Товардсон, не хмурься, я помню твои возражения. Но извини, тут я тебе не помощник. Не спроста же сам Творец заложил в нас своего рода “блокиратор гениальности”. Поскольку пока мы, люди, такие агрессивные и… И так далее и тому подобное. Так вот пока мы такие, как есть, всем быть гениальными опасно. Мы просто гениально друг друга и всю планету заодно уничтожим! Ведь как показал исторический опыт, гений и злодейство очень даже совместимы. Увы… И, кстати, для меня лично финальным доводом для того, чтобы проголосовать за ускорение реализации нашего плана явилось как раз то, что в России и в США независимо друг от друга официальные ученые всего на несколько лет позже нас, со всеми нашими древними знаниями и магическими возможностями, подобрались вплотную к тому, чтобы научиться отключать поставленный Богом в нашем мозгу ограничитель. Согласно поступающей информации, питерские нейрофизиологи из российского института мозга человека нашли один из элементов этого ограничителя и научились на него воздействовать. Они стимулировали одно из подкорковых ядер мозга участника эксперимента. До стимуляции этой точки мозга он запоминал за несколько секунд от пяти до девяти произвольно подобранных слов, а сразу после стимуляции – пятнадцать и больше. А доктору Брюсу Миллеру из Калифорнийского университета не так давно удалось обнаружить в мозгу особую зону, расположенную в правой височной доле. В своей лаборатории он исследовал мозг семидесяти двух больных, у которых по разным причинам он был поврежден. В случаях, когда поражение затрагивало правую височную долю, человек менялся до неузнаваемости. Например, обычный 9-летний мальчик стал гениальным механиком после того, как часть его мозга пострадала от случайного ранения, а 56-летний инженер приобрел необычайные способности к рисованию, когда часть нейронов коры правого полушария была разрушена болезнью. Отмирая, нейроны словно бы сняли тормоза с врожденной способности к живописи, которая была подавлена всю жизнь. И так далее и тому подобное… Мы не можем быть всюду впереди, мы – лишь малая часть человечества.

Ну и как ты думаешь, Товардсон, кто в первую очередь дорвется до того, чтобы попытаться себя или своих детей сделать гениями? Что, сплошь честные, добрые, порядочные люди будут? Или кто-то будет отбирать и проверять их столь же тщательно, как это делаем мы в отношении членов нашего Братства? Молчишь, дружище, и правильно делаешь! Кстати, есть основания предполагать, что информацию о локализации элементов ограничителя очень ловко, через якобы случайные ситуации, слили официальным ученым аспиды. И ведь неспроста они это сделали! Да и потом, неважно это теперь, ведь с планом «Наш ответ Чемберлену» согласились все, и ты в том числе.

– Второе название плана – «Немезида»! – быстро добавила Алферьева, заметив удивление на некоторых лицах. – Оно же основное, но российская община любит вот это, «Наш ответ Чемберлену». Что ж, секретности два названия одного плана не повредит.

– Так я… Я знаешь, что хочу, Татьяна? – прокашлялся Угрюмов. – Хочу теперь, перед тем, как мы принесем клятву, не увязать в мелочах и старых спорах, а подытожить наши мотивы, приведшие несколько лет назад к разработке плана. Взглянуть, так сказать, новыми глазами на происходящее. Это и будет у нас вместо доклада.

По древней – по настоящему древней – традиции принимающая Совещание сторона выбирала из своих рядов докладчика по основному вопросу. Но сегодня вопроса для обсуждения не было, высшие иерархи Братства, впервые за сотни лет, собрались не для принятия решения. Некоторые все еще колебались, но их число среди иерархов было невелико. Да и они все равно приехали, а значит готовы были совершить ритуал «вассальной клятвы». Перед этим ритуалом, весьма важным и существенным, каждому хотелось настроить душу на воинственный, но в то же время возвышенный лад.

– Конечно, Илларион, говори.

– Я скажу о России, мне это проще, ведь на ситуацию я смотрю отсюда. Итак, что нам… Даже не известно, а, выражусь аккуратнее, что нам совершенно ясно без всякой разведки?

Так вот… То, что происходит с народами России в настоящее время, я имею в виду последние годы, напоминает хаос. И корень зла не в России, а вне ее. В мире, благодаря во многом тайным усилиям именно нелюдей и их пособников среди людей, разрослась раковая опухоль паразитизма, хищничества ничтожной части человечества, представителей преступных финансовых кланов с их ссудным процентом, спекулятивным капиталом, когда соотношение фактических материальных ценностей и фиктивных, то есть, валюты развитых стран и их ценных бумаг равняется один к ста! Здесь не может быть возражений, друзья, это факт! А почему я обвиняю в этом нелюдей – сейчас поясню.

Общечеловеческая цивилизация находится на грани некоего перехода, а Россия снова на острие событий. Это, кстати, верная примета наличия такого перехода. В течение двадцатого века Россия пережила две явные и единственную проигранную ею, тайную, мировые войны. И, можно сказать, что сейчас уже вступила в четвертую мировую схватку с еще более многочисленными жертвами. Так что же это получается – на таком коротком историческом отрезке столько судьбоносных лет, столько «переходов»! Откуда? Что происходит с нами? Кто подгоняет нас и куда?

Дальше… – Илларион шутливо погрозил пальцем готовому дать ответ на эти вопросы Товардсону. – Вернемся к России. Докиевская Русь, Киевская Русь, Золотая Орда, Российская империя, СССР, нынешнее образование периода так называемых демократически реформ – лишь государственные формы существования одних и тех же народов, но значение, роль русского народа в различные периоды мировой истории были очень различны, а носители высшей государственной власти – заметим! – крайне редко были духовно и кровно связаны с народом.

В чем причины создавшегося положения, если рассматривать отдельно взятую Россию? Это не политэкономический кризис, а кризис власти и системы управления, то есть кризис глобальный, и катастрофу терпят не политические институты и не производство, а нация, не социально-экономическая, а биосоциальная система, для которой политика и экономика являются подсистемами. Понимаете? Череда ударов имеет своей целью гибель именно нации, после которой российская проблема будет решена раз и навсегда.

Только экономистов и юристов для разрешения кризиса такого масштаба маловато. Нужны системные аналитики, а они-то и отстранены от процесса реформирования заносчивыми недоучками, узурпировавшими власть и прислуживающими тайным и враждебным вообще всем людям силам. Сейчас для этого использованы «демократические» институты власти, которые пропускают в выборные органы только безмозглых популистов – голосуют-то не люди, а телевизоры! За их спиной прекрасно себя чувствуют… Что ж, не буду пока утверждать, кто именно.

Только примитивно мыслящие или сознательно лгущие люди сводят настоящий кризис к экономическому. Мы переживаем всеобъемлющую катастрофу человечества – в том числе стран, народов и каждой личности в отдельности, берущую начало в духовной, нравственно-психологической сфере и лишь завершающуюся в области политики и экономики. Россия выступает полигоном для «сверхрыночных», «сверхдемократических» отношений, уготованных в будущем всему миру, и, одновременно, последним редутом обороны старого, человечного мира. Кризис, как я уже сказал, духовный, поэтому бессмысленно ждать спасительных решений от политиков и экономистов. Их могут дать только национальные лидеры, носители нравственно-психологических идеалов народов, системно мыслящие, с чистой совестью, поддерживаемые своими народами, а их-то порой устраняют прямо-таки физически! Да, да, Сарайбек, я кое-что раскопал на эту тему…

А ведь на современном этапе развития человечества встает вопрос объединения, иначе не выжить. Только нужно помнить, что создание единой человеческой общины – не самоцель. В основе будущего лежат идеи соборности и коллективизма как воплощение прежде всего православной традиции жизни в гармонии с природой, по справедливости и Божией правде, когда под православием понимается не только православная религия, но и православная культура во всей ее полноте, как органическая целостность, имеющая как и любая другая культура, религиозное начало. Опирающееся на синтез не искаженного поздними наслоениями, приписками и изъятиями учения Христа и еще более древней Истинной Северной традиции. Будущее человечества видится как содружество равноправных народов, общин, объединенных вокруг нескольких государствообразующих народов, которые сами докажут свое право на лидерство в новой Эпохе Разума, наступление которой зависит в основном от успеха усилий нашего Братства. Я поясню это чуть позже.

В обществе народ должен ощущать и высказывать те идеи, которые зарождаются и присутствуют в его бессознательном. Иметь волю выдвигать и поддерживать, или, наоборот, отстранять от власти людей, которые хотят и могут реализовывать идеалы и цели народа. А возглавляемое такими лидерами государство должно лишь управлять этим процессом через разработку и реализацию соответствующих проектов. Таким образом, только народ является собственником всех ценностей, ресурсов и прибыли, разрабатываемых и получаемых на территории его проживания.

Наша цель – справедливый эквивалентный обмен всеми видами ресурсов между странами и народами через межобщинные взаимодействия. Человек – семья – род – община – народ – это божественно установленная иерархия. Требование III тысячелетия: весь народ – одна община.

А что сейчас происходит – ужас просто! Терроризм… По имеющейся у нас информации за целым рядом международных террористических организаций стоят нелюди. Из разных Сообществ, и не всегда управляемые из одного центра, но это – факт! Нелюди, которые внедряют свои идеологические догматы и поставляют организаторам терактов технологии зомбирования людей. Откуда еще им взяться? Ведь ответ давно на поверхности! Мы столько лет старательно такие технологии прятали, прибирали к рукам… – Илларион, увлекшись, даже сделал гребущее движение, – И вдруг – такой их расцвет! В результате под лукавым предлогом борьбы с терроризмом Сообщество нелюдей закладывает в будущем глобальном мире предпосылки неслыханной технотронной диктатуры, на всех уровнях строит Всемирную Античеловеческую Систему Тотального Обезличивания и Контроля (пресловутый ВАСТОК). Тут уже я не скажу «может быть», потому что на основе имеющихся у нас оперативных данных, плодами деятельности некоторых Сообществ, контролирующих террористов, пользуется некое централизованное и сверх тщательно законспирированное объединение нелюдей, причем из разных рас. Замечены там и аспиды, ну а где эти твари – там и в самом деле горячо…

Одновременно бесчисленное множество наивных людей оболванивают с помощью СМИ, превращают в послушных биороботов, а сейчас и вообще готовятся загнать в общемировой электронный концлагерь. Новейшие биокомпьютерные и лазерные технологии уже сегодня позволяют практически осуществить эти адские проекты. Таким образом, исполняется апокалиптическое пророчество об ужасающем “начертании зверя”.

И строителями, архитекторами этого нового мирового порядка были, как полагали аналитики Братства, лидеры влиятельнейших Сообществ нелюдей. Они уже успешно развязали начальную фазу войны против человечества. Эти тайные вдохновители непримиримой борьбы с “террористическим интернационалом” жаждут во что бы то ни стало породить глобальный управляемый хаос, втянуть разные народы и государства, включая, прежде всего, Россию в изнурительные войны на нескольких фронтах. В результате, в отношении России, например, планируется дальнейшее расчленение и взятие под контроль ее как природных, так и, что важнее, человеческих ресурсов и потенциала. Это нам известно точно, перехвачены даже кое-какие тексты, что говорит о большом количестве пособников… Человеческих пособников нелюдям.

В идеале же нелюди стремятся к созданию нового рабства. Где рабами будем все мы – люди! Я помню, как некоторые говорили о том, что мы не знаем наверняка их целей, и пока наблюдаем лишь попытку установления контроля над самой многочисленной земной, пусть даже, возможно, и младшей расой. Но! – Угрюмов поднял палец к потолку: – Потом-то будет поздно! Если им удастся сломить наше противодействие – а пока все идет к тому, поскольку мы просто не имеем сил для длительного противостояния – то будет уже поздно о чем-то думать! Тогда все окажется в их руках, чужих руках. Нам необходимо остановить возможного врага сейчас, если мы хотим по праву называться лидерами, пусть и тайными, человечества. Я лично уверен, что проект общества, контролируемого ВАСТОК, иначе как рабством назвать нельзя. Причем рабством таким, которого и не заметишь,  основанного на совершенно чуждых людям принципах, которых нет ни в одной человеческой религии!

Старовер замолчал, медленно обводя взглядом собравшихся. Многие опускали глаза – те, кто несколько лет назад спорил с ним, ратовал за пассивную, выжидательную политику. Однако события последних десятилетий действительно укладывались в напророченную еще тогда Илларионом схему. И только Товардсон, тоже своего рода противник Угрюмова, сверкнул упрямыми, холодными глазами.

– Хочешь что-то сказать? – обратилась к нему Алферьева. Татьяна была рада, что роль председательствующего свелась к предоставлению слова, все же Угрюмов по праву пользовался в Братстве огромным авторитетом. – Ты закончил, Илларион?

– Да нет, еще кое-что… Подожди уж, Рорик. Господа, а у вас сейчас нет ощущения просто… – Илларион развел руками, – просто какой-то нереальности происходящего? Я, например, уже на протяжении часа чувствую себя так, словно здесь собрались очередные «толкиенутые», которые, кстати, приезжают не только в Новую Зеландию, в память о трилогии «Властелин Колец», но и к нам на Байкал. Кажется, что мы все обсуждаем сейчас план какой-то ролевой игры, только не по Толкиену, а одновременно по мотивам сюжетов сразу многих наших российских фантастов: Лукьяненко, Панова, Злотникова… Еще, правда, добавляя элементы из книг «Волны гасят ветер» Стругацких, «Волшебный локон Ампары» Павлова и циклов Никиты Велиханова про ГРАС и Сергея Иванова про Огранду. Вот и мы вроде членов КОМКОН-2 сидим тут, про нелюдей да магов болтаем, Клубок Нитей Бытия поминаем… Но с другой стороны всем присутствующим хорошо известно, что все обсуждаемое нами сейчас – это ПРАВДА! И это чудовищно! А ведь воздействие нелюдей на формирование у людей нового образа мира уже идет, если и не прямое, то косвенное, через подставных лиц, которых и самих, к тому же, разыгрывают в черную. Я ведь не зря тут приводил примеры из современной российской фантастики. На досуге, хоть его и немного, взялся перелистать кое-что из популярной у молодежи литературы. Не вообще, а из того списка, который подготовили наши аналитики. Почитал, и… – Угрюмов взъерошил волосы. – И провел ситуационную игру в школе подготовки операторов-паранормов – как мы иносказательно и наукообразно называем наших магов. Ученики по плану занятий ознакомились с книгами из списка, а потом часть из них в форме анонимного диспута, организованного в виртуале по форме чата, должна была отстаивать сторону нелюдей, а другая – человечества. Спустя же некоторое время следовала смена ролей – защитники нелюдей становились на сторону человечества и наоборот. И результаты этой игры меня поразили… Ребята в ходе спора, порой становившегося весьма жарким, фактически подошли вплотную к главной идее, положенной в основу нашего плана «Ответ Чемберлену». Это заставило меня еще раз задуматься о содержании книг и о том, случайно ли такие романы стали массово выходить именно в последние годы. Задумался я настолько, что даже послал всем из присутствующих переводы «избранных мест» из книг целого ряда российских авторов. И что симптоматично, почти сразу получил аналогичные выдержки из произведений ваших национальных писателей с похожими сюжетами! Везде просто какой-то кошмар! А ведь это, если серьезно вдуматься, совершенно неприкрытая агрессия против будущего любой нации, негативное влияние на формирующиеся умы. Особенно потому, что авторы, кроме, разве что Велиханова, в своих книгах являются страстными поклонниками именно нелюдей! А уж какими хорошими выглядят так называемые «незауряды» у Иванова в его «Союзе одиночек». Просто «душки», елы-палы! Да и самоназвание у них такое милое – мол, все остальное человечество, кроме нас, любимых – это так, серость сплошная. Но это еще так – цветочки, есть примеры и посерьезней, и поближе к нашему реальному положению дел.

- Ну, в отношении героев Иванова ты не совсем прав, – вступил в разговор обычно молчаливый иранец Зар-Адушт Ханиш. – Я после получения твоих выдержек не поленился прочитать все эти книги, благо знаю русский и читаю, как и все здесь собравшиеся, достаточно быстро. В отношении грагалов Павлова и незаурядов Иванова скажу, что они в чем-то даже похожи на нас. Да, мы не такие сексуально озабоченные сибаритствующие гедонисты и снобы, мы не так заносчивы и не считаем себя лучшей частью человечества и его будущим, как герои Иванова. Но между нами и ними есть три важных общих черты. Во-первых, его незауряды также ведут борьбу против чужих. Правда, не за человечество вообще, а за будущее человечества в таком виде, как они это представляют, но все-таки за людей и против чужих. Во-вторых, они, как и мы, готовы пожертвовать полученной силой ради того, чтобы предотвратить дальнейшее проникновение на Землю и усиление влияния на человечество нелюдей. А в-третьих, осуществляя свою деятельность, незауряды в книгах, как и мы в реальности, не претендуют на роль пастырей и пастухов «человеческих стад». А ведь большинство присутствующих, как в реальности, так и в книгах организаций и структур хотят именно «порулить» человечеством. Конечно же, как водится, с самыми благими намерениями, указывая ему путь к светлому будущему. Вот только не забывая при этом по дороге тихо и как бы естественно присвоить себе права стричь дивиденды с человечества уже здесь и сейчас! Так сказать, по мере продвижения. Если говорить про героев российских книг, то особенно эгоистичны в этом отношении иные Лукьяненко, бессмертные Велиханова, ну и, конечно же, Император Ярославичев у Злотникова. Мало что понятно про люденов Стругацких и жителей Тайного Города Панова – эти ведут какую-то свою, скрытную от человечества, жизнь. Хотя некоторые их действия, описанные в книгах, дают косвенные основания для того, чтобы и здесь предположить худшее – что и они видят себя если и не пастухами людских стад, то как минимум воспитателями детского сада. Сада, где все люди – эдакие неразумные дети, которых надо наставлять на путь истинный.

Наше же кардинальное, принципиальное отличие от всех подобного рода книжных и реальных персонажей, организаций заключается в том, что наши основатели еще в древнейшие времена определили Братству роль лишь «овчарок» при человеческой «отаре», если уж использовать подобные не столь хорошие аналогии. И, слава Аллаху, несмотря на все искушения прошедших тысячелетий, мы смогли сохранить этот подход. Мы лишь оберегаем человечество от волков, ищем пещеры, в которых оно может укрыться в непогоду, разведываем наиболее безопасные пути к водопоям и новым пастбищам. И иногда отгоняем отару от обрывов! Замечу – не «ведем и направляем», а лишь «останавливаем», не давая свернуть туда, где грозит опасность! И не более того! Мы не говорим, как надо, а лишь указываем, как не надо делать. Да и то лишь в тех случаях, когда действия эти чреваты очень уж большими угрозами для жизни и здоровья значительной части наших «овец». При этом растет и развивается наша «отара» сама по себе. И от полной аналогии с охраняющими отары собаками нас отличает лишь то, что мы не служим никаким пастухам. И более того, мы стараемся по мере сил пресекать слишком уж сильные поползновения некоторых отдельно взятых людей и любых нелюдей, как скопом, так и в розницу, занять место пастухов! Ведь именно поэтому возник наш план – чтобы не дать нелюдям стать пастухами человечества и чтобы оградить само человечество от близкого уже, в общем-то, шага за ту черту, за которой отступление от заповедей приведет к тотальной гибели или вырождению всех людей!

Когда иранец замолчал, Илларион вновь взял слово:

- Соглашусь с поправкой моего иранского коллеги. По поводу литературных персонажей хочу отметить, что если в отношении грагалов Павлова и даже незаурядов Иванова все сказанное еще можно признать верным, то в отношении персонажей других книг этого не скажешь. Ведь действительно в современной российской литературе есть примеры, и посерьезней, и поближе к нашему реальному положению дел. Так, например, кроме достаточно давно уже известных Злотникова и Лукьяненко, в последние годы стал популярен упоминавшийся ранее Панов, пишущий цикл о так называемом Тайном Городе. В котором, согласно этому автору, нашли приют проигравшие в свое время людям битву за Землю, но не добитые до конца остатки более древних рас. Почти прямо как в нашем случае с Сообществами! Разве не так часть из здесь присутствующих оценивает Потоп? И при прочтении этих, без сомнения талантливо написанных книг, у меня лично возникло ощущение, что Панов просто превозносит нелюдей – особенно самую древнюю из их рас – навов, подданных Темного Двора. Чем не аспиды? А в книгах Панова как-то так получается, что навы ответственные, мудрые, а люди, кроме, обратите внимание, служащей в основном тем же навам группы наемников да еще одного персонажа, из последних книг, впрочем, исчезнувшего – все почти сплошь амбициозные и вообще несимпатичные личности. В двух своих книгах Панов зачем-то еще и переврал всю историю с Гипербореей и Атлантидой – согласно его книгам и не атланты вовсе, а гиперборейцы были носителями Учения Ненависти и Магии Исступления и Ужаса. Короче, как будто, – он выразительно покачал головой, – как будто кто-то заказал Панову талантливо исказить даже те и без того немногие сохранившиеся фрагменты подлинной истории развития на Земле мистико-магических учений.

А кроме литературы есть же еще и кинематограф с его сиквелами «Люди-Х», «Человек-паук», «Иной мир» и прочая, и прочая. Тут я хочу еще раз отметить, что придание нелюдям романтической, не страшной и даже некоей благоприятной окраски является точно прослеживаемой тенденцией!

– А кто тебе сказал, Илларион, что кто-то из перечисленных тобой уважаемых авторов и впрямь либо сам не принадлежит к одному из Сообществ и не является таким образом нелюдью, либо не водит с кем-то из них деловых или дружеских, если это, конечно, возможно, отношений? – Алферьева, с подачи Угрюмова тоже занимавшаяся изучением этого вопроса, не удержалась от замечания. – Лично я вижу, что, например, у Панова и Лукьяненко многое из описанного… Просто ну очень близко похоже на целый ряд событий, элементов и особенностей жизни и быта некоторых известных нам нелюдских Сообществ. Что же до Велиханова, Злотникова и некоторых других, то там все-таки речь идет про нелюдей, возникших в недрах самого человечества. Однако тенденция, я согласна, налицо. Так что может быть, нам еще придется всех этих господ проверить на предмет того, не могут ли они оказаться ценными источниками оперативной информации. Впрочем, давайте не отвлекаться от главной темы. Время идет, и оно работает не на нас, причем каждую секунду. Товардсон?

Викинг не спеша поднялся, расправил плечи, в свою очередь обвел взглядом высших иерархов Братства.

– То, что сказал нам Илларион Угрюмов, на мой взгляд, убедительно доказывает все возрастающую агрессивность нелюдей, – начал он и тут же вскинул руку, останавливая Сарайбека: – Да, именно агрессивность! Все эти столетия мы не чинили тварям препятствий для спокойной жизни, отчего же тогда они не прекратили своих попыток тайно направлять развитие нашей цивилизации? Ничего хорошего нам это не обещает. Конечно, есть еще и выкладки аналитиков…

– Ты забываешь о Великой Инквизиции! – все же выкрикнул Сарайбек и тут же смутился под взглядом Алферьевой.

– Я-то?! – ухмыльнулся норвежец. – Нет, я о тех временах никогда не забывал! Великие времена! Люди нашли силы сопротивляться расплодившимся не в меру тварям, и еще немного – вымели бы их с планеты начисто! Вот что нам нужно и теперь. Никакие другие средства борьбы не решат проблемы. Я за войну! За уничтожение! За месть! Нам есть за кого мстить – тысячи людей гибнут от членов прожорливых Сообществ ежегодно! Последний раз прошу Братство прислушаться к моему призыву…

Товардсон замолчал, склонив тяжелую голову, но тишина в зале не наступила – норвежца горячо поддержали китаец, араб, индонезиец и представители обеих Америк.

– Уничтожить и жить спокойно! – звучали их возгласы.

– Успокойтесь! – ледяным голосом потребовала Алферьева и покосилась на Угрюмова, но тот лишь посмеивался, расчесывая густую бороду. – Не забывайте, кто мы, где и зачем здесь находимся! Мы должны сказать окончательное «да» плану «Немезида».

– Да разве я против?! – подскочил Товардсон. – Отлично! Именно этот план и позволит нам сквитаться с нелюдями раз и навсегда! Не забудьте, что единственное, в чем проигрывает человек тварям… Условно проигрывает, конечно: способности к магии у нас в любом случае, даже с пробужденным геномом, изначально проявляются слабее, поскольку даже в этом случае требуется значительный период развития способностей, которые у нелюдей работают уже на уровне врожденных рефлексов. Но когда магии не станет… Ух! – норвежец даже стукнул себя в грудь, не в силах сдержать чувства. – Пусть тогда попробуют остановить наших бойцов! Да только моя Северная бригада готова растерзать всех оборотней, одна! Вспомните, как наши предки дали по зубам нелюдям во времена Великой Инквизиции, это вы о ней вспомните, а не я! Ведь причина была той же: ишь, что задумали – создавать подконтрольные только себе анклавы прямо в Европе! И что же? У нелюдей до сих пор поджилки трясутся, и…

– Славкович! – Алферьева решительно вытянула руку по направлению к сербу. Норвежец явно перегибал палку, а Илларион почему-то не реагировал, не старался образумить старого приятеля. – Что ты хочешь сказать?

– Я хотел бы напомнить, – поднялся Дражен, – что во времена Великой Инквизиции мы имели дело со многими Сообществами, но не со всеми. Да, тогда удалось набрать достаточно бойцов и людей, способных к магии, организовать активное сопротивление. Но аспиды, скажем, никак не пытались вмешаться в происходившее в те времена.

– Потому что боялись! – тут же сообщил Товардсон. – Чуяли гибель! И это только доказывает их слабость!

Совершенно спокойный Угрюмов сунул в руку Алферьевой клочок бумаги, она рассеянно развернула его. Ну что за время для переписки?! Нужно спасать Совещание…

«Таня, пусть себе воюют. Тема хороша: уничтожать тварей или нет. Мы поддержим «голубей» и все будет хорошо. А иначе пришлось бы на стороне «ястребов» выступить, против миротворцев… Это труднее. Не сердись на старого задиру Рорика»

Алферьева трижды успела перечитать короткую записку, прежде чем с нее исчезли буквы. Вот хитрец Илларион! Вместо того, чтобы обсуждать саму возможность выступления против могущественных Сообществ, сумел развернуть разговор в другую сторону: уничтожать их или все же сохранить. Конечно, если Сарайбек и его группа окажутся на стороне российской делегации, то тогда обстановка станет поспокойнее.

– Хорошая была зачистка, да ресурсов не хватило! – продолжал буйствовать Товардсон. – А ведь перебить всех нелюдей – давняя цель Братства!

– Неправда! – не выдержал и Сарайбек, закричал с места. – Братство заботится об интересах человечества, оно преследует созидательные, а не разрушительные цели!

– Братья! – повысил голос Славкович, поглядывая на председательствующую. – Разве вы забыли, что план «Наш ответ Чемберлену» призван решить проблему древних рас раз и навсегда без кровопролития?! Разве вы забыли, о чем мы договорились когда-то?! Наша борьба сейчас направлена не против тварей, а против магии как таковой. Если план будет претворен в жизнь, то начнется совершенно новая страница в истории и человечества, и нелюдей. И уважаемый Зар-Адушт Ханиш прав, говоря, что мы лишь «овчарки». Мы и сейчас, готовя беспрецедентное вмешательство в дела не только нелюдей, а и всего человечества, которое определит путь всех земных цивилизаций на сотни тысяч, а то и миллионы лет, не ведем отару, а лишь хотим оградить своего рода «забором» те участки, на которых можно сорваться в пропасть или на которых может сойти лавина, которая полностью погребет неосторожных путников под собой. Наш иранский собрат прав – это важно! Иначе чем мы будем лучше наших врагов?!

– Верно, – Алферьева решила, что хватит Угрюмову играть в свои игры и пора снять медленно, но верно возникающее в беседе напряжение. – Правильно напоминает Дражен: мы объявляем войну не самим тварям, а лишь тем их способностям, которые могут быть потенциально опасны для рода человеческого. Смертельно опасны! Поэтому план “Наш ответ Чемберлену” или, если кому-то это больше нравится, “Немезида”, имел своей целью воздействие на окружающий нас мир для того, чтобы с помощью самой же магии сделать ее невозможной, включая все те вещи, которые мы привыкли называть паранормальными, или, если следовать индийской традиции, сиддхами. Хотя в геноме людей, как нам известно, в латентном состоянии содержатся, если так можно выразиться, права и коды доступа к телепатии, телекинезу, левитации и другим феноменам, мы приносим их в жертву будущей безопасности для всех. Несмотря даже на то, что у некоторых людей, а иногда даже у значительной части той или иной нации при определенных, не до конца нам понятных, обстоятельствах та или иная часть этих возможностей активируется. Ты что-то еще хочешь сказать, Сарайбек?

– Я как раз про это! – опять поднялся по ученически тянувший руку вверх взволнованный узбек. – Про безопасность для всех! Ведь с того момента, как “Наш ответ Чемберлену” пройдет финальную фазу, вся ответственность за общую безопасность ляжет на человечество, мы станем безусловно сильнейшими, несмотря на оставшиеся у нелюдей физические способности. И я хотел бы заранее призвать к взвешенности в будущем, к…

– Прости, но мы, кажется, наконец-то добрались до цели нашего Совещания, – Алферьева улыбнулась Сарайбеку со всем доступным ей очарованием, и тот как-то поник. – К сожалению, Зар-Адушт Ханиш прав, когда говорит, что сейчас опять уже, в который раз в истории человечества, очень близок тот край, за которым количество инфернальности в ноосфере планеты превысит критический уровень и дальнейшее нарастание зла станет необратимым. Но одновременно с этим мы сейчас имеем уникальное сочетание современных технологий и вновь начавших появляться во все возрастающем количестве людей, как способных к магии, так и устойчивых к ней. И это дает именно нам шанс исправить ситуацию раз и навсегда! Но для этого придется нарушить упомянутые нашим уважаемым иранским коллегой морально-этические принципы, соблюдаемые нашим Братством в течение тысячелетий. Поэтому мы просто обязаны победить. Потому, что отступление от этих принципов может иметь только одно оправдание – достижение великой цели окончательного и бесповоротного искоренения зла.

Так хватит спорить. Мы разработали план, мы многие годы готовились привести его в исполнение. И вот – час близок. Теперь пора решиться. Отвергая идею геноцида нелюдей, мы в то же время стремимся создать новый мир, в котором и нелюди, и люди будут иметь равные возможности, в то же время не стремясь уничтожить друг друга. То, что казалось несбыточной мечтой, теперь, спустя годы подготовки, стало возможным. Именно российская община в самом начале разработки плана “Наш ответ Чемберлену” предложила использовать магию для кардинального изменения мира, давайте вспомним также, что индийская община внесла тогда же ряд важных уточняющих замечаний. Потом мы работали совместно, изучая добытые во времена Великой Инквизиции у нелюдей манускрипты, анализировали переданные из поколения в поколение знания, порой не гнушались даже похищением нелюдей – вспомните о архивах с делами оборотней, вампиров, магов-поглотителей. Только аспидов не хватает. Впрочем, не стану повторяться, поскольку мы уже обсуждали полученные сведения на одном из прошлых Совещаний. Спорили о гуманности, ссорились, что уж греха таить… Да, применять пытки – возврат к методам Великой Инквизиции, я помню твою пламенную речь, Сарайбек! – Татьяна остановила жестом готового вскочить узбека. – И тогда я была на твоей стороне… Но что сделано – то сделано. Все-таки главное – результат. Сегодня мы можем сказать с уверенностью: Великие Заклинания разработаны!

В этом месте Алферьева сделала паузу и в зале наступила мертвая тишина. Казалось, иерархи Братства даже перестали дышать. Да, именно Великие Заклинания являлись главным итогом последних лет, самым дорогим сокровищем Братства Зрячих. В них – надежда на будущее без страха и взаимной ненависти, на мир, открытый для доброты, для открытого сосуществования древних и “младших”.

- По плану мы должны уничтожить все магические Источники, все артефакты древних, – опять раздался голос Алферьевой. – Помню, как некоторые утверждали, что после Великих Заклинаний магия станет безвредной, и уничтожать Источники необязательно. И все же: мы договорились тогда, что скрытая угроза возврата к прошлому сохранится до тех пор, пока сохранится сама возможность малейших проявлений магического оперирования…

– Татьяна… – одними губами шепнул конголезец М’Гвана, но его все услышали. Он был одним из тех, кто когда-то особенно яростно отстаивал магические энергии, пытался сохранить Источники. – Я снова хотел бы напомнить, что Солнечная система не одна во Вселенной, и мы не знаем еще, что…

– Я помню, – кивнула Алферьева. – Мы все помним. Но именно потому, что магия в Солнечной системе будет недействительна, мы можем не опасаться некоторой разновидности гостей извне, даже если такие существуют. Кроме того, пока, насколько мне известно, никто из нелюдей не сумел отправиться к звездам.

– Тут неточность… – южноафриканец Смит решил хоть немного поддержать смущенного конголезца. – Мои данные не совсем точны, слухи прошли через несколько Сообществ древних… В общем, некоторые из допотопных вроде бы пытались покидать Солнечную систему через какие-то скрытые планы Бытия, и удачно. Но оказались словно в некоем «событийном тумане», причем дорогу назад отыскали уже лишь некоторые из ушедших, да и то случайно. Правда, – тут же добавил Смит, – я это говорю больше в поддержку нашего общего решения. Вполне возможно, что Творец при создании Великой Реальности наложил неискоренимый запрет на межзвездные путешествия для тех рас, что не смогли избавиться от зла. Хотя, конечно, это лишь гипотеза, не более того.

– Что ж, в случае удачи нашего плана у нас будет время более детально изучить данный феномен… – задумчиво произнесла Алферьева. – Кстати, хочу отметить, что на Земле есть только одно место, про которое нам и нелюдям известно, что там действительно находилась база инопланетян. Все же прочие явления, говорящие о якобы имевшем место появлении на Земле гостей из космоса, являются следствиями либо испытаний секретных устройств самих людей, либо проявлениями магических экспериментов нелюдей, либо способами отвлечения внимания от того, что нелюди хотят сохранить в тайне. Кстати, именно обработанная специальными методами информация о подобного рода явлениях и местах их локализации позволила нам очертить области, в которых могут находиться Убежища Источников Силы и Хранилища Великих Артефактов разных нелюдских Сообществ. Что сильно облегчило задачу нашей разведке при окончательном определении их месторасположения.

Столь подробное обсуждение данного аспекта проблемы было вызвано тем, что в самом начале работ над планом операции «Немезида» именно рассуждения о иных мирах и цивилизациях послужили в Братстве причиной нешуточных дебатов. Некоторые горячо доказывали, что магия – это возможный путь к звездам. И поэтому как же можно ее уничтожать?! Однако нелюди по этому пути отчего-то не шли, и Татьяна, вместе с большинством иерархов, склонялась к тому, что путь этот по каким-то причинам закрыт. Тем более, что кроме магии уже просматривались и иные, чисто технологические способы добраться до звезд.

-  На чем мы прервались? – спросила Татьяна у остальных.

- На том, что скрытая угроза возврата к прошлому сохранится до тех пор, пока сохранится сама возможность малейших проявлений магического оперирования, – подсказал Угрюмов.

- Точно. Так вот, сейчас нам уже известно местонахождение всех, кроме одного, Источников и почти всех мощных артефактов. Осталось, судя по всей имеющейся у нас информации, найти лишь еще один, последний Источник Аспидов. И мой друг Угрюмов считает, что в момент начала операции мы получим и его координаты. Однако даже если нам не удастся обнаружить это, последнее Жерло, то мы все равно справимся. Просто в этом случае операция пройдет в два этапа – сначала мы захватим и экранируем все известные нам Источники магических сил. У аспидов останется только один. На фоне резко ослабленного магического фона мы сумеем засечь и его, поскольку, во-первых, аспиды уже не смогут его так хорошо маскировать, а во-вторых, излучать магию будет только он. И тогда все свои оставшиеся силы мы бросим туда и захватим это Жерло тоже. Готовим к уничтожению все Источники, но прямо перед их уничтожением наши маги, подготовка которых продолжается, прочтут Великие Заклинания. Я снова вспоминаю Бога, Его заповеди. Ведь именно в заповедях отыскали мы путь к уничтожению зла.

Итак, с помощью Великих Заклинаний мы изменим не только древних, но и себя, весь этот мир, мы искореним и в коллективном психополе планеты, и в индивидуальной психике каждого разумного существа агрессивность, гордыню, зависть и жадность. Изменим и те участки и компоненты генетических структур, которые отвечают за возможность формирования психики, предрасположенной к проявлению этих качеств. Плюс к тому сразу же после Великого Воздействия мы реализуем наш план реформы воспитания. Да что я вам все это повторяю! Ведь всеми присутствующими и не только ими относительно всего этого уже было сломано много копий в обсуждениях, произошедших за время подготовки… Мы пришли к единому выводу: именно Смертные Грехи порождают все остальные. Также Великие Заклинания изменят Ткань Бытия таким образом, что магия станет принципиально невозможной в нашем мире, или, точнее, в некоей достаточно большой окрестности Солнечной системы. Возникнет абсолютный запрет на проявление любых типов магических энергий!

Но чтобы достичь величайшей во всей истории человечества цели окончательного искоренения всяческого зла и при этом избежать большой и кровопролитной войны, недостаточно только лишить нелюдей их магии. Надо еще лишить и их, и людей всех отрицательных, порицаемых во всех мировых религиях свойств психики! Уничтожая магию, одновременно с ней мы должны уничтожить и те качества в генах и ноосфере, которые во все времена и служили основными причинами разного рода конфликтов и войн! При этом сразу хочу обратить внимание всех присутствующих на то, в чем отличие нашего плана от давно уже разрабатываемых всеми государствами и крупными транснациональными корпорациями проектов по созданию психотронного оружия массового воздействия. Те, кто заказал и финансирует эти проекты, хотели бы превратить в управляемых марионеток всех остальных, сами сохранившись без изменения. Им это нужно только для того, чтобы быть теми самыми «пастухами человеческих стад», о которых так хорошо и точно сказал Зар-Адушт Ханиш. Мы же в ходе планируемого нами Великого Изменения изменимся вместе со всеми остальными разумными существами, живущими на этой планете. И может быть именно поэтому, потому что мы не стали претендовать на роль пастухов, нам и было дано создать то, о чем остальные только мечтают. И мы просто обязаны, должны оправдать доверие, оказанное нам самими Творцом!

Кстати, поскольку искушение властью очень уж сильно, то, хотя всем присутствующим здесь я доверяю как самой себе, отмечу – ритуал «вассальной клятвы», который мы совершим сегодня, позволит всем быть уверенными в том, что подобные мечты не возникнут хотя бы у кого-то из нас и в оставшиеся месяцы. Считаю, что это правильно, поскольку я и себе то не совсем доверяю в такой ситуации. У тебя есть возражения, Товардсон?

– Нет, – покачал головой викинг. – Только хочу напомнить, что если мы все-таки упустим хоть один Источник, все пойдет насмарку, и неплохо бы на тот случай разработать некоторые дополнительные, страховочные планы. Я имею в виду, что в подобной ситуации неизбежно начнется большая драка, и тогда нам потребуются все ресурсы человечества, чтобы противостоять тем нелюдям, которые сохранят доступ к магии. В этом случае их придется все-таки уничтожить! Физически! Причем до того, как они смогут снять возникший запрет. Тогда придется обратиться за помощью ко всему человечеству, раскрыв сущность нелюдей и сам факт их присутствия на планете. А для этого как минимум необходимо подготовить специальные программы для средств массовой информации…

– Вот ты и займись этим! – резко остановила его Татьяна, и Товардсон подчинился, вроде бы даже несколько смутившись. – Ждем твоего доклада на следующем, уже оперативном Совещании! Если ошибемся и ситуация выйдет из-под контроля, то условия выполнения плана резко изменятся. Но мы справимся. Обязаны! Поскольку второго такого шанса у человечества может больше не быть никогда.

Вернемся к Великим Заклинаниям… Все вы уже получили возможность ознакомиться с ними и возражений, кажется, ни у кого нет, – в зале многие закивали. – Коррекция генома людей и членов древних Сообществ и Единого психоэнергетического континуума всей Солнечной системы не позволит вновь возникнуть уничтожаемым качествам. И последующие поколения жителей Земли, включая нелюдей, станут практически безгрешны… Воздействие сделает также недоступным клонирование целых живых существ, оставив возможность выращивания отдельных органов для нужд трансплантации. Доклад по этой теме делал недавно Илларион. Надеюсь, все помнят суть – найдены генные механизмы, способные сделать клонирование невозможным. У нелюдей дополнительная коррекция генома сделает также невозможными бессмертие, телекинез и вообще все присущие им врожденные магические способности. Эту задачу также удалось решить, конечно, пока – теоретически. Нам необходимо подстраховаться, Сарайбек, – обратилась Татьяна напрямую к качающему головой иерарху. – На тот случай, если у Сообществ сохранятся описания технологий создания Артефактов. Увы, всего предусмотреть нельзя… Итак, я уполномочена заявить: штурмовые группы наших бойцов и магов практически готовы к началу атаки. Осталось назначить точную дату. Славкович?

– А вот этого я бы предложил не делать! – привстал серб. – Привязка к конкретной дате заставит нас спешить, подгонять под нее свои действия. Насколько я понимаю, пока сохраняется риск, что нам известно не обо всех Источниках и Артефактах. Штурмовые группы продолжают тренировки, это тоже не лишнее. Наконец, таймеры не готовы, а значит, бойцы их не видели! Дату следует назначить позже, и не нам.

– Не нам? – изумилась Алферьева. – Кому же?

– Предлагаю передоверить этот вопрос оперативному совету нашего Братства, – вздохнул Дражен. – Хотя как раз я частенько требовал укоротить этим деятелям руки, но… Теперь, когда все ближе час не разговоров, а действий, приходит их время. В сущности, главное – убедиться, что нам известно обо всех Источниках и что мы действительно сумеем прорваться к ним. А занимается этим разведка… – Славкович подмигнул Угрюмову. – Поэтому я считаю, что ни к чему нам больше собираться в таком составе. Операцией должен управлять узкий круг людей, обладающих всей оперативной информацией. Требую голосования.

– Ты имеешь на это право. Итак, – Алферьевой очень хотелось сейчас высказать Иллариону все, что она о нем думает. Наверняка и со Славковичем он договорился! Задумано, конечно же, хорошо, и мысль очень верная, но отчего не предупредил? Сколько раз так, а спросишь его, скажет: “А ты разве против?” – и усмехнется в бороду. – Итак, прошу согласных с предложением Славковича поднять руки. Кто за передачу всех полномочий по срокам и тактике плана “Наш ответ Чемберлену” оперативному руководству Братства? В таком случае вся информация теперь пойдет по его каналам, и мы, все здесь присутствующие, будем помогать операции уже на местах, подчиняясь принятым в штабе решениям.

Едва ли не половина иерархов сразу подняла руки, и Алферьева опять мысленно выругала Иллариона. Вот же сочетание: старовер-интриган! Впрочем, почему бы и нет… Цель в данном случае оправдывает средства. Да и средствами выступают не подкуп и не шантаж, а здравый смысл, основное оружие Угрюмова. Прочие члены Братства, переглядываясь, по одному присоединялись в большинству. Даже Сарайбек, закатив на миг глаза к потолку, поднял руку: если бы он был против, то пришлось бы отстаивать эту позицию, а достаточно веских контраргументов узбек не нашел.

– Единогласно, – удовлетворенно кивнула Алферьева и точно так же качнул головой сидевший перед ней Угрюмов. – Продолжим. Итак, методы подготовки бойцов себя оправдали, так же как и критерии их отбора. Магов за эти годы удалось тоже отыскать достаточное количество, хотя нельзя, к сожалению, сказать, что их у нас много. Особенно по-настоящему сильных. Зато в избытке оказалось людей, способных выдержать наши методы коррекции генетической и психоэнергетической структур, делающие их не чувствительными к магическим воздействиям. И тут я хочу подчеркнуть, что в последнее время число таких экземпляров явно скачкообразно выросло. Хотя прежде мы не вели таких тщательных поисков подобных людей, поэтому данных для абсолютно достоверной статистики недостаточно, но я, как лично курировавшая эту работу, утверждаю: человечество в целом претерпевает какие-то изменения. Возможно, в дальнейшем эти изменения могут быть сходны с теми, что произошли перед временами Великой Инквизиции. Это является дополнительным, хотя и косвенным, стимулом ускорить реализацию нашего плана, поскольку он все-таки лучше, чем возрождение методов Инквизиции. И не надо так страшно сверкать глазами, Рорик!

Алферьева придерживалась той точки зрения, что людям не удалось бы остановить наступление нелюдских Сообществ в Европе, не окажись среди людей достаточного количества как магов, так и тех, кто оказался толерантным к магии. И действительно: в ту жестокую пору Братство не испытывало трудностей с поиском бойцов. Ни до этого, ни после такой феномен не прослеживался, люди рождались в подавляющем большинстве без каких-либо способностей к магии и возможностей противостоять ее воздействию.

– Более того, мы находим много “спящих” невосприимчивых. После обучения по разработанной нами на основании сохранившихся древних знаний методике, эти люди активируют свои способности и становятся практически полностью неуязвимы для магических воздействий вплоть до седьмого-восьмого уровня интенсивности по классификации аспидов. Что ничем иным, кроме гипотезы «эгрегориального иммунитета», подобных лавинообразных процессов, происходящих сейчас внутри человечества, объяснить нельзя. Это служит дополнительным подтверждением потрясений, грозящих нам в будущем… Тех самых, о которых предупреждают нас Угрюмов, Товардсон и многие другие. Судите сами: У нас на глазах, за последние годы произошла практически полная легализация магии под маской “мошенничества”. Гадалки, колдуны не вызывают больше у людей естественного, привитого за тысячелетия неприятия – им в головы втемяшили, что все это игра в “практическую психологию”, “астральную проекцию” и прочее. Внедрение среди людей идей так называемого течения “Нью Эйдж” принесло свои плоды, и я сомневаюсь, чтобы тут обошлось без нелюдей… Впрочем, наверняка мы ничего утверждать не можем – по понятным причинам наша разведка сильно ограничена в возможностях, – вздохнула Татьяна. – Что ж, пожалуй, это и все, что я хотела сказать, а точнее – напомнить вам. А теперь… Настала минута, когда мы переходим от обсуждения планов к решительному их претворению. Кублай-хан, я уступаю это место тебе.

3

Все присутствующие на Совещании посерьезнели, улыбки пропали с лиц.

– Спасибо, – монгол быстро вышел на середину, его неподвижное лицо напоминало маску из папье-маше, только зрачки быстро бегали в глазницах, будто искали кого-то среди присутствующих. – Ритуал требует величайшего сосредоточения, ведь в нем участвуем все мы, и каждый одинаково важен. Имеет ли кто-то сомнения в необходимости Вассальной Клятвы?

Высшие члены Братства промолчали. Среди них просто не могло оказаться предателя, слишком долго Братство шлифовало механизмы отбора иерархов. Однако все они были только людьми, несмотря на расторможенные способности. Что, если нелюди сумеют похитить кого-то и покорить его психику? Многие методы древних Сообществ, например “допотопных” аспидов, были людям до сих пор неизвестны. Кроме того, иерарх мог представлять угрозу планам Братства даже и не являясь предателем, и теперь на это нельзя было смотреть сквозь пальцы. Вновь наступали суровые времена.

– Образуем круг, братья! – Кублай-Хан принял от Товардсона маленькую миску, в то время как камбоджиец Ч’янг встал рядом, держа наготове три маленьких холщовых мешочка, в которых лежали молотые клевер, мускатный орех и кусочки лакрицы. – Мы начинаем обряд.

Иерархи, выйдя на заранее подготовленное в зале пустое пространство, образовали общий круг. Кублай-Хан высыпал и перемешал ингредиенты в миске сам. Затем все двинулись по кругу, чтобы каждый по разу тоже перемешал получившуюся массу, сначала по часовой стрелке, потом обратно. Первой оказалась Алферьева.

– Будешь верный, но свободный. Если духу то угодно, – ее голос чуть дрожал, словно натянутая тетива.

Один за другим походили иерархи, повторяя ту же формулу. Последним миску принял Угрюмов.

– Будешь верный, но свободный. Если духу то угодно, – не спеша произнес Илларион, поднял миску и посмотрел на Кублай-Хана.

– Продолжай! – вытащив из-под одежды тонкую, белую ткань, монгол одним быстрым и ловким движением расстелил ее в центре круга.

Угрюмов, чуть слышно покряхтывая, скорее от волнения, чем от усилий, стал понемногу высыпать смесь на полотнище, стараясь покрыть его все тонким слоем. Он совершил круг, и когда в середине ткани оказался своего рода блин, опять посмотрел на Кублай-Хана. Тот был готов, быстро принял миску, одновременно протягивая нож. Это был древний ритуальный нож Братства. Простая деревянная ручка, отполированная тысячами ладоней и никогда не тускнеющее лезвие.

– Верный по Своей Воле! – Угрюмов четко произносил каждое слово, прежде чем написать кончиком ножа на тонком слое ритуальной смеси обозначавшие это заклятие древние ветвистые руны.

– Замкните круг! – провозгласил Кублай-Хан и шагнул назад, занимая оставленное для него место.

Точно так же, не глядя, сделал шаг и Угрюмов, нож он оставил возле полотнища. Когда монгол убедился, что круг замкнут, и все братья – включая, конечно же, Алферьеву – стоят плечо к плечу, то сразу же подал новую команду:

– Приблизьтесь!

Иерархи Братства дружно, одновременно шагнули правой ногой. Теперь между ними не осталось и сантиметра свободного пространства, полотнище с написанными на нем словами оказалось у самых ног.

– Ваши руки! – Кублай-Хан умышленно говорил на Йели-Дние, хотя ритуальные слова все произносили на древнейшем языке Братства, известном еще до времен Великого Потопа. Свои собственные приказы и слова, имеющие Силу смешивать не следовало.

Иерархи, опять начиная с Алферьевой и заканчивая Кублай-Ханом, вытягивали вперед руки над начертанным в центре круга “Верный по Своей Воле”. Сначала левую, которую следующий участник ритуала накрывал своей левой, а потом правые поверх левых. Монгол шумно вдохнул, давая этим сигнал, и вот уже вновь на древнейшем из сохраненных людьми языке зазвучал общий хор.

– Пусть свяжут нас всех по нашей совместной доброй воле узы крепкие, нерушимые. И пусть свершится задуманное нами ко Славе Творца и по Провидению Его. Да будет так!

Кублай-Хан не случайно был выбран главой церемонии. Он как никто из присутствующих, умел чувствовать Узор Ткани Сущего. Прежде чем убрать свою правую руку, лежащую поверх всех остальных, монгол еще немного постоял, сосредотачиваясь. Каждое движение играет роль, каждое слово, каждая пауза. Все должно происходить вовремя, когда имеешь дело с Клубком Бытия.

Наконец Кублай-Хан убрал руку, и сплетение ладоней тут же распалось, будто он один поддерживал его. Иерархи сделали короткий шаг назад и обнялись. Каждый положил левую руку на подзатылочную ямку соседа слева, а правую – на то же место соседу справа, но уже поверх левой руки стоящего через человека брата. Энергетический круг замкнулся.

–Позвольте мне стать вашим общим Проводником, – Кублай-Хан прикрыл узкие глаза. – Я зову вас! Следуйте за мной, слушайте мой голос!

Один за другим иерархи закрывали глаза, привычно погружаясь в глубокую медитацию. Это было лишь началом, первым шагом по дороге в глубинные слои Свитка Событий, в каузальный план. Вместе, продолжая и в глубинных структурах Сущего держаться друг за друга, они шли по меняющим цвет Слоям Реальности. Дорогу подсказывал цвет: черно-синий, темно-фиолетовый, индиго, синий, белый, наконец голубой. Проводник остановился, подождал, пока все освоятся. Некоторые из участников Ритуала выглядели в своих Проекциях словно «мерцающими» – они еще подстраивались под друзей, синхронизируя свое восприятие Реальности, делая его общим. Время на этих уровнях Бытия представляло собой лишь одну из Нитей Клубка, и никто не мог сказать точно, сколько его прошло в физической реальности Земли, когда все услышали «голос мысли» Кублай-Хана:

– Настройтесь на свои Нити Судеб. Пусть каждый ощутит и увидит ее максимально ярко!

То, что чувствовали сейчас иерархи невозможно было описать даже на том необычайно образном языке, на котором они говорили в зале, даже в нем не нашлось бы необходимых слов и понятий. А математик, попади он на этот Уровень Проекций Сущего, сказал бы, что Нити Судьбы очень приближенно можно описать как некие многомерные разноцветные, динамичные фрактальные структуры. Каждый из участников происходившего древнего могучего Ритуала знал, что скоро его Нить Судьбы, то, что неотделимо от личности, что дает ей и свободу и несвободу, уже не будет принадлежать только ему и Творцу, а станет общим для всех участников Вассальной Клятвы.

– Теперь дайте их мне! – Кублай-Хан, мысленно протянул в стороны руки. Иерархи качнулись к нему. – Да… Да… Я связываю их, – невидимые, но ощущаемые всеми руки монгола медленными, плавными движениями кружили в воздухе. – Я связываю их воедино. Навсегда. Здесь, куда проникают лишь Посвященные, заключается наш Нерушимый Союз. Смотрите же! Отныне и навсегда – наши Воли едины!

Иерархи видели. Расторможенный геном позволял им уходить далеко в те структуры, о существовании которых обычные люди знали лишь по рассказам “экстрасенсов”, чаще всего совершенно бредовым. Сейчас рисунок суммарной Проекции Воли становился все четче, это объяснялось тем, что его структура распространялась на все более поверхностные пласты Свитка Событий, Клубка Бытия. Открывшееся братьям величественное зрелище зачаровывало, они застыли, чувствуя себя чем-то единым, мощным и живучим.

– Мыслите! Мыслите вместе наш план! – призвал монгол. – Дайте ему силы.

Проекция Воли будет проявляться все сильнее еще много времени, делая неотвратимыми последствия Вассальной Клятвы. Созданная сегодня Совместная Воля отныне и навсегда связала вместе все энергоинформационные и даже событийные структуры иерархов, их Сущности на всех слоях Клубка Событий. В результате любое их действие, ведущее к ухудшению устойчивости или препятствующее росту стабильности прорисованной ими в глубинных слоях событийной реальности структуры приведет к резкому ухудшению самочувствия, вплоть до полного и окончательного разрушения не только физического тела, но и всех прочих структур Сущности, что куда страшнее. Теперь братья не могли препятствовать реализации плана “Наш ответ Чемберлену” даже против своей воли, даже под самыми страшными пытками и угрозами. Такую цену они добровольно согласились заплатить за верность тому, что стало делом всей их жизни.

Совместное Воление исключает предательство, однако применяли в Братстве Вассальную Клятву не так уж часто, поскольку она привносила в Клубок Бытия необратимые и часто с трудом просчитываемые изменения. Но сегодня был именно тот день, когда решившимся ступить на опасную дорогу можно было уже не брать в расчет возможные осложнения. Теперь иерархи не только никогда не нарушат Клятву, но и почувствуют, все сразу, когда кто-либо один из них допустит, пусть даже в мыслях, малейшую угрозу осуществлению общего замысла. Не друг другу принесли они Вассальную Клятву, и не Братству, а своему Замыслу. Проекция Совместной Воли, на уровне причинно-следственных связей почувствовав опасность, немедленно обратится к породившим себя за помощью.

Мало того: принесших Клятву теперь бесполезно допрашивать даже с применением пыток, психотропов или магии. Любое подобное воздействие, оказанное с целью получить информацию о сути Совместного Воления, тут же воспримется Проекцией Воли как прямая угроза. Для спасения Общего выстроенная на всех планах Бытия Проекция Воли обратится к Сущности, несущей угрозу и та, неразрывно связанная с ней Нитью Судьбы, сама немедленно разрушит и свое физическое тело, и те свои Слои, которые принято называть астральными и ментальными телами. Допросить те части Сущности, прежде бывшей иерархом Братства, что проявлены на более глубоких Уровнях Реальности, просто невозможно, даже для нелюдей. По крайней мере, никто не слышал о таких их способностях… Впрочем, если и случится нечто подобное, и кто-то, например аспиды, сумеет пленить те проявления Сущности, что реализованы так глубоко, то и тут на помощь придет Вассальная Клятва, ибо она неразрушима и пронизывает собой все Бытие. Сущность буквально “исчезнет”, растворив себя в Проекции Воли и Сущностях других членов нового союза. Ибо после принесенной Вассальной Клятвы она обладает такой возможностью. Когда же (и если!) совместный план будет реализован и Нити Судеб будут готовы расплестись и снова существовать по отдельности, то Сущности, пожертвовавшей собой ради Общего Дела, будет позволено воплотиться вновь.

– Вы видите! – удовлетворенно произнес Кублай-Хан. Никто не подвел, да и могло ли быть иначе? В этом зале не было случайных людей. – Вы слышите! Вы мыслите сообща…

Синхронизированное Видение иерархов делало свое дело, ускоряя проявление рисунка Проекции Воли. Обычно каждый из них видел “тонкие миры” по-своему, но сегодня Глубинные Слои выглядели одинаково для всех. Иерархи чувствовали друг друга, они действительно становились Братьями. Волшебное ощущение собственной силы, мощи, в конечном счете – бессмертия. Нити переплелись, узлы затянулись, теперь казалось, что они срослись в одно целое, общее. И так будет, пока не претворится в жизнь план “Немезида”, он же “Наш ответ Чемберлену”, как особенно любили его называть в России. Или пока все они не умрут, пытаясь выполнить этот план.

Вскоре ритуал был окончен. После принесения Вассальной Клятвы все почувствовали себя утомленными – они отдали часть своей силы на создание Проекции Воли. Но откуда-то то ли изнутри, то ли сверху овевал каждого словно едва ощутимый бриз, прохладный и теплый одновременно.

– Сделано, – тихо произнес улыбающийся Илларион и тут же повторил, погромче: – Сделано, Братие! Теперь Бог нам в помощь!

1

Во сне Иван опять слышал тихие, гортанные голоса. И шорох. Они приближались медленно, подстраховывая друг друга. Они не спешили, у них много времени, чтобы отыскать затаившегося в «зеленке». Иван шарил руками, комкая одеяло, отыскивал автомат, иногда это удавалось – иногда нет. Тогда он просыпался, жадно пил воду, стуча зубами о край стакана. В тот раз «калашников» нашелся, солдат бесшумно подтянул его к себе, тщетно пытаясь в темноте высмотреть приближающихся «духов». Жить можно! И все же что-то было не так… Рожок! Где он? Иван снова зашарил по траве. Как он мог отстегнуться?! Голоса все ближе, ближе… Двигаются молча и едва слышно, заранее согласовав план нападения, так что переговариваться перед последним броском им не требуется. Это опытные бойцы, от них просто так не уйдешь… Хоть бы один патрон!
Иван потянулся, чтобы отползти, и вдруг потерял равновесие, вслепую выставил вперед руку и больно ушиб пальцы о тумбочку. Открыл глаза, обвел мутным взглядом крошечную комнату. Дома. Ну когда же отпустят проклятые сны? Немного отдышавшись, Иван позволил телу окончательно сползти на пол, прижался к прохладным доскам. Дома.
Солнце уже поднялось над крышей лесопилки, на которой уже года три как никто не работал. Поселок хирел, многие подались в город на заработки. Вернувшись со срочной, Иван был поражен количеством пьяных, попавшихся ему по дороге от станции – ведь не вечер был, рабочее время. Его почти никто не узнал, хотя все рассматривали. Не каждый день здесь проходит парень в форме, с пятнистым вещмешком за спиной. И соседка, тетя Нюра, не признала, а скорее догадалась, кто он такой.
– Ванечка! – раскинула она руки и огляделась, собираясь немедленно с кем-нибудь поделиться своим открытием. Как на зло никого из соседей рядом не оказалось, и тогда тетя Нюра закричала еще громче, обращаясь к открытым окнам двухэтажного деревянного дома: – Ваня наш вернулся! А красивый-то какой, а вырос как!
Иван точно знал, что за время службы в Таджикистане не вырос ни на сантиметр, но обнимая тетю Нюру, удивился, какая же она стала маленькая. А ведь гоняла его пацаном, Ваня тогда ее злой считал, не любил…
– Ну и слава Богу! – запричитала соседка, немедленно прослезившись. – Вернулся, руки-ноги целы, вот и слава Богу! Вот и хорошо! А Славку, одноклассника твоего, убили, полгода назад схоронили Славушку…
– Где же его? – Иван осиротел за год до призыва, и из родного поселка ему писала лишь директриса школы, добровольно взявшая над ним «шефство». Но строчила Елена Михайловна скорее из чувства долга, больше про погоду и школьные дела. – Или и он был в горячей точке?
– Не в Чечне (Иван невольно подумал, почему все считают, что горячей точкой является только Чечня?), в Сибири его убили… Пост какой-то что ли охранял, вот и позарился кто-то. Зарезали. Сейчас такие времена страшные, кругом Чечня! Вон, Аркашу пьяницу помнишь?
– Нет…- наморщил лоб Иван.
– Ну как же? Вечно дебоширил у магазина?.. Как лесопилку закрыли, он туда сторожем устроился. Друзей туда водил, приезжих каких-то, пили, хулиганили. Мы уж и жаловались депутату, всем домом письмо писали: ведь подожгут, черти ненормальные! А вместо того нашли однажды Аркашку мертвого, по дорожке кровавой нашли. Кто-то его бутылкой ли, поленом прибил… Он зимой-то и не дополз до дома, замерз. Вон там, у березок… – тетя Нюра достала скомканный платочек, вытерла глаза. – Такие у нас дела. Голодный, Ваня? Пошли ко мне, что тебе в своей комнатушке куковать?
Когда умерла мать, Иван поменялся комнатами с соседом Арменом. У того была совсем крохотная, а жена как раз родила двойню, вот Ваня и потеснился. Ему и проще было: легче убираться. Питаться он стал ходить в столовую у «новых» домов, которым на самом деле было уже лет пятнадцать. О будущем не думал – его ждала армия, а уж потом, за ней, виделась какая-то совсем другая, светлая жизнь. Происходившие в стране и поселке перемены Ивана не сильно-то задевали, хватало своего горя. Ну и, конечно, у него была Света.
– Автобус-то как сейчас ходит, тетя Нюра? – спросил он на темной, скрипучей лестнице.
– Не успел приехать, уже в райцентр смотрит, – вздохнула соседка. – Правильно, твое дело молодое, что тебе тут делать? Там работу найдешь, учиться пойдешь… Учиться тебе надо, Ванюшка, и мать хотела, чтобы ты выучился.
– Поглядим, – неопределенно отозвался Иван и повторил вопрос: – Автобус-то, тетя Нюра? Как обычно, утром, в обед и вечером?
– Нет, в обед уже не ходит. Пешком тащимся, если очень нужно, через лес. Зимой, конечно, не пройти, но летом… Да ты куда спешишь? Поешь и спать укладывайся с дороги. Завтра съездишь, а то и в среду.
Тетя Нюра, конечно, позабыла, как мотался Иван в райцентр каждый день, как она однажды засмеялась, увидев на белой рубашке след от помады… Он поправил на плече мешок, с теплотой вспомнив о толстой пачке Светкиных писем. В армии чего только не наслушаешься на этот счет, Иван готов был к разрыву. Но Света писала, что ждет, считала дни. Хотя вечером ехать, наверное, и в самом деле не стоит – придется идти домой, там поднимется суета, а мать у Светы последнее время часто болела. Лучше уж поехать с утра, завтра, и побродить вокруг школы, как прежде. Потом встретить свою смешную девчушку у ворот… Какая она теперь? Наверное, совсем взрослая, даром что до сих пор школьница. Одиннадцатый, последний класс.
Тетя Нюра потчевала его жиденькими щами и домашними пельмешками, в которых количество фарша приближалось к нулю. От всего ее неухоженного жилища пахло бедностью, какая обычно бывает у одиноких или брошенных всеми своими так называемыми родственниками стариков.
– Мои уж два года не приезжают, осели в Москве, некогда им, – сообщила не без гордости хозяйка о сыновьях. – Перебиваются там с квартиры на квартиру, а что делать? Жизнь такая.
– Ну да… – Иван понял, что расслабляться времени нет. Придется, наверное, и в самом деле покидать поселок – ведь у него Светка, надо зарабатывать, строить семью. – Спасибо, тетя Нюра, очень вкусно. Пойду к себе. Ох… А там есть кто-нибудь?
– Наташка на месте, куда ж она денется? Вон слышишь: с гуляния разбойники ее возвращаются! И стучат, и кричат…
Иван вышел на лестницу и увидел двух пацанов, каждому по четыре года, одеты в одинаковые зеленые костюмчики, вооружены одинаковыми же пластмассовыми пистолетами. Один тут же смутился, замер, зато его брат отважно выставил вперед оружие.
– Пф-ф! Пф-ф! Убит-сдавайся!
– Сдаюсь, – легко согласился Иван.
– Кто там?! – мгновенно крикнула снизу Наташа, жена Армена, и торопливо застучала каблуками по лестнице, задрала голову, перегнувшись через перила. – Вы к кому?!
– Привет, Наташа! Это я, Иван.
– Ваня?.. – мать все-таки добежала до сыновей, прижала к себе. – Ой, Ваня! Вернулся! Мальчики, а это дядя Иван, наш сосед.
– Который в маленькой комнате живет? Где наши лыжи? – первым догадался отважный стрелок. – Ты наши лыжи не трогай, на них летом нельзя!
– Я не трону, – пообещал Иван и забрал у Натальи тяжелую сумку.
– Прости, Ванечка, Армен туда лыжи поставил, к тебе… – смущенно забормотала Наташа, открывая дверь в их общую квартиру. – Ну и еще там кое-что… Я сейчас все заберу.
– Да ладно тебе, пустяки!
Армен, сосед, приехал в райцентр лет шесть назад. Там женился, осел, а потом вдруг разругался с тещей и перебрался в поселок. Тогда жизнь тут уже начинала разлаживаться, но кавказская кровь не давала Армену права идти на мировую с оскорбившей его женщиной. Как Наташа его не упрашивала, жить они продолжали здесь, а вот на работу отец каждый день ездил на автобусе.
Квартира выглядела ухоженной – два года чувствовавший себя полноправным хозяином Армен все починил, поменял в коридоре половину досок, установил ванну и даже какую-то буржуйку, воду греть.
– Мойся, теперь удобно! – заметила его интерес Наташа. – Вот этот вентиль – в бак воду запустить, а уголь я сейчас…
– Не нужно! Я так, – Иван решил, что по теплой погоде будет приятнее вымыться под холодным душем. – Ты не суетись, я сейчас спать лягу.
– А покушать?
– Уже тетя Нюра угостила. И лыжи не трогай! – он решительно пресек ее попытки очистить комнату. – Оставь все, мне же кроме кровати ничего не надо, сама знаешь.
– Телевизор работает, – почему-то сообщила Наталья, покидая комнату. – А вообще у нас хороший теперь, Армен купил японский с большим экраном, приходи вечерком, он рад будет. И если чаю захочешь – бери на кухне что хочешь, меня даже не спрашивай. Я пойду этих разбойников укладывать, так что…
– Ну и я посплю! Тихий час в квартире!
После душа Иван вернулся в комнату и обнаружил, что Наталья успела постелить ему свежее белье, а еще, упрямая баба, все-таки вытащила в коридор все свои вещи. Наверное, переживала, что Армен опять чересчур разхозяйничался. Что было, то было – кавказцу часто казалось, что его притесняют, обижают, меньше платят, а на деле все частенько обстояло совсем наоборот.
Иван разделся, по привычке аккуратно сложив форму, вытянулся на своем диване и позволил себе полностью расслабиться. Все. Никаких забот. То есть завтра они будут, конечно, но это – завтра… А сейчас он будет спать, крепко, без кошмарных снов.
Черта с два! Гортанные голоса звучали все ближе, невидимые в темноте люди охотились на Ивана, обкладывали его со всех сторон, а оружия для защиты не было. Этот сон начал преследовать его еще в казарме, перед самым дембелем, не отпускал по дороге домой и продолжился здесь, в родном поселке.
Вечером Иван сходил на могилы родителей, поправил там кое-что. Потом выпил с Арменом, который жаловался на свое начальство, ругал демократов, цены на рынке, и только употребив почти целую бутылку, расслабился и вдруг попросил Ивана спеть «что-нибудь ваше, военное». Старенькая гитара сохранилась и, настраивая ее, Иван вспомнил, как пел перед своим последним боевым выходом, его друг Леня Чайдынкин:
Дремоту скал прожег бросок спецназа.
Мгновенья боя — как удар меча.
И верный АКС упал с плеча
В глухом ущелье южного Дарваза…
Звучат слова последнего приказа.
Мерцает поминальная свеча…
Крутой подъем за грань седых столетий.
Длиннее жизни были миги эти,
Когда отряд изгибы сая брал…
Исчезла вдруг земная быстротечность.
Над миром лунных грез струится Вечность.
Да был ли зла неистовый оскал?!
Вспомнил Иван эту песню – и, извинившись, отложил гитару. Поскольку зря тогда Леня пел про поминальную свечу – так оно и вышло. Всего за два дня до его дембеля. Армен, кажется, «въехал» в ситуацию и предложил выпить – за тех, кого с нами нет. Выпили. Поговорили еще немного. Иван отметил про себя, что денег в семье соседей все-таки хватает, обстановка и одежда добротные. Стоит поговорить с Арменом о работе в райцентре, может, выручит. Посидев еще полчаса, Иван почувствовал, что дальше будет уже в тягость и, поблагодарив за приятно проведенное время, пошел к себе. Ощущая, что пока его, бывшего спецназовца, отделяла от других людей невидимая, но прочная стена. Черта, которую стирать придется годами – он знал, что так будет, читал письма от уволившихся на гражданку раньше него однополчан. Главное – держать себя в руках. И стараться поменьше пить.
Засыпая, он уже знал, что ночью его будут искать враги. Так и вышло, но теперь, при свете дня, отжимаясь от крашеных досок пола, Иван веселел с каждым движением. Скоро тряский автобус отвезет его в райцентр, и шагая по знакомым улицам он припомнит все свидания со Светкой, все, кроме одного, того, что случится у школьных ворот, после уроков.

2

– Ты завтракать-то садись! – запоздало крикнула с кухни Наталья, но Иван протопал ко входной двери, поправляя на ходу китель.
– Спасибо, Наташ, по дороге перекушу!
Поселок действительно выглядел полузаброшенным, даже «новые» дома, десятиэтажки, выглядели какими-то облупившимися, неухоженными. Среди редких в этот час прохожих знакомых Иван не встретил, зато на остановке даже присвистнул: толпа не меньше двух сотен человек.
– Кошмар, – поддержал его дедок с аккордеоном под мышкой. – До чего страну довели…
– Как же все влезут? Или еще рейс будет?
– Какой тебе еще рейс? Один раз к нам ездят, и все, – сплюнул дед. – Вечером в такой же душегубке обратно. Как работы в поселке не стало, так этот автобус с боем брать начали.
– Через лес что ли дотопать? – засомневался Иван. Уж очень не хотелось давиться среди потных сограждан. Да и как внутрь попасть? Не расталкивать же бабок! – Не очень грязно?
Парадные ботинки сияли сверх всякого устава, но взять с собой щеточку и гуталин старшему сержанту не пришло в голову.
– А может, скинемся, сынок? – у деда был свой план. – Тут же частники есть – вон они стоят, звери лютые. С человека по двадцатнику дерут, а у меня всего-то пятерка… Ну, десятка, может… – дед хитровато подмигнул: – Выручил бы?
– Выручу, – деньги у Ивана были, всего четыреста рублей, но экономить он пока не мог привыкнуть. – Так что, просто подойти и сесть, да?
В стороне от остановки стояли две видавшие виды «Волги», их хозяева лениво переговаривались, поглядывая на ожидающую автобуса толпу.
– Да конечно! – дед поудобнее перехватил аккордеон и первым зашагал к машинам. – Ну куда мне с такой ногой в битву? Вены шалят… Идем, вон автобус уж катит. Кто на него не попадет, те к «Волгам» и побегут спасаться!
– А через лес что же?
– Какой лес? У всех работа, опаздывать по нынешним временам нельзя. Как при Сталине… Только вместо срока – голодуха бессрочная, ити их мать…
Дед, несмотря на больную ногу, резво доковылял до машины и забрался на заднее сиденье, утвердился в середине, упрямо поджав губы. Хозяин на него взглянул лишь мельком, перевел вопросительный взгляд на Ивана.
– Я заплачу.
Иван вытянул потертый кошелек, отсчитал сороковник и только тут вспомнил о десятке деда. Но дед смотрел куда-то вдаль, и Иван решил его не тревожить.
– Садись куда удобнее, – махнул хозяин, принимая деньги. – Сейчас автобус отвалит, еще троих зацепим, и вперед. Минут за пятнадцать домчимся.
– Хороший бизнес, – хмыкнул Иван.
У дверей автобуса действительно началось нечто невообразимое. Только драки почему-то не было, и криков тоже – люди давились молча, до «Волги» долетало только хриплое дыхание. Наконец какая-то женщина средних лет, поняв, что внутрь ей сегодня не попасть, бегом кинулась к «Волге», громко всхлипывая. И вслед за ней, наперегонки, побежали люди.
– Все не влезут… – Ивану стало неудобно.
– Ничего, скоро Петро вернется, еще тут есть кое-кто… Ну и мы парочку рейсов сделаем, – пообещал водитель, устраиваясь за рулем.
Обе «Волги» вмиг заполнились пассажирами. Люди выглядели угрюмыми – деньги явно были для них не лишними, каждый предпочел бы подавиться полчаса в автобусе, идущем в объезд вокруг леса.
– Погнали наши городских! – в окошко крикнул водитель коллеге и «Волги» одновременно рванули с места.
Автобус еще и не тронулся – там «счастливчики» пытались сообща закрыть двери. Иван только головой качал на такие обычаи в родном поселке. Что-то не нравилось ему все происходящее… Впрочем, все равно надо перебираться в райцентр. Только бы Светка школу закончила. Но это будет весной, даже летом, а осень лишь началась…
Всю дорогу в машине была тишина, только водитель время от времени матерился – когда его обгоняла вторая «Волга». Сильно гнать возчики не решались, жалея на проселочных дорогах свой транспорт, и соревновались по каким-то только им одним известным правилам.
Иван задумался, даже задремал. Вспомнилось, как в этот час уходили прочесывать зеленку, искать лежки снайперов. Стреляли каждую ночь, больше наугад, и не снайперы обычно… А все же нельзя было давать расслабляться врагам и нельзя было расслабляться самим. Если нет дела – придумай. С утра тяжело, с утра на Ивана накатывала дремота, автомат становился тяжелым… Неужели все это кончилось? Навсегда? И впереди теперь обычный, хоть и нелегкий, труд, небогатая, но вкусная еда, и, конечно, самое главное – Светка. Вдали показались белые кубики домов райцентра и вскоре Иван уже бегал по магазинам, стараясь уместить в свои небогатые сбережения и мало-мальски приличный подарок для Светки, и планы на вечер – хоть бы мороженым ее угостить, что ли! – и свою жизнь до грядущей где-то в будущем законной получки. Наконец Иван решил, что Армен ему по-соседски наверняка одолжит, в крайнем случае по приятелям можно пробежаться, и с этого момента перестал думать о дне завтрашнем. На мороженое и цветы хватало, под вопросом оставался подарок. Почему не купил в дороге? Там, на вокзалах, вещи были даже дешевле. Но смущало прежде всего то, что Светка могла элементарно вырасти за эти два года – впору ли придется обновка?
Обегав все шесть магазинов – два знакомых и четыре новых лавочки – Иван привалился к стене дома, утер пот. В самом деле: какая она сейчас? Действительно могла вытянуться. Или нет?.. Знакомый контрактник в Таджикистане говорил, что девки после начала месячных в рост уже не идут, клялся всем чем угодно, что точно это знает. Но Иван почему-то сомневался… Да и не только в росте дело, в конце концов, выше Ивана не вымахает. Вдруг пополнела? И даже это – пустяки… Не изменились ли глаза, голос?
– Здорово, служивый!
Небритый, грязный мужик остановился рядом, прикурил, закрывая огонь татуированной кистью.
– Люстру не купишь? Триста рублей, только что из магазина. Просто, понимаешь, не подошла, и…
Он уже начал разворачивать зажатый под мышкой сверток, в котором что-то звенело, показался кусок вырванного с мясом провода… Иван решительно оторвался от стены и зашагал через «пятачок», местную центральную площадь, к рынку.
– Да я тебе за двести, как брату! – мужик кинулся было следом, но едва не выронил свое богатство. – Ну, хоть сотню дай!
Почему-то все сразу стало ясно. Детство беззаботное, хоть и не слишком веселое, осталось там, за двумя годами, как за высокими горами. Теперь надо впрягаться во взрослую жизнь, и Света все поймет. Поймет, что денег нет, что Иван в Таджикистане не по чужим домам шарил, хотя контрактники, бывшие до Таджикистана в Чечне, говорили и про такое… Ведь главное – это то, что они снова вместе.
– Десяток роз, вот этих!
Трепавшиеся между собой сонные торговки враз примолкли, заслышав командный голос.
– Самые свежие, касатик! – наконец среагировала хозяйка благоухающего ведра и зашуршала оберткой для букета. – Бери, не пожалеешь! Девушка в восторге будет!
– Сколько?
Отдать пришлось побольше, чем Иван рассчитывал, но не отступать же? Света все поймет. А этот букет – только указатель к их счастью, которое обязательно наступит. Руки и голова есть, в жизни Иван тоже теперь кое-что понимал, после того, как поглядел в глаза ее изнанке. Все будет хорошо.
Он так проникся этой мыслью, что не стирая с лица глупой улыбки походным маршем направился прямо к школе, будто собирался вытащить Светку с урока. Только войдя на школьный двор и встретившись взглядом с каким-то прогульщиком, смолившим сигаретку под прикрытием кустарника, Иван остановился, даже смутился немного. А вдруг Светке не понравится, что он сюда явился при полном параде, с цветами? Как бы учителя не засекли, будет крик…
Он уже повернулся, чтобы уйти на время, но на втором этаже вдруг распахнулось окно, а в нем оказалась Светка, точно такая же, как и прежде.
– Иван! Вернулся! Я сейчас!
Света исчезла, в окне появилась седая полная женщина, несколько озадаченно посмотрела на гостя. К соседним стеклам прилипли лица одноклассников.
– Извините, – сказал Иван, чувствуя, как улыбка снова расплывается во все лицо. – Извините!
– Урок ведь идет, – покачала головой женщина. – Неужели подождать нельзя?
– Извините!
Он услышал, как хлопнула входная дверь за углом и бегом кинулся навстречу. О чем они со Светкой говорили, сколько раз поцеловались, Иван и вспомнить потом не мог. Как-то так вышло, что этот кусочек жизни, самый может быть радостный, счастливый ее кусочек, превратился в какое-то радужное, пахнущее свежестью море, в котором он плавал, и вдруг вынырнул в квартире, за столом, с рюмкой в руке.
– Вернулся, Ваня, вот и слава Богу! – Софья Александровна, Светина мама, сморщилась и проглотила капельку водки. Она была маленькой и старой, похожей на тетю Нюру. – Выпила бы полную, Иван, но здоровье не позволяет. Сердце… А тут еще и радикулит. Ты ешь!
Иван опустил глаза и обнаружил перед собой тарелку с вареной картошкой, холодцом, какой-то колбаской… Светка фыркнула, ткнулась лицом в плечо, засмеялась.
– Дочка, ну дай ему покушать! Стыдно так себя вести!
– Мам, ну мы же с тобой сколько раз говорили! В следующем году поженимся…
– Да разве я против? Ваня парень хороший, но тебе еще школу закончить, тебе еще…
Иван не слышал, что говорила Софья Александровна. Он набил себе рот самой вкусной едой на свете и зажмурился, словно кот. Хорошо! Кажется, будущая теща говорила, что лучше бы им жить здесь, в райцентре. Ну конечно, так и будет, сразу после свадьбы. Продать комнату в поселке наверное не удастся… Пусть. Будет работа, будет семья, все будет.
– …вот летом и осенью грибы да ягоды только и выручают, – когда Света на минуту выскочила с кухни, Иван будто очнулся. – И места теперь знаем, свои, можно сказать, охотничьи угодья. Сейчас к нам даже издалека приезжают, специально на рынок. А можно еще не трассе встать, но там страшно, мало ли какие люди попадутся? Заберут и спасибо не скажут… Сегодня тоже в лес идти собирались, да меня радикулит, видишь, прихватил. Ну что ж, дома посидим, твой приезд попразднуем!
– Дома?.. – Ивану не хотелось тут оставаться. Погода хорошая, а на улице вместе со Светкой – это почти наедине. – А может, мы…
– Мы без тебя сходим! – Света вернулась, встала за спиной Ивана, положив руки ему на плечи. – Даже быстрее обернемся. Да, Ваня? Сходим в лес, или ты устал?
– Я… Нет! – в лес со Светкой – да что может быть лучше? Конечно, ни к чему им эти улицы, кафе-мороженое с заляпанными столиками. – Нет, не устал! Идем!
– Подожди, надо маме помочь…
– Идите, я вымою потихоньку… – Софья Александровна с кряхтением поднялась. – Только осторожнее там, Ванечка. Сейчас такие времена, что…
– Что в лес только стар да млад ходит! – засмеялась Света. – Мы все лето бродили, на грибы охотились – там спокойнее, чем в городе! Ну, пока, мамулечка, мы быстро… Ой, Ваня, а сапогов-то у тебя нет! Позавчера ливень прошел, до сих пор в низинках грязно.
– Да ладно… – Иван уже натягивал китель. – Пустяки.

3

До леса дошагали быстро, Света жила на окраине. Она уверенно повела его какими-то тропками, все время без перерыва болтая. Рассказывала и как они с матерью зимой старые вещи перешивали, и как в школе умудрилась по истории пару схватить, и как ее с подругой у ресторана за проституток приняли – про все подряд. Иван сперва пытался слушать, потом махнул рукой, пошел сзади. Свежее дыхание леса быстро выдуло алкоголь, подарило свое особое опьянение. Светка часто потряхивала головой, эта привычка у нее сохранилась с самого детства, и светлые волосы вновь и вновь разлетались по плечам. Она была той же, но и немного изменилась, будто дозрела, налилась… Тоненькая, хрупкая, но женщина. Руки тянулись к ней, но Иван все оттягивал момент объятия, усмехался своим чувствам.
– Вот, – Света наконец остановилась, обвела руками вокруг: – Вот это наша первая полянка. Здесь грибное место, а дальше в низинке ягодники начинаются. Здесь и будем собирать. Благо тут, похоже, никого не было.
– А тропинки? – Иван опустил глаза и понял, что с тропы они уже давно свернули.
– Ты смешной! – покачала головой Светка. – Ваня, ты меня прости, но и правда надо набрать ягод… Денег нет совсем, честно. Завтра бы мама продала пока я в школе, вот и…
– Ну конечно, наберем! Что ты? Я же все понимаю!
– Да?! – Света улыбнулась, будто солнышко выглянуло из облаков, и одновременно немного лукаво. – Тогда ты обходи поляну с той стороны, а я с этой. Кто первым до того дуба доберется, тот и победил! Только чур не жульничать, чтобы полная корзина или полный туесок набрались!
– Так уж и полные?.. – Иван, по грибам да ягодам специалист невеликий, с сомнением поглядел на свою корзину и лежащий в ней с виду небольшой, но весьма вместительный, как он помнил с детства, туесок. – Постараюсь.
– Не ленись!
Света скрылась в зарослях малины. Иван, вздохнув, повернулся к ней спиной и тоже занялся делом. В голове всплыла детская песенка: одну ягодку беру, третью примечаю… Нет, как-то не так… В кителе было не слишком-то удобно, того гляди раздерешь об ветки, да еще эти значки звякают. Хорошо хоть комаров не было – видно, очередная «волна» этих тварей уже передохла, а новая еще не вылупилась из яиц.
Время от времени Иван аукал Светлане, просто так – чтобы услышать ее. Обычно в ответ долетало какое-нибудь поддразнивание: «Работай, солнце еще высоко!» или «Как ты далеко-то еще!». Он почти обогнул поляну, уже вот-вот должен бы выйти на «финишную прямую», повернуться лицом к дубу, и вдруг понял, что увлекся, давно не звал Свету.
– Э-гей!
Тишина. Иван сорвал еще несколько ягод, позвал опять, потом громче. И тут услышал далекий, будто приглушенный чем-то крик. Корзина вывалилась из рук, еще не соображая толком, что делать, Иван рванулся сквозь заросли. Кителя он не жалел, что-то подсказывало, что случилась беда. Но Света не должна была оказаться так далеко!
Под ногами оказалась другая корзина, поменьше. Почему Света ушла? Куда? Он опять услышал крик.
– Стоять!! – взревел Иван, обращаясь к неведомому врагу. – Убью!
Он бежал по лесу, время от времени останавливаясь, чтобы снова услышать Свету, но она молчала. Только бы не медведь! Да пусть и медведь, была бы жива – Иван был готов броситься и на медведя с голыми руками. Треск ветвей слева и сзади, какое-то будто рычание – он развернулся, в три прыжка вылетел к поваленному дереву. Здесь, у вывороченных давней бурей корней, он и увидел Свету.
Она не кричала, хотя навалившееся сверху существо не зажимало ей рот. Видимо, и раньше она вскрикивала чуть слышно, потому и казалось, что звуки долетают издалека. Света просто лежала и смотрела наполненными запредельным ужасом глазами в то ли лицо, то ли морду того, кто ворочался между ее ногами. Ивану бросилось в глаза разодранное платье, а потом он видел только поросшую каким-то серым мехом широкую спину.
Почувствовав удар, оборотень выпрямился, рыкнул и вслепую ударил, скорее даже отмахнулся длинной мощной лапой. Он слышал крики Ивана, знал, что кто-то появится, но уж очень сладкая попалась жертва. Нет, не красота девушки его привлекла, а ее способность ужасаться, падать в пучины страха. Именно поэтому оборотень захотел ее, не убил сразу. Простейшее заклинание, вызывающее ужас, сразу парализовало волю Светланы. Сладко, сладко…
Оборотень снова взревел, с наслаждением провел когтями по груди, животу жертвы, снова прижался к ней, насаживая поглубже. Запах крови, пьянящий, и недоступный восприятию людишек запахи ужаса, доводящие до исступления – изысканный коктейль. Много еды, ведь кроме девушки есть еще и ее друг… Он почему-то не умер, хотя оборотень не просто отмахнулся от него, к удару, способному свалить буйвола, добавилось «заклинание смерти» третьего уровня. А теперь оборотень слышал шорох, будто парень снова вставал на ноги. Странно… Хрустнул под весом насильника бедренный сустав, Света опять застонала.
Иван, почти ничего не видя, опять бросился на проклятую спину, но врага на месте не оказалось. Оборотень понял, что произошло нечто непредвиденное, и мгновенно заставил себя отрезветь. Он отскочил с такой легкостью и скоростью, что Иван почти упал на растерзанную Свету, увидел свое отражение в ее затуманенных, расширенных зрачках. Он повернул голову и успел увидеть окончание превращения – оборотень полностью принял вид медведя, серый мех сменился на бурый, последние человеческие черты исчезли со звериной морды. Привиделось?..
Иван успел вскинуть руки, защищая голову, но удар был слишком страшен. В шее что-то хрустнуло, вокруг затрещали кусты – перелетев через поваленное бурей дерево, Иван, почти потерявший сознание, ударился о землю. Оборотень вскочил на толстый ствол, навис над ним и добил необычайно живучего человека – это не было обычным ударом, лишь дернулись в сторону жертвы когтистые лапы. Можно сказать, оказал человечишке честь – применил к нему заклинание «вырванного сердца». Обычно оборотни убивали так соперников только своей расы или других магов. Если противник не успел защититься магией – редко выживет даже сильнейший боец-оборотень или вампир, гораздо более живучие, чем человек.
Света опять застонала, и медведь опустился на четыре лапы, подошел к ней. Как самка она его больше не интересовала. Пища… Иван не слышал, как хрустели косточки заживо пожираемой, все еще парализованной страхом девушки под зубами твари. Она была вкусна, напоенное ужасом мясо таяло во рту. Когда остались лишь самые крупные, обглоданные кости, медведь вылизал длинным языком траву, подбирая капли крови, и побрел прочь. Он был сыт, пусть второго человека едят муравьи.
Иван очнулся ночью, содрогнулся от холода. Попробовал встать и со стоном повалился – вывихнутая в щиколотке нога безобразно распухла. С трудом восстановив в памяти произошедшее, он стал звать Свету, срывая голос, но ответа не дождался. Завывая от отчаяния, Иван перевалился через дерево и увидел в свете луны почти голый череп, клочки платья, прядь волос, рассыпавшиеся бусы… Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Так – не бывает!
– Что же это, что же это?! – почти сходя с ума, Иван зачем-то стал складывать поближе все, что осталось от его любимой. – Как же это так, Светочка?
Постепенно разум возвращался к нему. Лучше поменьше трогать здесь, хотя уже поздно… Да и какая разница – страшное существо не было обычным преступником! Не было человеком! И еще оно било Ивана чем-то кроме лап, било прямо в сердце… Вот только что-то, ранее лишь иногда едва ощущаемое Иваном во время самых сложных рейдов в горах, на этот раз во всю мощь пробудилось в его теле и разуме и словно рассеяло эту непонятную силу, которая едва не остановила его сердце.
Он выломал подходящую палку, оперся на нее, захромал почти наобум. В кармане изодранного, окровавленного кителя осталась горсть бусинок – он должен был взять с собой хоть что-то… Впереди, между елок, замелькали вдруг огни фонариков, послышались голоса.
– Сюда! Сюда! – позвал Иван и повалился на мох, сотрясаемый рыданиями. – Где ж вы были?!

4

Софья Александровна ждала их до темноты, потом не выдержала, позвонила знакомому милиционеру. Тот уговорил подождать еще несколько часов, уверенный, что Иван просто увез невесту к себе в поселок, но мать Светы оказалась настойчива. В конце концов хмурые, ругающиеся сквозь зубы милиционеры отправились прочесать указанный кусок леса и почти сразу нашли Ивана. А через два часа он уже был в РОВД, больше всего похожем на потревоженный муравейник. Хлопали двери, звонили телефоны…
– Где ж вы были?! – Иван сидел на стуле перед поднятым с постели следователем, сжимая в руках стакан с водой. – Где ж вы были?!
– Ты успокойся… – следователь снял очки, потер переносицу. – Давай-ка без протокола. Тебя никто ни в чем не обвиняет, понимаешь? Анализы сделаны для твоего же блага, чтобы отвести подозрение…
– Что?!!
– Сядь! – следователь хлопнул ладонью по столу. – Мы все понимаем твое горе. Но мы должны делать свою работу, старший сержант! Ты утверждаешь, что преступник был один…
– Это был не преступник! То есть – не человек! – Иван опять вскочил. – Понимаешь, ты?! Он сожрал ее! И он превратился в медведя, прямо на моих глазах, а до этого был, как…
– Ты не видел, как он… Употребил в пищу убитую, – заметил следователь. – Сам же показал: потерял сознание. Завтра на следственном эксперименте все покажешь. Думаю, сейчас с тобой вообще бесполезно говорить. Отправляйся-ка в камеру, там тебе спокойнее будет. И нога отойдет.
– Да ты что, не понимаешь?! – Иван навалился на стол и сзади к нему тут же приблизились два милиционера. – Не понимаешь?! Он же уйдет, уйдет!
– Мы перекрыли дороги, сам видишь: подняли всех. Это же ЧП областного масштаба, и…
– Какие дороги?!! – Иван потянулся к следователю и на него тут же навалились. – Это медведь! Или еще страшнее тварь! При чем тут дороги?! Надо в лес, с автоматами! Дайте, мне, суки, хоть один автомат!
Дикая мысль вырваться из РОВД, самому пойти искать врага, пронзила мозг Ивана. Это, конечно же, было чем-то сродни амоку, безумию, лишающему человека здравой оценки происходящего и предлагающего далеко не всегда оптимальные пути решения проблем. Но Ивана буквально захлестнули воспоминания кровавых картин и той жуткой беспомощности, которую он, подготовленный спецназовец, испытал перед мордой чудовищного врага. И обезумевший Иван стал действовать.
Зажиревших на спокойной службе милиционеров он раскидал легко, несмотря на больную ногу, на гудящую голову. Инстинкты не забылись, он действовал без раздумий и пауз, как во время боя с наркокараванщиками. Разум стал подобием боевого компьютера, выполняющего целеуказание. А вдолбленные в учебке и закрепленные майором Северцевым, командиром их разведывательно-диверсионного батальона, владевшего сразу и «БАРСом», и стилем «южного богомола», навыки рукопашного боя, не раз безотказно выручавшие в ночных атаках на базы боевиков и скоротечных встречных боях во время разведрейдов, и на этот раз запустились безотказно. Крутнувшись на столе, Иван ударом ног снес с кресла следователя, буквально впечатав того в стену. И тут же, сделав полный оборот, прогибом вскочил на ноги. Двое отброшенных им милиционеров еще только вставали, когда Иван оказался рядом и парой точно рассчитанных, дозированных ударов, успокоил этих стражей порядка. Выдернув у обоих из кобур штатные ПМ, сняв их с предохранителя и передернув затворы, Иван рванул дверь, за которой уже слышался топот многих ног. Перекатом преодолев дверной проем, Иван тут же параллельным полу нырком забросил тело за угол и, сделав кувырок, бросился в сторону оружейной комнаты. Дежурившие около нее двое милиционеров в бронежилетах бывали в командировках в Чечне и поэтому рефлекторно вкинули оружие, но сравниться в скорости с Иваном, перешедшим в состояние работы на резервных возможностях, они не могли. Иван открыл огонь на бегу, впрочем, стремясь не убить, а лишь обездвижить дежурных. Пули сразу из двух ПМ, стреляющих самовзводом, попадая в бронежилеты, отшвырнули милиционеров от решетки, закрывающей дверь в оружейную комнату. А затем Иван ухитрился (вот что значит работа на древних рефлексах!) попасть в ствольные коробки АКМов каждого из милиционеров, выведя их из строя. Подбежав к потерявшим сознание от баллистического шока сержантам, Иван стал искать на их поясах ключи от оружейки, буквально физически ощущая, как стремительно утекает время. Не прекращая поисков, он несколько раз выстрелил с левой руки в сторону угла коридора, задержав готовых ворваться на помощь сослуживцам сотрудников РОВД. Но тут один ПМ щелкнул затворной рамой, застывшей в крайнем положении – кончились патроны. Иван уронил опустевший пистолет и перебросил в левую руку ПМ из правой – ключи от оружейки все никак не находились… Из-за угла раздался хрипловатый голос:
– Говорит дежурный по РОВД майор Данильцев. Парень, ключи от оружейки специально хранятся отдельно, так что ты в нее не попадешь. У тебя осталось всего четыре-пять выстрелов. Сдавайся! Ты действовал в состоянии аффекта и это смягчит твою вину. Сюда уже едет группа СОБРа. Сдавайся, у тебя нет шансов. Не делай больше глупостей!
Слова доходили до разума Ивана словно сквозь толстый слой ваты. Но боевой угар уже пошел на убыль и гормонально-эндорфиновая буря в организме стала затихать. Иван осознал, что он только что натворил. Завыв от бессилия и отчаяния, Иван сунул ствол ПМ себе под подбородок и нажал на спусковой крючок. И в тот миг, когда пуля уже начала, ввинчивая свое тупорылое тельце в нарезку, свое неотвратимое движение по стволу, что-то в мозгу Ивана категорически воспротивилось смерти и резко дернуло руку. Вырвавшаяся из ствола пуля, лишь едва царапнув по нижней челюсти, с визгом отрикошетила от потолка, пола и, наконец, застряла в стене. Потерявший сознание Иван этого уже не видел, как и выбежавших из-за угла собровцев, выбивших у него из руки оружие и одевших наручники.

5

Наутро пришедшего в себя Ивана снова вызвали на допрос. Он, успевший многое передумать в изоляторе, держался спокойно, на все вопросы отвечал подробно. Следователь, старавшийся не глядеть допрашиваемому в глаза, быстро закончил, собрал бумаги.
– Образумился, парень?
– Образумился. Снимите наручники.
– Думаю, это ни к чему… Ты хоть понимаешь, что за вчерашнее мы просто обязаны на тебя дело открыть?
– Понимаю. Но я и впрямь был не в себе. Снимите наручники.
– Снять? – следователь посмотрел на плотного, спокойного человека, сидевшего в углу кабинета.
– Ни в коем случае, – усмехнулся тот. – Иван, кого вы вчера видели в лесу?
– Оборотня. Он был как чудовищный, но человек. А потом стал медведем, – ничего другого Иван не сказал бы, даже пообещай ему немедленную свободу. – Он очень опасен. Он людоед. Надо устроить облаву, по всем лесам, срочно. Надо…
– А вы говорите – наручники снимать! – плотный поднялся, допил чай и поставил пустой стакан перед следователем. – Извините, но это наш клиент. Заключение я вам пришлю, ну а пока – забираю.
– Подпишите! – следователь пододвинул какую-то бумагу, и здоровяк не читая ее подмахнул. – Никифоров! Сопроводишь вместе с Захаровым задержанного в область.
– Зачем?! – Иван поднялся, и сразу оказался в кольце сотрудников.
– Ты вчера тут много чего натворил, но задержан теперь не нами. Тебя задерживают вот они, – следователь кивнул на плотного. – Для твоего же блага. Подлечись, успокойся, и возвращайся. Может, мы тебя еще на работу примем, нам здоровые парни нужны. Но только здоровые во всех отношениях, понимаешь? Так что прощай пока, мы тут все от нас зависящее сделаем, а ты, если вспомнишь кого-то, кроме медведей и оборотней, сразу сообщай. Нам передадут.
Иван опустил голову, задумчиво сплюнул между своих замызганных грязью парадных ботинок. Как все изменилось от рассвета до рассвета… РОВД он покинул молча, молчал и по дороге в областной центр. Рядом с ним в машине сидели двое негромко переговаривающихся милиционеров, а плотный ехал рядом с водителем. Кто он? Скорее всего, конечно же, врач-психиатр. Иван твердо решил вести себя спокойно, это единственный путь поскорее выйти на свободу, начать самостоятельные поиски. Но что отвечать, если снова спросят: что ты видел? Не лгать же… Или солгать?
Когда машина остановилась в маленьком, наглухо закрытом дворике больницы, плотный, даже не взглянув на нового пациента, быстро взбежал по лестнице на третий этаж, в свой кабинет. Двигался он на редкость легко, будто весил много меньше, чем соответствовало его комплекции. Первым делом врач схватился за телефон.
– Алло, Семен? Это Вадим Петрович. Ну, как у вас дела, что новенького?
На другом конце провода молодой, спортивного вида парень нацарапал карандашом на бумажке: «Новости у В.П.»
– Да ничего, говорить-то не о чем, – он предложил Вадиму продолжать.
– А мне опять психа подбросили! Занятный парень, говорит, в лесу оборотня видел, представляешь? Правда, вроде бы его девушку кто-то здорово подрал… Совсем, практически, подрал. Сейчас, наверное, пойду с ним разбираться. Пожелаешь мне удачи?
– Обязательно, – парень в Москве быстро писал. – Везет вам на психов…
– Да ладно, можно подумать, в Москве их нет. Впрочем, я тебя, наверное, отвлекаю, прости. Думал, с братом поговорить удастся.
– Нет, он сейчас на выезде. А как будут новости у Александра, я вам сразу позвоню, Вадим Петрович, или он сам. И вы звоните, если что, не стесняйтесь!
– Ладно.
Шифр нехитрый, можно сказать, никакого шифра, но не говорить же в открытую: есть одиночный след! Срочно высылайте ребят, пока не простыл! И все же неправильно это, что приходится болтать по открытой связи о каком-то мифическом брате… Вадим нахмурился, повздыхал, перебирая какие-то истории болезней. Потом снова взялся за трубку.
– Что там новенький?
– Готовим к санобработке!
– Подождите, я переговорить с ним хочу. Это недолго. Я спущусь в пятнадцатый кабинет.
Спустя пару минут Вадим снова оказался перед Иваном. Здоровенные медбратья, не видевшие подвигов старшего сержанта в РОВД, не стали связывать Ивану рук, а наручники милиционеры увезли с собой.
– Выйдите, мы уже подружились! – скомандовал Вадим.
Как только дверь за медбратьями закрылась, он продолжил:
– Иван, я тебя хочу попросить о двух вещах. Первое: не пытайся сбежать. Это только все осложнит, потому что в одиночку ты ничего не достигнешь. Ты не знаешь, где искать врага, как с ним справиться, на знаешь даже, кто он. И второе: в протоколах я прочел, что ты, кроме физических ударов, чувствовал что-то еще. Расскажи поподробнее.
Прежде чем ответить, Иван смерил врача долгим взглядом. Он не удивился. Внутренняя собранность и готовность ко всему напрочь отключила подобные чувства.
– Вы мне верите или это часть лечения?
– Я думаю, что ты не нуждаешься в лечении. Но так здесь думаю только я. Мы еще поговорим об этом, но мне нужен еще день, может быть, два. Тогда я найду еще людей, которые тебе поверят. Не делай больше глупостей. А пока: что ты чувствовал?
Иван еще немного помолчал, рассматривая крупное лицо врача, маленькие светлые глазки, почти бесцветные брови.
– Я чувствовал, как мне словно вырывают сердце. Как будто холодные пальцы схватили его и дернули, со всей силы. Но оно почему-то не оторвалось… Смешно?
– Нет. Спасибо, Иван. Сейчас тебя будут мыть, переодевать, потом покормят – ты уж, пожалуйста, слушайся. И жди меня.
А в Москве в это время информация бежала по каналам Братства. Одиночный след нелюдя – это важно, можно попробовать захватить тварь. Случай людоедства – достаточная причина погнать в область бригаду из ФСБ. Сейчас она срочно формировалась, надо было постараться включить в нее побольше своих людей, и не допустить тех, кто находился хоть под малейшим подозрением в связях с каким-то из нелюдских Сообществ.
Уже вечером, пройдя сквозь выставленное милицейское оцепление, на место трагедии прибыли московские специалисты. Они брали пробы почвы, собирали медвежьи волоски, замеряли всевозможные расстояния, фотографировали… Но по-настоящему важным делом занимались лишь двое: высокий пожилой мужчина в кожаной куртке и совсем молоденькая девушка с фотоаппаратом на шее, не сделавшая ни одного снимка.
– Что думаешь, Наташа? – спросил ее пожилой.
– Оборотень, конечно. Да любой эксперт покажет, что это не медведь! А вот куда он пошел… Я не знаю.
– На северо-запад, – подсказал пожилой.
– Нет, я имею в виду – куда он пошел потом, – уточнила Наташа. – Девушку задрал, наверняка использовав «вселяющий ужас». А ее друга убил чем-то очень сильным. Видимо, «вырывающим сердце».
– Ты думаешь? – скептически приподнял брови ее собеседник. – Нет, Наташа, ошибаешься.
– Почему?
– Потому что этот парень жив.
– Но я… Я уверена, что применялось заклинание «вырывающее сердце». Все остаточные следы в энергетике этого места указывают на это, – нахмурилась Наташа и поежилась. – Может быть, оборотень убил здесь кого-то другого?
– Нет, здесь были только два человека и один нелюдь, – покачал головой пожилой. – В любом случае надо ехать к выжившему парню. Останешься? Нет срочных дел в Москве?
– Останусь, – вздохнула девушка. – Вот только проку от меня… Не понимаю, куда он шел, чего хотел…
– Да не расстраивайся, еще придумаем что-нибудь. Главное, что нет следов его одежды – он сюда не приехал на автобусе, и не уедет. Где-то рядом, чую…
Обедали они вместе с Вадимом в кафе поблизости от психиатрической больницы. Врач не спеша пересказал им все, что успел узнать сам, в том числе и о «холодных пальцах, схвативших за сердце».
– Не может быть! – положила вилку Настя, вяло ковырявшая салат. – Да, Артур Мамедович?
– Все может быть, Настенька. В деле, которым мы занимаемся, быть может все… – устало заметил ее пожилой спутник. – Но что мы так грустим?! Если парень и вправду выдержал такой удар, то это удача, что он у нас.
– Разве так бывает? – не унималась Настя. – Есть предел человеческой выносливости, и…
– Нет такого предела! Есть пределы индивидуальные, – поправил ее Артур Мамедович. – Идем, Вадим, показывай его. Кстати, у тебя есть знакомые журналисты?
– Есть, конечно, у нас город небольшой, – удивился Вадим. – Но я ни полслова…
– И напрасно! Тварь где-то там, в этом Богом забытом райцентре, или в поселках поблизости. В общем, как руководитель операции, я даю распоряжение: используй все возможности, чтобы эта история попала в прессу. И чем желтее пресса, тем лучше.
– Паника будет… – нахмурился врач.
– Да брось, люди газетам давно не верят! Но самое важное, что должно быть в этих статьях: парень жив. И вот-вот выйдет из больницы. И подробно его адрес: где живет, как найти, сколько раз стучать… Ну, ты понял.
– На живца брать хотите? – Вадим переглянулся с насторожившейся Настей. – А не боитесь, что…
– Никто не вмешается, – покачал головой Артур Мамедович. – По опыту знаю, оборотни за своих не стоят, каждый только за себя. А этот еще и одиночка. Но придет обязательно, незаконченное дело – это как оскорбление. Вызов его чувству превосходства. Придет, гадина!
– А если все-таки ему помогут? – упрямился Вадим.
– Тогда мы с Настей это почувствуем и уберем наших людей из-под удара. Не волнуйся, тут командую я.
– Понимаю… – смутился врач. – Просто вы своих людей уберете, а этот парень, Иван…
– Этот парень уже должен был умереть, а он жив, – решительно поднялся Артур Мамедович. – Так что не спеши его хоронить! И пойдем-ка для начала попробуем выяснить, как же он выжил-то.
Вадим пользовался в больнице достаточным авторитетом, чтобы без разрешения главврача провести гостей в бокс к Ивану. Непорядок, нарушение… А куда в России без них? Парень сидел на прикрученной к полу койке, на вошедших посмотрел настороженно.
– Знакомьтесь, Иван! – представил товарищей Вадим. – А это…
Он ожидал, что члены эзотерического Братства используют псевдонимы, но старший, сразу подойдя к Ивану, протянул руку и назвал настоящее имя:
– Артур Мамедович. А это – Анастасия. Фамилии наши тебе ни к чему, бумаг писать не придется. Ты, значит, Иван? Таджикистан, спецназ…
«Больной» молчал, выжидая. Пребывание в закрытом боксе действовало удручающе, больше всего хотелось сейчас дать волю рукам, разбросать отделяющую от двери троицу и вырваться на свободу… Но пока Иван старался верить Вадиму Петровичу.
– Ты чувствуешь, Настенька? – почти благоговейно произнес Артур Мамедович и провел рукой над головой Ивана. – Чувствуешь? Видишь?
– Я только слышала о таком… – пролепетала побледневшая девушка, глядя будто сквозь парня. – У него ведь не было ни малейшей защиты!
– Это, Иван, твои друзья, – решил немного пояснить для подопечного происходящее Вадим. – Ты не волнуйся, не удивляйся…
– Я не волнуюсь, доктор, – наконец разлепил губы Иван. – И не собираюсь удивляться. Но я хочу знать, с кем мы встретились в лесу. Я хочу убить его, и убью, а после делайте со мной что хотите.
– Видишь ли в чем дело… – вздохнул руководитель операции. – Мы представляем здесь некую структуру, которая заинтересована примерно в том же…
– Осторожнее! – вырвалось у Насти.
Артур Мамедович обернулся к ней с успокаивающей улыбкой на тонких губах. Он знал, что она имеет в виду: парень сделал невозможное, выжил после заклинания «Вырывающий сердце». Настя подозревала, что Иван – не человек, а мегаморф, лишь принявший обличье человека. Ей не хватало опыта… Зато Артур Мамедович знал, с кем имеет дело.
– Мне все равно, что у вас за организация, – буркнул Иван. – ФСБ, ГРУ, хоть ЦРУ. Я убью эту тварь. Если вы тоже этого хотите – помогите мне! Дайте оружие, свободу и если можно – транспорт.
– Этого будет мало… – старший протянул руку, будто хотел по-отечески погладить короткие русые волосы Ивана, но остановил ее в паре сантиметров. – В общем так: план остается в силе, но приоритеты меняются, ребята. Этот парень – один из признаков просыпающегося генома человечества, я еще поговорю о нем с Татьяной. Иван ценен для нас не менее, чем оборотень. И все же будем ловить на живца, по другому не выйдет. Мы сейчас уйдем, Вадим, а ты пожалуйста поговори с журналюгами, чтобы утечка произошла… Скажем так, наиболее естественным образом. Я со своей стороны свяжусь с Москвой.
Сказав это, Артур Мамедович повернулся к Ивану и, посмотрев ему прямо в глаза, спросил:
– Ты готов вернуться домой и ждать там прихода оборотня? Узнав, что ты жив, он вернется, чтобы тебя добить, клянусь.
– Оружие! – глаза Ивана вспыхнули мрачным огнем. – Калаш с подствольником – больше ничего не нужно! Хотя нет, еще бы нож хороший… У меня денег сейчас совсем нет…
– С деньгами поможем, не о том речь. Вадим, выпусти его прямо сегодня – это возможно?
– Я конечно помогу Ивану пройти экспертизу, не в первый раз… – задумался врач. – Нет, сегодня не выйдет, главный уедет скоро, вернется поздно… Завтра до обеда реально можно попробовать. Но Ивану придется раз в неделю к нам заезжать – анализы, профилактические беседы, вот так.
– Хорошо. Идем, Настенька. Да! – уже в дверях Артур Мамедович остановился. – Иван, не подведи нас! Слушайся Вадима.
– Так оружие-то дадите?.. – воспрявший духом Иван привстал. – Только с подствольником, он очень сильный, этот гад!
– Нет, оружия не будет! – отрезал старший. – Будешь работать живцом. А уж мы постараемся, чтобы оборотень от нас не ушел, все время будем рядом. Ты, главное, верь, ну и будь ко всему готов. Прощай пока.
Он вышел к ожидавшей его в коридоре Насте, вскоре их шаги стихли. Иван вопросительно посмотрел на врача, тот пожал плечами.
– Ты все слышал.
– Кто это?
– Ты все слышал, – повторил Вадим. – Разве ты слышал, чтобы Артур Мамедович уполномочивал меня тебе что-то объяснять? Ложись и отдыхай, завтра утром тебе надо быть очень спокойным, сдержанным, только не перебарщивай! Я помогу, но если будешь выглядеть таким же мрачным, как сегодня, то главному это не понравится, какими бы не вышли тесты. И вот еще: скажешь, что не можешь толком понять, кого видел в лесу. Тебя ударили по голове, потом еще раз. Скажи: вчера я был уверен, что видел оборотня, а сегодня кажется, что мне все привиделось. «Сам не могу понять, что произошло. Наверное, медведь… Но я не помню!» Вот примерно так. Я буду рядом, следи за подсказками. А сейчас у меня дела.
Когда за врачом захлопнулась дверь, Иван прошелся по тесному боксу, потом кинулся на кровать. Быть спокойным, «нормальным»? Солгать? Он был готов даже улыбаться, чтобы не выглядеть «чересчур мрачным». Только бы выйти, и убить ту тварь. А желание дать в рыло этому врачуге, который думает, что быть мрачным после того, как сожрали твою любимую – признак ненормальности, это мелочь. Про такие желания теперь самое время забыть. Должна быть только одна цель.
Иван заставил себя уснуть, а утром все произошло именно так, как ему обещали. Он подвергся тщательному медицинскому осмотру, потом его долго расспрашивали сразу несколько врачей, в том числе Вадим. Подсказывать не пришлось – Иван выдержал экзамен на отлично. Врачи прониклись к нему сочувствием, кивали.
Наконец Иван вышел на улицу, имея в кармане горсть таблеток, какие-то порошки, завернутые в бумажку, и письменное напоминание о необходимости явиться сюда, в больницу, через три дня. Лекарства отправились в первую же попавшуюся урну. Оставшихся денег вполне хватило на дорогу домой, до жилья Иван дошагал пешком уже в сумерках, дверь открыл своим ключом.
– Ты где пропадал?.. – высунулась с кухни Наталья. – Мы уж думали, подался куда-нибудь, а нам не сказал.
– Да вышла там у меня… История одна.
– Что у тебя с лицом? – сощурилась соседка и Иван только теперь вспомнил о кровоподтеках, покрывавших всю левую сторону. Вот почему на вокзале и в поезде все так косились! – Избили?
– Есть маленько.
Он прошел мимо нее к себе в комнату, хотел закрыть дверь.
– Давай полечу-то! Армен рассказывал, какая-то история в райцентре вышла с милицией… Не у тебя?
– У меня. Не надо меня лечить, Наташа, спать хочу! – попросился Иван.
– Ну, ладно… Да, менты у нас хуже бандитов любого отделают! Будто заняться им больше нечем, как только пьяных ловить… – сделала вывод соседка и наконец оставила его в покое.

6

Прежде всего Иван позаботился об оружии. Поскольку привык, что в бою следует полагаться не только на помощь друзей и коллег, а и своим навыкам и оружию. Поднявшись с постели и зайдя в чулан, Иван принялся искать, что можно приспособить в качестве оружия. Удивительно, но в захламленном дальнем углу он нашел сварочную пасту, которую покупал еще до армии. Срок годности уже истек, но скорее всего, она еще вполне могла при горении давать достаточную температуру. Отыскав еще несколько арматурных прутьев, оставшихся, видимо, от какого-то ремонта, и напильник, Иван зажал в находившихся там же тисках прут и стал его затачивать. Доведя один из концов прута до сравнительно острого состояния, Иван обмотал арматурину медной проволокой, густо обмазал проволоку сварочной пастой и с усилием вставил получившийся «бутерброд» в обрезок водопроводной трубы. Потом вертикально зажал трубу с торчащим из нее прутом в тиски, вставил прилагающейся к пасте запальный шнур и поджег. Отойдя на пару шагов, Иван прикрыл глаза ладонью и стал смотреть, как из трубы полетели искры и забил фонтан огня. Спустя примерно секунд сорок, когда маленькое «извержение вулкана» прекратилось, Иван подошел и увидел, как расплав меди прочно закрепил арматурный прут в трубе. Теперь оставалось только обернуть другой конец трубы изолентой, чтобы получилась острога, достаточно прочная и в то же время острая. А спустя еще полчаса усилий, вновь использовав остатки сварочной пасты, Иван соорудил себе из двух обрезков водопроводных же труб и обрывка цепочки, которыми обычно крепились ручки к сливным бачкам старой конструкции, некое подобие нунчаку. Этим оружием он, благодаря майору Северцеву, научился довольно-таки неплохо владеть. Взяв острогу и нунчаку, Иван принес их в свою комнатушку и, приспособив так, чтобы из любой точки комнаты мог до них дотянуться одним прыжком, стал терпеливо ждать, читая старые журналы «Вокруг света», которые выписывала, царство ей небесное, его мать.
Уже ночью явился с каких-то подработок Армен и они с Наташей принялись негромко разговаривать на кухне. Иван особо не напрягаясь мог разобрать свое имя и предположил, что новости наконец распространяются. Придется попросить другой одежды у соседей – китель изодран, заляпан кровью, да еще каждая бабка будет знать о «парне в форме, у которого в райцентре девку медведь сожрал». Подумав об этом, Иван сообразил, что еще не придумал, как брать с собой оружие, выходя из дома. Понятно, что острога отпадала. Оставались только нунчаку. А значит надо придумать, как закреплять их под одеждой, чтобы и видно не было, и выхватить можно было одним движением. Подумав немного, решил, что лучше всего сделать из не очень прочной веревочки петлю, которую можно будет накинуть на плечо, потом одеть сверху куртку, а нунчаку перебросить через петлю так, чтобы висела на цепочке. Тогда в случае чего одним рывком порвав петлю, сразу получаешь оружие в руки. Поэкспериментировав, Иван сделал, наконец, петлю нужной длины и прочности.
Было уже поздно, Иван, завершив необходимые приготовления к встрече врага, решил выспаться. Положив рядом с собой под одеяло и острогу, и нунчаку, он прикрыл глаза и обратным счетом заставил себя успокоиться, очистить голову от мыслей. И все же, уже проваливаясь в сон, подумал невесело, что ему, видно, на роду написано спать в обнимку с оружием, а не с любимой девушкой.
Утром, когда Иван толкнулся к Наталье, ее дверь оказалась заперта. Раньше-то он всегда просто приоткрывал ее немного и спрашивал разрешения войти, а теперь вот… Значит, Армен рассказал ей немало. К удивлению Ивана, и сам сосед тоже оказался дома.
– Здорово! – подтягивая тренировочные штаны он выскочил в коридор и тут же отступил на шаг, увеличивая дистанцию. Глаз Армен не поднимал. – Как дела?
– У тебя старая одежда есть какая-нибудь? Мне бы переодеться… Ну, хотя бы сверху куртку какую-нибудь накинуть. Китель порвал, а свитера старые малы.
– Найдется, – просветлел Армен. – Наташа! Дай что-нибудь Ване, слышала?
Ивану досталась потертая джинсовая куртка и залатанные под коленом брюки. Посмотрев на себя в зеркало, Иван от чужих штанов решил все же отказаться: подумалось, что оборотень, который должен его искать, может не узнать жертву. Вот только как же он, такой большой, голый, лохматый, придет в поселок?.. Странные люди в больнице ничего не сказали на этот счет.
Проверив свой небогатый арсенал, Иван услышал, как хлопнула входная дверь. Подошел к окну и увидел, как Армен, держа в каждой руке по чемодану, повел всю семью в сторону дороги. Решил, видимо, на время примириться с тещей, только бы не оставаться в квартире с психом… Наталья несколько раз оглянулась на окна, но Иван спрятался за пыльную штору.
– Ну и молодец, – вслух одобрил он поступок Армена. – Мало ли кто сюда за мной придет… Только бы не обманули.
Сомнения лезли в голову. Может быть, это были врачи, провели с ним какой-то хитрый сеанс терапии? Только не это! Уже собираясь выходить, Иван сообразил, что обычный кошмар этой ночью не пришел, да и в больнице гортанные голоса не искали его в «зеленке». Новый ужас вытеснил старый.
Старухи, кучкой собравшиеся у здания почты, действительно проводили Ивана настороженными взглядами. Их курткой не обманешь! Да и знают его в лицо наверняка, им делать больше нечего, как соседей обсуждать. Иван обошел «новые» дома стороной, по тропинке через овраг вошел в лес.
Тут не то что в райцентре, выбор небогат: одна тропинка уводит к станции, за три километра, другая к городу, эта куда длиннее. Иван поразмыслил, куда ему направиться, и решил, что лучше сходить сперва в одну, потом в другую сторону. Мысли он гнал из головы, старательно считая шаги и поглядывая на часы через каждую тысячу. Хуже всего ждать – хуже даже, чем догонять.
Медленно приближался вечер. Иван упрямо бродил по лесу, несколько раз возвращался к дому и делал там крюк, а потом снова уходил за овраг, приглашая неведомого врага к преследованию. Ничего не происходило. В три часа ночи он решил, что слишком устал и теперь не готов схватиться с могучей тварью.
На кухне оказалась незамеченная с утра записка от Натальи: она оставила в холодильнике еды, объясняла, что надо съесть сначала. Перекусив, Иван не раздеваясь лег на пол, под окно, и забылся в тревожной дреме. Сны опять не пришли, таджикский кошмар оставил его. Но не снился и оборотень, просто потому, наверное, что существовал наяву, где-то рядом, и был страшнее всего, что прежде видел старший сержант. Страшнее и ненавистнее.
Перед рассветом стало зябко, ныла от долгого неподвижного лежания на голых досках спина. Иван умышленно ничего не подстелил – не хотелось делать для себя ничего. Ему не должно быть удобно теперь, когда умерла Света. Прямо на его глазах… А он ничего не смог сделать. Ни-че-го!
Иван сел, обхватил руками колени. Хотелось курить – зачем-то начал в учебке, потом бросил, а след остался. Даже не покурить, а просто занять чем-то руки и губы, отогнать наседающие мысли. Не думать! Иначе можно сойти с ума.
За окном раздался шорох. Близкий, будто какая-то белка вдруг забралась по стене дома к окну второго этажа. Затаив дыхание, Иван чуть отполз в сторону – неужели? Тварь смогла бы влезть по стене, у оборотня крепкие когти. Смущала только почти полная бесшумность гостя. Еще шорох, ближе. Потом будто что-то царапнуло жестяной карниз. Подтянув к себе острогу, Иван приготовился выставить ее вперед и насадить незваного гостя на острие прямо в тот миг, когда он полезет через окно. Странно было то, что, читавший одно время в библиотеке части неведомо как попавшую туда газету «Тайная власть, незримая сила» про силу и жизнестойкость оборотней, сейчас Иван совершенно ничего не боялся. Переполнившая, буквально затопившая его душу и разум ненависть просто не оставила места страху. Он жаждал мести!
Еле слышно дрогнуло стекло – кто-то притронулся к нему с той стороны, чуть нажал. Окно закрыто – Иван мысленно выругался себя за непредусмотрительность. Кто же так гостей встречает?! Далеко, в «частном секторе» залаяла собака. Иван вдруг почувствовал, как в груди натянулась струна. Неужели все-таки появился страх?.. Нет, он не боялся, но страх был, он словно жил отдельно от сознания парня. И очень хотел проникнуть ближе к сердцу, обхватить его, сжать… Почти как тогда, в лесу!
Иван чуть передернул плечами и избавился от неприятного ощущения. Он упер конец остроги в щель между рассохшимися досками пола, чтобы в нужный момент вздернуть ее вверх и насадить ввалившегося в комнату оборотня – в его представлении он должен был поступить именно так. Но тварь продолжала возиться снаружи, послышался тихий, противный скрип. Потом щелчок, почти сразу еще один, и окно распахнулось!
Когти оборотня раскрошили раму, добрались до шпингалетов – понял Иван. Темная крупная фигура по высокой дуге взлетела прямо под потолок и, перелетев вздернутую Иваном вверх острогу, обрушилась прямо на диван, одним ударом лапы вспоров обшивку. Иван крутнулся на полу и попытался острогой ударить врага в спину. А тот, уже понявший, что противник ждал его, с немыслимой скоростью развернулся и Иван почувствовал, что какая-то сила отшвырнула его в дальний угол, туда, где стояли ящики с Арменовым барахлом. Но ведь противник его ничем не ударил, даже не коснулся!
Еще падая, Иван видел, как рухнула под могучим ударом дверь в комнату. Она была открыта, но тот, кто стоял за ней, обладал такой мощью, что проще и быстрее оказалось ее вышибить. Нет, дверь даже не рухнула – она пролетела через комнату, громко хлопнула о голую стену и развалилась! Будь она из ДСП, а не из крепких досок, новый участник ночных событий просто прошел бы ее насквозь.
Их оказалось несколько, но сколько – Иван определить не мог. Словно в замедленном фильме он продолжал падать, а несколько фигур метнулись к дивану, окружив оборотня. Появление новых врагов не смутило нелюдя, не заставило замереть в замешательстве. Оборотень сразу попытался прорваться обратно к окну, но появившиеся в комнате фигуры оказались еще быстрее. Оценить произошедшее в течение буквально полутора следующих секунд Иван просто не сумел, все слилось перед ним в размазанный калейдоскоп движений нескольких тел. Немыслимо быстрая схватка завершилась еще до того, как его падение на ящики наконец кончилось. Иван тут же вскочил, внезапно почувствовав резкую боль в грудине, и оказался лицом к лицу с двумя мрачного вида парнями.
– Где выключатель? Свет включите! – негромко приказал Артур Мамедович, входя в комнату. – Молодцы, ребята.
– Да он почти не рыпался… – пробасил один из этих странно быстрых бойцов, протягивая руку и включая лампочку. – Тихо все прошло.
– Мы с Настей его придержали, но все равно вы молодцы. Отлично.
Артур Мамедович нагнулся над спеленутым широкими ремнями оборотнем, поводил руками у него над головой. Тот дернулся, будто от боли, обмяк.
– Вот так… Не больно-то важная птица, но нам очень нужная. Охотник-одиночка нашелся! Спустите сами вниз?
– Не обернется? – с опаской поинтересовался второй боец, берясь за задние лапы покрытой серым мехом твари.
– Не обернется, берись смело. Настя вас проводит до машины, так что все в порядке. Он сейчас в промежуточной стадии, ему так удобнее было с окном разобраться. А уже в комнате он просто не успел… Тем лучше, Ваня, – старший обернулся к застывшему в стойке Ивану, – он ведь снова тебя заклинанием шарахнул. А ты опять на ноги встал – прям как былинный добрый молодец! Голову-то не ушиб, ребра целы?
– Заклинанием? Магией, что ли? – переспросил Иван. – Ну ни хрена себе! А куда вы его теперь забираете?
– У нас тут есть одно уютное местечко, где мы с ним и потолкуем… В городке, забыл, как он называется. Едем с нами.
– Зачем? Я его здесь убью! – Иван шагнул к выносившим оборотня бойцам, но Артур Мамедович загородил собой дорогу.
– Убивать его не нужно, ты это скоро поймешь. Ты теперь все поймешь, Ваня, потому что другой дороги у тебя нет.
– Какой дороги?.. – врага уносили и Ивану все труднее было сдерживать ярость. – Он же Светку убил! Сожрал, а сначала… Тварь!
– Успокойся! – старший вскинул длинные руки и будто ватная стена возникла перед парнем. – Ты убедился, что мы твои друзья? Поверь, если бы все зависело только от меня, то я бы немедленно сам придушил гадину. Но есть твари куда страшнее этой, и нам нужно как можно больше о них узнать. Такой оборотень, одиночка, не поддерживающий контактов с сородичами – настоящий подарок. Ты все поймешь… Идем в машину, это недалеко.
Пытаясь стряхнуть с себя какое-то странное чувство умиротворенности, обволакивающее мозг, Иван прихватил куртку и вышел за Артуром Мамедовичем на лестницу. Здесь ему стало легче, если только можно так назвать состояние, в котором у Ивана ненависть в буквальном смысле клокотала в горле, а разум при этом пребывал словно в наркотическом трансе (Иван мог сравнивать – во время службы он несколько раз пробовал курить «план»). Он попробовал стряхнуть странное оцепенение и это почти удалось. Но только почти, сил не хватило.
– Какой ты прыткий! – с непонятной, ласковой интонацией пробормотал Артур Мамедович, опять поднимая руки и совершая странные пассы. – Совсем ничего на тебя не действует, не удержишь… Иди вниз, вниз!
Машина оказалась в сотне метров, за соседним домом. Это был большой фургон с надписью «Ветеринарная инспекция». Появись он здесь днем, все старухи только и судачили бы о том, что у кого-то собака взбесилась. Иван вслед за старшим забрался в кузов, обнаружив там кучу аппаратуры, четырех крепких ребят, двух из которых он уже видел, кресла и странное приспособление, на котором с помощью металлических тросиков растянули оборотня. Над ним совершала руками пассы уже знакомая девушка Настя. Она на миг обернулась:
– Привет, Иван! Рада, что с тобой все в порядке.
– Кто вы такие? – хмуро выдавил из себя Иван, он все еще боролся со странным воздействием Артура Мамедовича. – Из какой конторы?
– Узнаешь! – старший помог бойцам закрыть двери и опустился в одно из кресел. – Садись, Настенька, хватит уже. Доберемся до базы, а там примемся за работу всерьез.
Иван постоял еще немного, оглядываясь. По стенам кузова висело несколько автоматов и знакомых снайперских винтовок. Бросились в глаза установленные в углах камеры.
– Я хочу знать, куда я еду! И куда вы забираете эту тварь! Я должен убить его!
– Агрессивен… Я понимаю, Ваня, понимаю, – Артур Мамедович похлопал ладонью по креслу рядом с собой. – Садись. Сережа, налей ему чаю!
– Я ничего пить не буду, я…
– Будешь, будешь, – пообещал Артур Мамедович, снова начиная свои пассы.
Иван не видел, как за его спиной синхронно движутся руки Насти.
– Удивительно… – пробормотала она.
– Да не так уж, – заспорил старший. – Редкость, конечно. Но я уже видел таких парней. Крепкий орешек.
– Крепче меня? – ревниво спросил Сергей, с помощью быстрых, точных движений готовя напиток в трясущейся машине.
– Прости, Сереженька, но крепче. Есть способности, которые мы пока не умеем тренировать… Вот, например, кулинарные. Зачем столько коньяка плеснул?! Там же травы, оболтус эдакий, а ты весь эффект ломаешь!
– Простите, Артур Мамедович, машину тряхнуло… – сконфузился боец, который про себя считал, что главным и единственным важным компонентом «чая» является именно коньяк. – Вот, готово.
Иван опустился в кресло, мутными глазами посмотрел на старшего. Тот протянул ему стаканчик.
– Пей! Пей и верь нам, мы друзья!
– Я хочу знать… – Иван отхлебнул. – Кто вы?
– Зрячие братья. Твои братья. Мы все, даже Настя, – Артур Мамедович спокойно улыбнулся. – Пей до дна… Ты крепкий, нужный нам парень, Ванюша. И ты еще будешь убивать вот таких тварей, и других тоже. Это я тебе обещаю, не волнуйся.
– Я хочу убить этого… – все еще боролся Иван, но на глазах его блеснули слезы. – Он Светку… Невесту мою… А она еще школу даже не окончила…
– Ты это запомни, – посерьезнел старший. – Помни, не забывай. А об остальном на базе поговорим, пока ложись, подремли.

7

По приезде его разбудили, и Иван почувствовал себя неожиданно бодрым, уверенным. Откуда-то пришла убежденность, что люди, захватившие оборотня, знают, что делают.
«Да и не справился бы я с ним один…» – мысленно признался себе Иван. – «Хотя, может быть, так было бы даже и лучше…»
Боль мучила по прежнему, но теперь с ней соперничало любопытство. Кто эти ребята? Что за тварь лежит на странном станке, который по рельсам скатили на землю? Иван спрыгнул из кузова вниз, попробовал сообразить, где находится, но, хотя уже светало, не узнал места.
– А это еще кто?! – вдруг раздраженно буркнул беседовавший с Артуром Мамедовичем здоровенный бородатый мужик, похожий на образ сибирского купца или казака, какими их привыкли изображать в кино. – Тот самый?!
– Да. Я же говорю: парень изумительный!
– Изумительный, я верю, но сюда-то зачем его тащить?! Ты смотри, сколько людей сразу спалилось!
– Да он же наш, Илларион, я не ошибаюсь! – оправдывался старший – или теперь уже не старший? – На его глазах все случилось, пойми. Состояние соответствующее, да еще агрессии вагон, было где и до этого ей накачаться. Ну куда бы он делся? Только в психушку, или того хуже. Ты посмотришь сам – еще спасибо скажешь.
– Не скажу! – упрямо вздернул вверх бороду Илларион. – Развели детский сад! Хоть бы маски на людей надел! А если не подойдет? Что тогда?
Иван подошел, встал перед негодующим мужиком. Он не привык, чтобы за него отвечали другие.
– Что это вы обо мне говорите так, словно меня здесь и нет! Кто вы вообще такой?
Илларион сначала даже опешил, а потом усмехнулся сквозь бороду.
– Да ты сам-то кто такой?! Нет, это ж надо! Только прибыл, не знает еще, куда, а уже вопросы задает!
– Я – жених той девушки, которую сожрала эта тварь. И я должен эту гадину убить. А еще я хочу знать, что у вас тут за Братство?! – выпалил Иван на одном выдохе.
– Вот о чем я тебе и говорю, Артур! – Илларион отвернулся от Ивана. – Ты ему наплел черти что, и вот он уже вопросы задает! Не всякий нам подходит, пойми, даже и со способностями!
– А надо так сделать, чтобы подошел, – Артур Мамедович был не менее упрям, чем его начальник. – Будем работать.
– Чем же я вас не устраиваю? – поинтересовался Иван.
– Горяч больно! –отрезал Илларион. – А мы тут не в игры играем! Все, хватит на улице шуметь, пошли внутрь… – он первый зашагал к бедного вида домику, на ходу продолжая отчитывать Артура Мамедовича: – Меня не подождал, на задержание полез с пятью бойцами, не считая девчонки-стажера…
– Она – талант! Большой талант, силища!
– Тебя послушать – все вокруг таланты. Хорошо еще, что все обошлось… Парня этого приволок – ну зачем? Обработали бы не спеша, рассмотрели…
– Я же объяснял! – всплеснул руками Артур Мамедович.
– Объяснял он…
Иван беспрепятственно прошел в комнату, по стенам которой громоздилась аппаратура, еще сложнее, чем в кузове фургона. Возле нее сновали люди – и крепкого вида ребята в камуфляже, и еще какие-то в белых халатах.
– Я его успел немного «принять» по дороге, – похвастался старший группы. – Взгляни, Илларион!
Он вставил куда-то крошечную кассету и тут же загорелся экран большого телевизора – по крайней мере Иван полагал, что это телевизор. Оборотень лежал, растянутый на странном «станке», и парень впервые смог как следует рассмотреть его морду. Почти человеческая, только челюсти вытянуты вперед, а глаза будто провалились, спрятались глубоко под тяжелыми надбровными дугами. Нечеловеческие глаза.
– Тварь… – прошипел Иван. – Перед смертью Света вот это и видела…
– Это, Ваня, враг. Это не человек, нелюдь это. Чужой. Тот, кто убил твою невесту, – произнес Артур Мамедович.
И снова раздался его голос: на этот раз через динамики:
– Назови свое Сообщество!
Оборотень прорычал что-то неразборчивое, говорить лучше ему не позволяла пасть.
– Южный клан, – пояснил старший группы. – Потом поговорим с ним еще, уже в человеческом обличье, а пока он сдал нам расположение опорных точек. Турция, Ближний Восток… Все совпадает с прежде известными данными. Но пришел мальчик с востока, так что знает и о тамошних порядках, а это интереснее…
– Контакты с другими Сообществами? – сразу спросил Илларион, вполглаза наблюдая за допросом на экране.
– Пока молчит, но я чувствую, что были у него контакты… Я ведь его по-походному, на растяжку взял.
Тварь на экране молчала, а потом удерживающие ее тросики вдруг натянулись и раздался громкий, захлебывающийся вой. Как же Иван не проснулся?!
– Сделайте потише! – потребовал Илларион.
– Что за Сообщества? – спросил Иван. – Я хочу, я должен все знать.
– Ну что, теперь веришь, что таких нелюдей нельзя убивать без допроса? – усмехнулся Артур Мамедович. – Теперь понял? Их много, Ваня. Идет война, и нам нужны такие солдаты, как ты.
– Я готов, только…
Дверь в смежную комнату распахнулась, оттуда выглянула Настя.
– Завтракать! Давайте все сразу, раньше сядем – раньше выйдем!
Бойцы и техники мгновенно оставили свои дела, заспешили к столу. Дверь закрылась, в комнате остались только Артур Мамедович, суровый Илларион и Иван. На экране продолжался допрос нелюдя, но слов Иван почти не мог разобрать, а иногда, похоже, говорили не по-русски.
Кто это? Неужели инопланетянин? Но Артур Мамедович говорил о каком-то Южном Клане, о Сообществах… Они называли его «оборотнем», и упоминали других, еще более страшных тварей. Иван присел на стул, обхватил руками голову.
В этот момент все и случилось. Стена вдруг словно раскололась от могучего удара, выломавшего кирпичи старой кладки. Последовал еще один удар и почти сразу в помещение ввалился медведь. Вот только двигался этот медведь необычайно стремительно и осмысленно – ловко ухватил тяжелый, уставленный блоками стол и метнул его в людей, а потом бросился к выходу.
Инстинктивно упав на пол и перекатившись, находившийся ближе всех к двери Иван избежал железного града посыпавшейся аппаратуры, а потом вскочил, чтобы остановить оборотня. Любой ценой! Пусть он порвет его одним ударом, все равно! Он еще успел услышать, как голос Иллариона проревел что-то типа: «Твою мать в душу коромысло!», когда морда медведя оказалась совсем рядом. Нелюдь словно проглотил разделявшее их пространство, и Иван уже приготовился умереть, ценой жизни задержав эту жуткую тварь хоть на мгновение, когда оборотень вдруг на миг остановился, словно в недоумении. Спустя долю секунды Ивана словно перышко отшвырнуло к стене, а на пути оборотня оказался словно мерцающий от скорости силуэт. И хотя казалось, что стремительную и тяжелую тушу ничто уже не сможет задержать, возникший боец не только остановил, но и, увернувшись от трех стремительных ударов двух верхних и нижней лапы (ни фига себе медведь! – подумал Иван), встречным ударом сразу двух рук отшвырнул тварь на середину комнаты. И сразу же атаковал сам. Что он делал и как, Иван следить просто не успевал, в мешанине двух сошедшихся в смертельном танце тел все было слишком стремительно для его восприятия. Лишь изредка он успевал поймать образы чего-то похожего на известные ему приемы рукопашки, да и то уже после их завершения. И пожалуй только сейчас Иван понял, насколько он по своим кондициям уступает этой твари, а тем более ведущему с ней бой парню.
В комнате уже стало полно ребят в каком-то необычного покроя камуфляже, вооруженных также неизвестным Ивану оружием. Но их вмешательство не потребовалось: человек, отпихнувший Ивана и тем самым, безусловно, спасший ему жизнь, замедлил скорость своих движений и замер перед застывшим нелюдем. Тот зашатался и вдруг упал на передние лапы, вновь став похожим на нормального медведя. И тогда застывший перед ним человек нанес два быстрых и внешне легких, словно едва коснувшихся головы и шеи оборотня удара, после которых тварь мягко завалилась на бок и замерла. К ней тут же стремительно рвануло сразу четверо парней в камуфляже и принялись «пеленать» лапы чем-то типа широкого серебристого скотча.
Иван медленно поднимался с пола. Ноги дрожали, а во рту словно наждаком потерли. Он чувствовал себя глупо – уложивший оборотня боец, принадлежавший к какой-то незнакомой школе, двигался настолько быстро, что нечего было и пробовать ему помочь. Да человек ли этот парень? Люди так двигаться просто не могут!
– Это наши, – словно услышав его мысли, с гордостью сообщил Артур Мамедович. Он поднимался с пола, утирая к разбитого лица кровь. – Эк он нас, оборотень-то…
- Бардак! – взревел Илларион и обратился к стоявшему с флегматичным видом рядом с уже опутанным серебристой лентой оборотнем спасителю ситуации:
- Руслан! Ты его, надеюсь, не убил?
– Да жива, жива ваша тварюга. Я ж не мальчик, понимаю, – спокойно ответил тот, кого назвали Русланом.
А Илларион продолжал бушевать:
- Кто был с нелюдем?!
– Я… – через пробитую стену в комнату вошел Сергей, он был бледен, обеими руками держался за живот. – Обратился он, я отвернулся – а он обратился… Мгновенно! Я не успел и не удержал…
– Врача! – крикнул Илларион. – Настя, ну как же так?
– Он на растяжке был, уже в стационаре, – заступился за девушку Артур Мамедович. – Не должен был тросы порвать…
- Не должен был! – передразнил Илларион. – А порвал! Всему персоналу временной базы выношу предупреждение – расслабились вы тут. Даже «обманку» рядового, в общем-то, оборотня распознать не смогли! Нет, надо все переделывать, всю структуру менять, ответственность увеличивать… А ты чего тут стоишь?! – на пути ему попался Иван. Впрочем, Илларион исхитрился мгновенно успокоиться: – Видишь, что творится? У нас такие враги, что с ними глаз да глаз… Будешь помогать?
– Как же я помогу? – вздохнул Иван. – Я в аппаратуре не разбираюсь, про нелюдей ничего не знаю… Да и драться, выходит, тоже не умею. По сравнению с вашим Русланом я полный ноль!
– А вот тут ты не прав. Руслан, конечно, боец сильный. Но ты можешь стать не хуже. Вопрос подготовки. А потенции у тебя есть, есть!
– Правда?! Я готов, я хочу убивать этих тварей!
– Значит, будешь учиться их убивать! – Илларион протянул широкую ладонь: – Моя фамилия Угрюмов, буду твоим крестником в Братстве, как и для многих. А ты – молодец!
– Почему? – не понял Иван.
– Вот потому, – Угрюмов кивнул на экран стоявшего в углу прибора. – Видишь график? Зашкалило аж от магии, и все это «богатство» на тебя пошло, вон как вектор вытянулся…
Все еще ничего не понимая, Иван смотрел на прибор, который ничего кроме осциллографа ему не напоминал.
– Магией он тебя снести хотел, – подошел Артур Мамедович. – И ударил так, что обычного человека в лепешку бы размазало. А ты опять выжил, и получается у тебя это все легче с каждым разом. Адаптация.
– Что – получается? Я ничего сделать не успел.
– Оборотень остановился перед тобой, удивился, – пояснил Илларион. – Вот потому ребята и успели. Ты должен был не просто умереть, а улететь в угол, клочками! Ведь мы бы не успели тебя прикрыть. Но ты даже ничего не заметил… Без тебя сейчас оборотня гнали бы по улицам, и неизвестно, догнали ли бы… Могли пострадать люди, да и с секретностью возникло бы множество проблем. Виноват во всем, конечно, я – не подумал, что аппаратура экранирует излучения, не почувствовал, как он ударил заклинанием Сергея. А Сергей не то что ты, он вообще мог погибнуть… Ладно, меня тоже есть кому наказать. Так что, Иван, готов ты учиться, чтобы выжить в этой войне?
– А она уже идет?
– Пока… Можно сказать, что нет. Нет большой войны, – нахмурился Угрюмов. – Будем надеяться, что и не будет. Но сил нам нужно много, и куда их применить – тоже найдется.
– Я поклялся отомстить за Светлану, или умереть, – сказал Иван, глядя в глаза бородачу.
– У тебя будет возможность исполнить клятву. Иди сейчас помоги ребятам грузить аппаратуру – хватит тут прохлаждаться, если, фактически, уже зачислен в Братство… Общий сбор! Гасымов, вызывай вертушку! Улетаем в Школу.
Угрюмов пошел командовать сборами, явно изменив первоначальным планам. Немного еще постояв, Иван почесал затылок. Похороны скоро… Если, конечно, Софье Александровне отдали то, что осталось от дочери. В кармане несколько бусин… Старушка осталась совсем одна, а у нее сердце, радикулит…
– Иди, Ванюша, иди! – мимо прошел Артур Мамедович с трубкой мобильного телефона у уха. – У меня все координаты записаны, Вадим навел справки. Подбросим деньжат, присмотрим…
– За кем? – быстро спросил Иван.
– За мамой твоей Светы. И, кстати сказать, за могилами твоих родителей. Мы твои друзья, Иван, мы должны помогать друг другу.
Гасымов отошел, и Иван медленно двинулся за ним. И только потом осознал, что Артур Мамедович почувствовал его мысли! Обалдев от этого открытия (хотя, казалось, его уже ничто не должно было бы удивить), Иван будто очнулся и пристроился к цепочке бойцов, которые передавали друг другу блоки какой-то электронной аппаратуры, загружая их в фургон. Он все еще многого не понимал, но знал твердо, что жизнь его с этой минуты кардинально изменилась.

1

Гасымов вспоминал, как он нашел Настю и вдруг очень ясно осознал, как удивительно много общего у появления в Братстве одной из сильнейших магов и одного из лучших, наиболее приспособленных к бою с нелюдями, воинов. Да, общего было действительно немало, только девушка попала в Братство раньше.
В ту пору Артур Мамедович Гасымов имел роскошную черную шевелюру, которая так сильно поредела и поседела за последующие годы. Да и от акцента не успел толком избавиться, хотя отчаянно боролся с ним, так же как и с привычкой размахивать руками. Стоило раскрыть рот, и руки, будто неотъемлемая часть речевого аппарата, сами взлетали в воздух.
– Татьяна, ну как ты не понимаешь?!
– Успокойся! – общаясь с ним, Алферьева, будто в противовес южанину, становилась даже чересчур сдержанной для москвички, говорила ровно, не меняя выражения лица. – Артур, мы не можем врываться в чужую жизнь, тыкая удостоверениями.
– Но она совсем одна! Ей трудно, понимаешь? Случиться может что угодно! В любой момент! А мы сидим и смотрим, да?
– Никто не сидит, я уже запросила разрешение на активное вмешательство.
– Ты – запросила! – Гасымов вскочил, патетически воздел руки. – О, Всевышний, она «запросила»! У кого, Таня? У Аллаха, наверное, и запросила, да?
– Я не могу принять решение сама, во всем должен быть порядок. Сейчас время не то, чтобы вмешиваться в ситуацию открыто. Вокруг полным полно чужих глаз, и…
– Мы в разнесчастном глухом районе!! – почти завопил Артур. – В разнесчастном глухом районе разнесчастной сибирской глухомани! Кого ты тут боишься?! Да здесь никто ни на что внимания не обращает, каждый думает только как сегодняшний день прожить!
Разговор происходил в самом начале нового века. Перемены, произошедшие в жизни страны за последнее десятилетие, спутали карты Братства. Увлеченные своими проектами, борющиеся с нелюдями, зрячие братья не имели достаточно сил, чтобы биться сразу на два фронта. И в результате вместе со всеми оказались «у разбитого корыта», не смогли защитить Россию от кошмарных изменений как в материальном, так и, что куда хуже, нравственном состоянии общества. Американская и европейская общины лишь разводили руками: они не имели полномочий вмешиваться в трагический ход событий. Хотя могли бы остановить деятельность некоторых своих государственных структур… Но это значило проявить себя, то есть – рисковать прежде времени ввязаться в конфликт с нелюдями. А ведь существовали совершенно определенные подозрения, что мир изменяется именно с их подачи. Очень тонко, очень исподтишка, через подставных лиц среди людей – но не самими людьми.
– Артур, нужно потерпеть совсем немного. Разве я отказываюсь помочь девочке? Просто все надо делать постепенно.
– Зачем, э? – Гасымов подбежал, навис над сидевшей в глубоком кресле Алферьевой. – Зачем?! Один звонок, и сюда прилетят наши ребята из Тюменского КГБ, заберут ее – и все! И никто не вспомнит! В конце концов, применим специальные средства!
– Кому понадобится, тот вспомнит. А магическое воздействие, несмотря на все твои политкорректные иносказания про «специальные средства», может оставить следы, которые нелюди сумеют ощутить, – нахмурилась Татьяна. – Артур, ты как ребенок, честное слово! Кстати, у нас и не КГБ давно уже… Ты газеты хоть иногда читаешь?! Приедут ребята, а потом – что? Статьи в газетах? Звонки в Москву, если не в США, от «доброжелателей» местных, связанных с нелюдями? Как гасить эту волну информации? Кто это будет делать – чистить досье, засорять прессу ложными повторами? Ты?
– Эх! – Гасымов снова пробежался по комнате грязноватой гостиницы. – Таня, ты не понимаешь! Это такая девочка, такая девочка… Это наше будущее! Только в глухих местах такие сокровища вырастают, как цветы, пойми! Ее могли сто раз сломать, могли найти, могли все испортить, а вот она! Живая, хорошая, ничего не понимающая… Ты грибы собирать любишь ведь? Вот ты идешь, и грибов нет, или какие-то сыроежки, и вдруг – белый-белый гриб! Вот такой! – он развел руки, улыбнулся. – Да?
– Все равно надо действовать аккуратно, – не поддалась Алферьева.
– Ладно. Но когда, когда? – вздохнул Гасымов.
– Дня через два. Может быть, три. Бабушку ее уже госпитализировали, все постепенно встает на свои места. Но ведь сначала нужно, чтобы бабушка попала на обследование, а для этого нужен был хотя бы грипп, чтобы пошла в поликлинику, а для этого… В общем, почти все подготовлено, сейчас бригада уже в самолете, скоро начнут работать по своему сценарию, все будет нормально. Получишь ты свою девочку.
– Да не я… – Артур устало присел рядом. – Все мы. Мало их у нас, Таня, так мало…
– Потому я и здесь.
Алферьева прилетела в Тюмень три часа назад, по сигналу поискового звена. Под прикрытием Министерства Образования Гасымов прочесывал глухие уголки Сибири в свободном поиске, уверенный, что именно там и следует искать самые сильные таланты. И не только сильные, а и «неиспорченные», каковыми, по его мнению, могли быть лишь те способные к магии дети, которые никогда еще не применяли свои таланты сознательно.
– У нее сплошные десятки, – Артур ожесточенно почесал макушку. – Везде.
– Она не единственная, – Татьяна положила руку ему на запястье. – Не единственная, пойми. В наших центрах уже есть такие дети.
– Она – единственная!– не согласился Гасымов. – Э, одни десятки, везде! По всем тестам!
– Я видела результаты тестов. Это она у тебя единственная, а по России есть еще такие же дети. И не только в России мы их находили… – Алферьева вздохнула. – Конечно, настоящих магов мало… Но нельзя сказать, что их ничтожно мало – наша программа развивается даже лучше, чем мы полагали. Илларион предполагает, что это реакция человеческого генома на приближение чего-то… Чего-то неприятного. Крайне неприятного!
– Новый Потоп, наверное, – хмыкнул Гасымов, не замечая, как при этом слове побледнела Алферьева. – Я тоже думаю, что геном чувствует влияние своих, хм… Конкурентов. И наш геном имеет свой устойчивый эгрегор, а значит, способен реагировать на потенциальную угрозу почти осмысленно. Недаром даже у нелюдей есть сторонники гипотезы эгрегориального иммунитета.
– Нельзя допустить Потопа! Да и не знаем мы толком, что тогда произошло… Неужели тысячи лет нас ничему не научили?! Есть силы, которые должны остаться под контролем, иначе катастрофа сотрет с лица земли и нашу цивилизацию.
– Не в нас дело. Нелюдей Потоп ничему не научил, вот что! Ну ничего, мы тоже не лыком шиты, подумаем и за себя, и за них… – Гасымов прошелся по номеру провинциальной гостиницы, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокоившись с помощью простейшего дыхательного упражнения. – Таня, я тебя прошу: не тяни с этой девочкой! Она просто клад. Но ситуация складывается так, что…
– Понимаю, Артур. Я все понимаю. Оставайся рядом, следи за ней – все будет в порядке. А пока прощай, мне пора.
– До встречи…
Когда Алферьева закрыла за собой дверь, Гасымов подошел к окну. Улицу освещали тусклые фонари, медленно, почти отвесно падали крупные снежинки. Нужно было ждать, но именно этого так не любил Гасымов.
– Конечно ты права… – прошептал Артур, словно продолжал беседу. Татьяна показалась внизу, махнула рукой.
– -Конечно, ты права, нельзя пороть горячку. Но я боюсь за нее, понимаешь, э? Просто боюсь.
Девочку нашли во время вполне официального мероприятия: теста для проверки уровня интеллекта у старшеклассников. Гасымов считал такие тесты совершенно бессмысленными, никому не нужными, но мнение это держал при себе. Чем бы ни занималось Министерство Образования, главное – что в разработке теста поучаствовали члены Братства. В результате задания и вопросы почти не изменились, а вот результаты теста…
Очень грубо и приближенно тест указывал на способности испытуемого к магии или, конечно же, на отсутствие таковых. Как чаще всего и бывало… Скрепя сердце, Гасымов – один из разработчиков теста – вынужден был признать, что Творец отчего-то не допускает широко распространения магии среди людей, оставляя их единственной «немагической» расой. А ведь именно в последние десятилетия магов стало больше, и Артур надеялся, что геном человека просыпается… Хотя не совсем так – маги рождаются прежде всего для защиты расы. Исчезнет угроза – и они перестанут рождаться. Проанализировав опыт Инквизиции, Братство решило, что больше так продолжаться не может. Люди не должны и дальше жить по принципу «пока гром не грянет, мужик не перекрестится» и реагировать «когда жареный петух в задницу клюнет»! Требовалось радикально, необратимо и навсегда изменить ситуацию. И Братство придумало, как.
«Наш ответ Чемберлену», так называлась задуманная специалистами Братства операция. Асимметричный ответ нелюдям, удар, которого они не ждут. Если все пройдет по плану, то сама история Земли начнется с чистого листа.
Вздохнув, Гасымов медленно начал одеваться. Еще рано было идти, но ждать, просто сидя на месте – невыносимо. Настя, вот как звали девочку, результаты тестирования которой оказались просто запредельными. Алферьева считала, что она – просто большой талант… Но Гасымов для себя уже понял: Настя больше чем талант. Она гениальный маг. Она – лучшая. И не подозревает о своих способностях, не знает, что каждый день убивает свою бабушку, забирая у нее энергию… Что, если вдруг поймет?! Такой шок может привести к чему угодно, даже к гибели ребенка. Или к гибели мага – если потрясенная психика просто заблокирует энергетические каналы. Но вероятнее всего, Настя озлобится, осознав несправедливость происходящего, займет круговую оборону против всего мира, так уже бывало. Маги-преступники, одновременно жертвы и убийцы. Таких в Братство не примешь, им нельзя доверять ни в чем.
Бригада, возглавляемая Гасымовым, вела за Настей скрытое наблюдение уже несколько недель. Время тянулось, а санкции Братства на вступление в контакт все не было. Прилетела Алферьева, согласилась, что с девочкой надо работать… И улетела.
– Как же все долго! – нахлобучив большущую шапку, теплолюбивый Гасымов тщательно застегнул дубленку и вышел в коридор.
– Уже пора?.. – В холле сидел, листая старый журнал, высоченный крепкий парень. – А Чиркин отошел на минутку, Артур Мамедович!
– Подождем… – рассеянно кивнул Гасымов. – Как же все долго!
– Он на минуточку… – неверно понял его Сергей, выполнявший при маге функции телохранителя. – Двигатель уже прогрет. Можем ехать, только вот он…
– Да ладно! – остановил его Гасымов, зачем-то забрал журнал, начал бездумно перелистывать страницы.
Он впервые собирался выйти на контакт с магом в качестве руководителя бригады, впервые принимал на себя такую ответственность. И надо же, чтобы этим магом оказалась девочка. Да еще каким сильным магом! После теста, давшего лишь приблизительную информацию об испытуемой, Гасымов проверил Настю неоднократно. Она была не просто сильной – она была опасной! И для окружающих, и, что беспокоило Гасымова больше всего, для себя самой.
Настя забирала энергию у людей. Совершенно непроизвольно, не чувствуя этого. В ее школе чаще болели ученики, а те учителя, кто подсознательно ощущал исходящую от девочки опасность, увольнялись. Счастье, что Настя не попалась на глаза какой-нибудь бабке-колдунье, которая рассказала бы всем, чем может обернуться общение с этой девочкой. А уж чем грозит ссора… Окажись Настя слабым, не приспособленным к жизни в коллективе ребенком, начни кто-нибудь в классе ее травить – дело могло кончиться для обидчика не просто болезнью, а смертью. Как бы сумел Гасымов объяснить это девочке? Каково было бы ей узнать о себе правду, почувствовать себя убийцей?
А ведь действительность тоже не радовала. Многого плохого не случилось, но совсем без последствий Настины таланты развиваться не могли. Отец, офицер спецназа ГРУ, погиб на Кавказе, мать вскоре начала встречаться с другим мужчиной. Гасымов легко мог себе представить, как тяжело женщине было возвращаться домой – ведь Настя наверняка ревновала, тянула из матери энергию все сильней… Счастье, что она все-таки добрая девочка, не возненавидела мать. А та наконец ушла насовсем, перестав даже вспоминать о ребенке… Жестокий поступок, плохой, но ведь только он мать Насти и спас. Зато обреченной оказалась бабушка.
Теперь у Насти остался только один объект любви. Только к бабушке она тянулась – и одновременно забирала из нее энергию. Девочка и не подозревала, что это она сама за несколько месяцев довела старушку до ракового заболевания. Теперь бабушка находилась в больнице, медленно умирая и радуясь каждому визиту внучки. И каждый ее приход приближал смерть… Маг, не контролирующий себя, не знающей своей силы, почти всегда становится убийцей.
Прежде всего Гасымов «накачал» старушку энергией. Сам, без разрешения Братства – нужно было спешить. Пока еще Настя не сможет сказать «я убила». Хотя осталось лишь несколько месяцев, большего не добиться даже лучшим магам… Даже Насте, если бы она сумела за столь короткий срок поставить под контроль свои таланты.
– Как же с ней говорить-то, с бедным ребенком?.. – прошептал Гасымов.
– Вот он, бежит! – вскинулся Сергей. – Аркаша, ну ты ж сказал, что на минутку!
– Минутку и не было меня, – хмурый Чиркин, водитель, подошел к старшему. – Пора? Рановато вроде.
– Едем, – кивнул Гасымов. – Лучше там подождем.
Каждый вечер их машина стояла под окнами блочной многоэтажки. Наблюдение продолжалось весь день – Настю охраняли в самом прямом смысле этого слова. Но именно вечерами Гасымов настраивал свои приборы, целясь антеннами в тускло светящийся прямоугольник окна. Когда еще Алферьева наконец разрешит контакт… Но работать можно начать уже сейчас. Еще несколько таких вечеров, и Гасымов будет знать о девочке почти все.
А еще ему было просто спокойнее, когда Настя была рядом.
– Как-то там наш самородочек?.. – пробормотал Гасымов, закрываясь воротником от холодного ветра. – Как-то там наше сокровище?..
– Василий звонил час назад, – доложил Борис. – После школы почти весь день была в больнице, там же и уроки сделала. В квартиру вошла в восемнадцать ноль-семь. Смотрела передачу какую-то по телевизору, а потом…
– Ладно, ладно, – отмахнулся Гасымов. – Главное, что все в порядке. Пока все в порядке.

2

Тяжелее всего Насте было в зимние выходные. В школу идти не нужно, в больнице у бабушки долго не просидишь, там просто пахнет смертью, это очень тяжело. Час-другой в будни еще ладно, а вот в выходные, когда там становится больше посетителей, и у всех такие несчастные лица… Насте и самой было невесело, бабушка умирала. Но ведь нельзя постоянно печалиться? Лучше вообще поменьше думать о будущем, которое, похоже, приведет ее в детский дом – мать уехала с новым мужем из города, не оставив адреса.
Остаток короткого дня Настя потратила бы на прогулку, но уж очень в ту субботу оказалось холодно. Забежала к паре подружек, но они оказались заняты, сделала крюк, чтобы пройти мимо больницы, но зайти второй раз не решилась. Так и приплелась Настя домой – в холодную, пустую двухкомнатную квартиру. Хотелось сходить в кино, но лишних денег у них с бабушкой не водилось, а те, что старушка все-таки выделяла на развлечения, Настя уже потратила в начале месяца.
– Пришла? – Варвара Михайловна, соседка, появилась как всегда неожиданно. Она зимой и летом расхаживала в обрезанных валенках, что делало ее походку совершенно неслышной. – Как бабуля?
– Баба Маша привет передает, говорит, сегодня получше.
– Вот будет потеплее, выберусь к старой подруге… – не спрашивая разрешения, Варвара Михайловна вошла, прошлась по комнатам. – Давно убиралась-то?
– Вчера.
– А тут? – старуха провела пальцем по старенькому серванту. – Пыль-то не стерла? Давай-ка как следует займемся, нести тряпку.
Настя, стиснув зубы, вышла на кухню. Варвара Михайловна считала себя обязанной приглядывать за девочкой, и ответственность такую возложила на себя от чистого сердца. Вот только выражались ее добрые намерения в основном в таких вот «кавалерийских наскоках», когда вечер превращался в длинную уборку сопровождаемую скучными рассказами о колхозном детстве. И ладно бы это было все – так нет, потом Варвара Михайловна останется пить чай, до поздней ночи, или вообще утащит Настю к себе.
Девочку буквально разрывали противоречивые чувства к соседке. С одной стороны, Варвара Михайловна старушка добрая, и в самом деле хочет помочь. Если понадобится, то и взаймы даст до бабушкиной пенсии. Но Настя считала себя уже достаточно взрослой, чтобы самой решать, когда убираться и как часто вытирать пыль. Правда, в этот раз просто забыла… И бесконечно повторяющиеся истории про живущих где-то под Ярославлем родственников Варвары Михайловны слушать не хотелось. Вот выпроводить бы ее, сказать, что устала и спать хочется! Но нехорошо, старушке одиноко. Да и бабушка Маша наказала слушаться соседку.
– А уроки сделала? – вдруг вспомнила Варвара Михайловна. – Дневник-то покажь!
– Я бабушке ношу, расписываться, – не сдержала резкой нотки в голосе Настя. – И уроки в больнице обычно делаю.
– Бабушка бабушкой, а дневник-то, говорю, покажь! – заупрямилась соседка. – Не перечь.
– Я не перечу, – глухо отозвалась Настя, орудуя тряпкой. – Просто бабушка дневник уже видела. Все у меня в порядке в школе, как обычно.
– Девка, ты глухая что ль? – Варвара Михайловна уперла руки в бока и повысила голос. – Дневник неси! Или я сама твой портфель перетрясу!
Отчего-то именно этот «портфель» с ударением на первый слог окончательно вывел Настю из равновесия. Она даже сама удивилась, как быстро накатила волна злости, будто все это раздражение только ждало момента, чтобы куда-то выплеснуться.
– Что вы кричите на меня?! В дом вошли без приглашения, командуете тут! Я же сказала: все в порядке!
– Ты, сопля, не смей так говорить со мной! – Варвара Михайловна из всех живущих в подъезде старушек была самой громогласной и всегда готовой к сварам. Она даже немного скучала без них. – А ну тащи портфель, пока я тебе уши не надрала! Еще Марии все про тебя выскажу, вот я дойду, как морозы кончатся, я ей все про тебя, малявку, расскажу!
– Что это вы про меня расскажете?! – Настя чувствовала, что становится будто бы чуточку другой. Более свободной и сильной, не обязанной никому ничем. Не обязанной быть доброй и вежливой, честной и бедной. Не обязанной проводить дни в больнице, пропахшей смертью и лекарствами, а вечера – слушая истории выжившей из ума соседки. Не обязанной быть достаточно сильной, чтобы не думать о погибшем отце и бросившей ее матери. – Расскажете может, что тут пыль плохо вытираю?!
– Ах ты, малявка! На горло меня взять хочет, вы только поглядите!
Варвара Михайловна всплеснула руками и обвела взглядом комнату, будто бы полную зрителей. Она не слишком-то сердилась, относясь к тем людям, что и загораются и тухнут быстро, словно спички. Но кричать на себя всякой мелюзге Варвара Михайловна не позволит. Все будет так, как она решила!
– А ну неси сюда портфель… Портфель…
Будто раскаленная игла пронзила желудок. Старуха попятилась, уперлась спиной в дверной косяк и медленно сползла по нему, расширившимися глазами глядя на белую от гнева Настю. Девочка переменилась: зрачки сузились, пухленькие губы истончились. Даже волосы словно наэлектризовались, чуть распушились.
– Да что же это?.. – хотела прошептать Варвара Михайловна, но губы ее лишь шевелились беззвучно.
Настя что-то кричала, потрясая кулачками, но не видела перед собой соседки. Она обращалась сразу ко всему этому миру, которые не любит ее, хочет только унижать, мучить, хочет сделать своей рабой. А Настя ему этого не позволит, уж пусть лучше…
– Я ее подхватываю! – голос с южным акцентом прорвался в затуманенное сознание. – Да, взял! Входите смело!
– Может, я полотенца принесу? Свяжем на всякий случай?
– Не дури, Сережа… Старуху перенеси на кровать, живо. Чиркин, помоги!
Туман, окутавший разум постепенно развеялся. Настя снова оказалась в своей комнате, два незнакомых человека поднимали грузное тело Варвары Михайловны. Настя как-то сразу поняла, что старуха мертва, и убила ее именно она. Но чем?.. Настя подняла к лицу дрожащие руки.
– Сядь на стул! – третий мужчина стоял за спиной, Настя его поначалу не заметила. – Сядь, сядь! Сейчас Сережа тебе водички принесет. А меня зовут Артур Мамедович.
– Вы из милиции?.. – Настя присела и только тут почувствовала, как пляшут колени. Странно еще, что она вообще устояла на трясущихся ногах. – Я не хотела!
– Все в порядке, девочка, все в порядке! Мы не из милиции, не бойся.
– Я не хотела ее убивать! Я люблю Варвару Михайловну!
– Конечно, конечно! – Гасымов делал над головой Насти быстрые широкие пассы, разгоняя сгустки черной энергии, «лярв». Жадные твари облепили ее ауру, присосались… – А Варвара Михайловна не умерла. Да, Сергей?
– Угу…
Настя различила мерные поскрипывающие звуки, повернула голову и увидела, как Сергей, крупный сильный мужчина, энергично делает Варваре Михайловне искусственное дыхание. Второй гость уже разложил прямо на полу маленькую автомобильную аптечку, набирал какое-то лекарство в шприц.
– Помочь бы, Артур Мамедович, – обратился к старшему Чиркин. – Старая женщина, как бы беды не вышло… У меня у самого волосы дыбом встали.
– Да пусть у тебя хоть все дыбом стоит, старуха на вас, – отмахнулся Гасымов. – Вытаскивайте ее, я же чувствую: все обойдется.
– Она будет жить? – обрадовалась Настя. – Вы – врачи?
– Почти врачи, – хмыкнул Гасымов. – Ох, трудно с тобой, ох и трудно… Настя, давай ты мне поможешь. Закрой глаза и представь себе лето, чистое небо, облачка, солнышко… Птички пусть поют… Давай, давай!
– Я… А зачем?
– Потом, все потом! Я же врач – слушайся меня!
Никакие приборы не заменят личного контакта мага с магом. Гасымов едва сдерживал желание застонать от радости, смешанной с завистью. Настя была гораздо, гораздо сильнее, чем он мог предполагать! Мощный и, главное, широкий потенциал. Десятки в тестах? Да просто не было там «двадцаток» и «соток»! Ей будут доступны такие диапазоны, о которых Гасымов знает лишь понаслышке… Талант. Самородок. Настя застыла с закрытыми глазами и вдруг сотни маленьких, и не слишком маленьких «лярв» разом отвалились.
– Ух! – выдохнул Гасымов и погрузил руки в ауру девочки. Он почти чувствовал ее сопротивление, его отталкивали, ему запрещали…
– Так кто вы такие?! – Настя вскочила, скользнула под руку Артура Мамедовича и прижалась к стене.
– Мы… – Гасымов почесал затылок, пытаясь вспомнить заготовленные сценарии разговора. – Эээ…
– Как вы попали в квартиру?! – Настя пробежала в коридор и ахнула.
Дверь можно был открыть аккуратно, но когда Гасымов увидела, что девочка вот-вот станет убийцей, он так закричал на Сергея, что парень просто разбил ее в куски. Довольно мелкие куски, не восстановишь, не отремонтируешь… Сергей посмотрел на старшего, виновато развел руками.
– Я сейчас свяжусь, все исправим!
– Исправьте, – кивнул Гасымов. – А бабка эта…
– Соседка снизу, живет одна, – доложил Чиркин. – Если прикажете, я ее в больницу заброшу. Только надо блок на память ей поставить, сделаете?
– Что ты все мне объясняешь, что вам приказывать! – вскипел Гасымов, который недолюбливал Чиркина. – Конечно, сделаю. Только потом, сейчас видишь – девочка испугалась. Настя! Знаешь, мы… Угости меня чаем, пожалуйста.
– Чаем? – Настя стояла у останков двери, не зная, решиться ли на побег. Останавливала непонятая симпатия к этому смуглому незнакомцу. Странно – ей никогда не нравились мужчины такого типа, они ее пугали. И еще она не могла простить им отца…
Гасымов улыбнулся как мог шире, потер руки, подмигнул, а сам тем временем усилил нажим на сознание девочки. Любая другая на ее месте сейчас просто влюбилась бы в него, пошла на край света, а Настя пока даже не решилась отойти от двери.
– Давай выпьем чаю, хорошо? И поговорим. Я конфет привез.
Это была правда: собираясь к четырнадцатилетней девочке, Гасымов заготовил целый «сладкий набор».
Он остался в сумке, которую Чиркин бросил в прихожей… Не успев подумать о сумке, Гасымов тут же об нее споткнулся, едва не упал и услышал, как совсем уже оттаявшая девочка – не без его помощи – громко вздохнула:
– Ой, а что же с дверью теперь будет?
– Починим! – Гасымов извлек сверток с конфетами. – Мы не милиция и не врачи, но мы…
– Тоже из органов, – подсказала Настя.
– Из органов, – облегченно вздохнул Гасымов. – Меня зовут Артур Мамедович. А это, как я уже говорил, Сергей, мой помощник. Ты что-то хотел?..
Телохранитель остановился в дверях, поддерживая мощными ручищами ноги спящей после инъекции Варвары Михайловны. Чиркин, взявший старуху за плечи, недовольно пыхтел с лестничной клетки.
– Так я же уже вызвал наших, Артур Мамедович. Они скоро появятся, так может мы бы тут их подождали…
– Перестань! – Гасымов быстро провел рукой над Варварой Михайловной. – С ней все будет в порядке, но все равно ждать долго нельзя. Вызывайте скорую, спускайте ее вниз.
– Но…
– Украдут меня, что ли?! – раздраженно воскликнул Гасымов, не желая ради телохранителя отвлекаться от Насти. – Так вот, Настя, это Сергей, а там – Аркадий, а я – Артур Мамедович.
– Это – Василий, – неожиданно сказала Настя и указала на осторожно проникшего в помещение рыжего одноглазого кота. – Меня Анастасия зовут. Анастасия Крымова.
– Я знаю… Идем чай пить? Тебе не холодно с открытой дверью?
– Я не мерзну, а вы не раздевайтесь! – Настя повернулась к гостю спиной и отправилась на кухню. – Ой, как нехорошо с Варварой Михайловной вышло… Что бабушка скажет?
Гасымов вошел в тесную кухоньку, примостился на табурете и развернул кулек. «Из органов» – ну надо же! Такой сценарий он не прорабатывал. Были мысли представиться для начала врачом, гостем от матери с гостинцем, сослуживцем отца… Вот оно!
– Пейте, – Настя поставила на стол две дымящиеся кружки и вдруг ее взгляд затуманился. – А ваш помощник вернется?
– Он не пьет чая, – сосредоточив всю свою энергию, Гасымов попытался опять расположить к себе девочку. Как же трудно с ней! – Сергей вообще ничего не пьет в гостях, ему не положено. А мы с тобой выпьем…
– Так вы папу знали?
Артур Мамедович поднял голову, встретился с прямым, спокойным взглядом серых глаз девочки и вдруг просто ответил:
– Нет.
– Я почему-то так и знала, – нахмурилась Настя. – Но кто вы тогда? И зачем дверь сломали?
Она победила, легко сбросив с себя наведенный морок. Только поначалу, пока девочка еще находилась в состоянии легкого шока от случившегося, мог Гасымов на нее влиять. Значит, со сказками ничего не выйдет… Маг облегченно вздохнул: будь что будет! Это даже больше соответствовало его характеру, чем тонкие игры.
– Настенька, ты поняла, что только что едва не убила эту старуху?
– Варвару Михайловну?.. – Настя медленно опустилась на табурет. – Наверное… Но я не хотела! Я не знала, что у нее сердце такое слабое!
– У нее, на ее же счастье, сердце как раз не слабое, – ухмыльнулся Гасымов. – Было бы слабое – я бы не успел. Слушай, Настенька, я пока еще не все могу… Не обо всем имею право тебе говорить. Но кое-что скрывать бесполезно, ты сама поймешь. Ты, Настенька, умеешь забирать у людей, и вообще у живых существ энергию. Правда, слава Богу, ты можешь научиться использовать и другую энергию.
– Какую? – Настя так по детски раскрыла рот, что Гасымов едва удержался, чтобы не сунуть туда леденец.
– Всякую. Чтобы понять, какая бывает энергия, тебе надо сперва кое-что выучить. Позже мы этим обязательно займемся, потому что познакомились с тобой надолго… Надеюсь, на всю жизнь. Ты маг, Настя. Маленькая волшебница, и очень сильная. Ты должна стать очень аккуратной, чтобы не получалось больше как с твоей соседкой. Ты же не хочешь никого убивать?
– Не-а… – протянула Настя и впервые за весь разговор прихлебнула чай. – Артур Мамедович, кто вы такой?
– Я – тоже маг. Не такой сильный, как ты. Иногда среди людей рождаются маги, и тогда им лучше всего узнать о себе не случайно, а от… Старших товарищей. Я – твой старший товарищ.
– Экстрасенс? – чуть смелее предположила девочка.
– Вот-вот! Ты бери конфеты. Дверь мы тебе починим, это моя вина… – Гасымов застучал ложкой, размешивая сахар, нахмурился. Что же сказать дальше? Санкции на контакт от Алферьевой нет, значит, о Братстве упоминать нельзя. Хотя и так влетит по полной программе! Ну и пусть, зато теперь иерархи не смогут тянуть с решением. – Ты ведь почти сирота, верно, Настя?
– Нет! У меня мама есть и бабушка!
– Мама далеко и лучше тебе с ней пока не встречаться. Для нее лучше, понимаешь? Если ты не сдержишь свою злость, то… Ну, а бабушке ведь недолго осталось, и ты это знаешь, – Артур Мамедович не заметил жестокости собственных слов. – Ведь вот еще что: бабушка не просто так в больницу попала… Ты не контролировала себя, а ведь сердилась на нее. Когда за двойку ругала, когда гулять не пускала, когда… Вот, когда в больницу попала бабушка, и за это внутри себя на нее сердишься. Понимаешь, да? Ты ведь уже большая. Человек, если он не обучен, не умеет контролировать все свои мысли. Ты приходишь в больницу, холодно, ты замерзла, и думаешь: это из–за бабушки! Она заболела, мне приходится по морозу бегать! И бабушка получает капельку черной энергии… Ты что?
К слезам, вдруг обильно заструившимся по щекам девочки, Артур Мамедович был не готов.
– Да постой, не все так страшно!
– Да?! Вы говорите, я бабу Машу убила!
– Нет, не убила. Просто… – Гасымов замялся, сунул в рот конфету: вообще-то, по его мнению, Настя именно убила бабушку, довела мелкими ударами до рака. – Просто бабушка уже старенькая. Мы все не вечны, понимаешь?
– Так зачем же вы тогда сказали, что я ее не люблю! Что я Варвару Михайловну… И маму! Я вам не верю! Уходите!
– С этим просто! – маг ткнул пальцем в пригревшегося на батарее кота. – Вот! Рассердись на Василия!
– Как? – Настя даже перестала плакать.
– Да хоть вслух! Говори: Васька! Плохой кот! Наследил, блох принес! Шерсть с него лезет, а тебе убирать! Давай, давай, – почти строго попросил Гасымов. – Я тебе добра желаю, Настя, и хочу, чтобы ты поняла, как важно тебе меня слушаться. Попробуй.
Конечно, вслух Настя ничего говорить не стала. Но если это странный человек предлагает проверить… Мысленно Настя принялась ругать ни в чем не повинного Ваську, а тот спокойно лежал, зажмурив единственный глаз. Никаких признаков болезни не наблюдалось.
– Вот, видите!
– Вижу, что теперь у тебя иначе получилось, – озадаченно сказал Гасымов, который действительно не отрываясь рассматривал кота. – Черной энергии нет, а есть только отсос…
– Что?
– То, что я говорил. Ты забрала у Васьки энергию, почти всю. Да потрогай же его!
Подчиняясь окрику, девочка коснулась кота рукой, и тот вдруг повалился на пол, словно кукла, не раскрыв глаз и не мявкнув. Настя испуганно присела, погладила кота.
– Он холодный!
– Странно, как еще батарея не стала холодной с твоей-то силищей, – хмыкнул Гасымов. – Сергей!
– Слушаю, Артур Мамедович! – на лестнице раздались шаги уже успевшего пешком взбежать наверх телохранителя.
– Насчет двери распорядился? Пусть чинят, иначе как же мы уедем?
– Он умер?.. – Настя гладила твердый бок Васьки.
– Пес бы умер. Кошка – нет, кошка выживет… Хочешь быстро его оживить? Гладь и думай о нем хорошо, – Гасымов встал, задумчиво заглянул в холодильник. – Пустовато, да? Поедем в гостиницу. Пусть мне попадет, но нельзя тебя одну оставлять. Нельзя!
– А если это вы сделали, а не я? – вдруг совершенно спокойно поинтересовалась Настя, глядя, как мелко дрожит Васькин хвост. – Вы же экстрасенс!
– Молодец, – хмыкнул Гасымов. – Молодец, Настенька! Будь такой же умницей всегда. Я, конечно, ничего не делал, это все ты, но чтобы убедить тебя окончательно, требуется время… Едем с нами в гостиницу, собирайся. Там перекусим, поговорим еще кое о чем, я тебе приборы всякие покажу.
Настя задумалась. Васька уже очухался, даже заурчал, изумленно и чуть обиженно косясь на девочку круглым глазом. Прежде чем он вскочил и пулей вылетел прочь, на лестницу, которую считал своими владениями, Настя успела понять, что сейчас это произойдет. Не просто понять, а увидеть…
– Бабушка бы мне не разрешила с вами ехать.
– Ну ты же видишь, деточка: мы уже здесь! Если хочешь, я останусь…. – Артур Мамедович с тоской опять приоткрыл и захлопнул старенький холодильник. – Но лучше тебе поехать с нами. Там приборы, ты увидишь – и поверишь мне наконец!
– Я верю, – Настя допила остывший чай. – Значит, бабушке будет легче без меня?
– Ты к ней приедешь! – тут же пообещал Гасымов. – Очень скоро! Только научишься держать себя в руках – и приедешь. А пока… Она дольше проживет, если ты не будешь ее навещать. Временно, а как только немного научишься себя контролировать, разу вернешься.
– Волноваться будет…
– Справку сделаем! – взмахнул руками Артур Мамедович. – Что у тебя ангина – вот она и не будет волноваться! Или нет, лучше справку, что тебя на конкурс самодеятельности в Тюмень увезли… Придумаем! Я сам ей справку принесу, и письмо от тебя!
– Не нужно, – попросила девочка. – Лучше ваш помощник. Бабушка не любит кавказцев… Извините. Я сейчас вещи соберу, Вы подождите здесь. Только знаете, Артур Мамедович, я вам не верю. Тут какая-то ошибка. Я бы уже сто человек убила, если бы могла вот… Вот так. Запросто.
– Да нет же! Ты просто очень добрая девочка, и врагов у тебя не было! Никого ты не убила, и не думай даже о таком! – затараторил маг. – Но ты действительно умеешь забирать и насылать…
Настя вышла, оставив Гасымова в кухне одного. Он задумчиво развернул еще одну конфетку. Девочка вела себя странновато: не испугалась, даже не слишком-то расстроилась… А может, он просто ничего не понимает в детях? Не важно, главное – увести ее отсюда, дождаться Алферьеву…
– Сережа! Надо Татьяне позвонить, прямо сейчас!
Телохранитель заглянул в кухню, скорчил виноватую мину:
– Чиркин уже позвонил… Я же не мог ему запретить, Артур Мамедович!
– Стукач! – презрительно скривил губы Гасымов. – Ладно, тем лучше, у Аркадия своя задача. Но не могли же мы стоять внизу, когда Настя старуху убивала! Ты готова, Настенька?
– Еще минутку, – крикнула девочка из дальней комнаты.
– А она умница, – примирительно заметил Сергей, зная, что старший заранее был влюблен в свою будущую подопечную.
– Конечно, умница! – всплеснул руками Гасымов. – Вот такая нам и нужна: спокойная северяночка, но с силищей. Я теперь знаю, она шоколад любит, такой, с «пузырьками»… Ты купи еще пару шоколадок по дороге.
– У них в магазине может не быть.
– А ты найди, а то в Тюмень отправлю! Мы теперь для Настеньки семья, понял? – и Гасымов весело подмигнул телохранителю.
Сергей с некоторым сомнением вздохнул.

3

Алферьева вернулась из Тюмени, оставив секретаря сдавать билет на самолет до Москвы. Вернулась в гневе, устроив Гасымову самый настоящий «разнос», сопровождавшийся даже стуком кулака по столу. Сергей, прислушивавшийся из коридора к происходящему в номере, тихонько шепнул сидящему рядом технику:
– Ну просто секретарь райкома, не меньше!
– Больше, – не улыбнулся тот, продолжая что-то настраивать в своей аппаратуре, накрывшей гостиницу непроницаемым для «прослушки» щитом. – Куда больше.
– Да я понимаю, – вздохнул Сергей.
Ему было жалко шефа. А в самом деле – что оставалось делать? Девочка сама того не желая отправила бы соседку на тот свет, и потом пришлось бы ей это объяснить. А так сейчас Настя устраивалась в номере этажом ниже, вокруг нее кудахтали девчонки из бригады прикрытия.
– Вот такая самодеятельность и ставит все под угрозу! – закончила наконец свою самую длинную тираду Алферьева и посмотрела на взъерошенного подчиненного. – Ну как ты мог, Артур?
– Что было делать, а? – Гасымов в сотый раз развел руками.
– Блокировать Настю от всех посторонних вмешательств! Зачем пустили старушку к ней? Надо было пресечь!
– От всего не убережешься…
– А надо уберегаться! Это приказ такой у нас: уберегаться! Никаких случайностей! Ведь не за себя волнуюсь-то, и не за Братство даже! План «Немезида» – это же больше, чем Братство, Артур!
– Я понимаю, – вздохнул Гасымов. – Ну ладно тебе, Таня. Все-таки девочка теперь у нас, остается только поработать с ней… Несколько лет – и все будет отлично!
– Вот именно: девочка у нас! Мне когда сообщили, я же чего испугалась? Силы ее, Артур! А что, если бы не она с тобой, а ты с ней пошел?
– Куда? – крякнул маг.
– Куда угодно! Ты думаешь: я дурочка зеленая, не знаю, кого ты нашел? Ты нашел настоящий талант. Так ли уж она распрекрасна, как ты говоришь – будущее покажет. Но Настя сильнее тебя.
– Она не умеет! – улыбнулся Артур. – Силы своей не знает, себя не чувствует!
– Вот это и надо было проверить! Убедиться до конца, что Настя в самом деле так невинна. А что, если с ней уже успел кто-нибудь другой поработать? Если все это – театр, маскировка? И попал бы ты, мой разлюбезный друг, со всеми своими знаниями немалыми, в лапы к врагам.
– Нелюди?.. – Гасымов и в самом деле не понимал. – Так зачем им Настя? Кроме того, у меня прикрытие, Сергей кого хочешь завалит, слон эдакий. Быстрый только, как мангуст! А если бы Настенька сама разобралась, то я бы сразу заметил, и…Сила силой, а опыта в боевой магии у меня поболе будет!
– Ладно, – вздохнула Алферьева. – Проехали.
– Куда поехали?
– Не «поехали», а «проехали». Говорится так. Забыли, в общем. Идем, что ли, знакомиться с маленькой колдуньей?
– Это пока маленькая колдунья! – гордо поправил ее Гасымов. – А скоро она будет наш лучший маг!
– Так уж и лучший?
– Лучший на всей Земле! Аспидов будет в бараний рог гнуть, вот увидишь!
Алферьева позволила себе мимолетно улыбнуться и открыла дверь.. Они спустились по лестнице на четвертый этаж, и сразу натолкнулись на Настю. Ее сопровождали Даша и Людочка, обе очень довольные. Да и девочку, похоже, им удалось растормошить.
– Куда это вы? – загородил дорогу Гасымов. – Вот, Татьяна приехала. Это, Настенька…
– Тетя Таня, – оборвала его Алферьева. Все же санкции на контакт от Братства еще не было. – Просто тетя Таня.
– Мы хотели ее в душ сводить, это быстро! – сообщила Людочка. – Там все равно пока приборы настраивают, а вы, Артур Мамедович, еще сами хотели что-то, как это, а-а, ну, поправить, в общем…
– Да, хотел, – подтвердил Гасымов и посторонился. – Шкалы надо откалибровать по новой, случай-то нешуточный. А у техников, у наших, у некоторых, руки знаешь откуда растут?
– И знать не хочу, – Татьяна вошла в номер, уже уставленный аппаратурой. – Ты что?
– Засмотрелся, – вздохнул Гасымов, задержавшийся в коридоре. – Удивительно красивые девчонки.
– Это тебе от Угрюмова подарок, чтобы глаз радовали. Сказал: самые красивые в нашей школе. А по-моему, остальные ничуть не хуже. Ты смотри шею не сверни!
– Как бы они сами мне ее не свернули, если уж на то пошло. Каждая сильнее и быстрее меня раза в три, вот что печально, – пожаловался Гасымов. – Женщина должна не только выглядеть слабой, но и быть ей. Иначе обман один, да?
Конечно, не все в женской школе бойцов Братства выглядели так, как Даша и Людочка, тут уж действительно Угрюмов постарался для старого приятеля. Но что верно, то верно: оставаясь внешне вполне обычными девушками без развитой мускулатуры, выпускницы школы по физической силе мало уступали таким крепышам, как Сергей, а в быстроте реакции некоторых из них даже превосходили. Правда, не Сергея… Гасымов завистливо вздохнул еще раз, вошел в комнату и тут же обо всем забыл, увидев спутанные провода.
– Ну почему такой беспорядок?!
– Сейчас исправим, Артур Мамедович! – засуетились техники.
Алферьева прошлась по номеру, лавируя между стойками. Мысленно она ставила для себя задачи, которые надо было решить в первом разговоре с Настей. На основе внешних данных девочки (сероглазка, довольно хрупкого сложения, волосы русые, губы красиво очерчены, запястья и пальцы тонкие, а вот ладони чуть широковаты, безымянные пальцы такой же длинны, как и средние, при ходьбе локти чуть прижимает к бокам… – и много еще чего успела заметить Алферьева тренированным взором) можно было предположить в ней склонность к аналитическому мышлению, осторожность, даже медлительность. Но времени мало, и следует сломать лед как можно быстрее. В Москве ждут дела…
Когда Настя вернулась, Алферьева стояла у окна, разглядывая морозные узоры на стекле.
– Ты ужинала? – не оборачиваясь поинтересовалась она.
– Артур Мамедович сказал, что мы немного… Он что-то хочет во мне померить на пустой желудок.
– Уже не боишься нас? – Татьяна обернулась. – Молодец. Сама видишь: аппаратура, ученые. Ну разве мы похожи на бандитов?
– Вы из органов, – со скрытым вопросом произнесла девочка. – Из ФСБ. Или из ГРУ, у меня папа в ГРУ служил.
– ГРУ? Это серьезно, – улыбнулась Алферьева. – Скажем так, Настена: мы сразу отовсюду. Ты уже взрослая девочка, и должна понимать, что не обо всех, хм…, органах в газете прочесть можно. Даже сейчас.
– Я понимаю, – Настя понурилась. – Вы на мне опыты ставить будете?
– Я же сказала, что газеты ни при чем! – сморщилась Татьяна. – Начитаетесь всякой дряни… Неизвестно кем написанной, между прочим.
– Да я же не против, если так нужно. Артур Мамедович мне объяснил, что я опасна. Только я пока не верю… Может, это ошибка? И еще: а вы будете деньги мне платить? Много не нужно, но к бабушке теперь и зайти некому. У меня бабушка в больнице.
– Это хорошо, что ты не против, – Алферьева мысленно сделала «поправку на ветер». – Только измерения мы сделаем всего один раз: прямо сейчас. Садись в кресло, мы на тебе датчики закрепим.
Дождавшись, когда Гасымов буквально опутает Настю проводами спереди и позволит девочке повернуться обратно, занявшись затылком, Татьяна продолжила:
– Так вот, после сегодняшнего дня больше опытов не будет. Мы замерим кое-какие показатели, а заодно ты убедишься, какой силой ты владеешь.
– Она чуть кота не убила, а все не верит… – ласково пробормотал Артур.
– Ну почему же я раньше никого не убила? – дрожащим голосом спросила Настя. – Тетя Таня, ну если я такое чудовище, то как же я не убила раньше?
– Видишь ли, до наступления определенного возраста твои способности были, по большей части, скрыты. А сейчас у тебя женских гормонов становится больше. Понимаешь теперь? Ты стала опасна для окружающих только последние годы. Но не считай себя чудовищем… Скорее ты – инвалид.
– Инвалид?.. – Настя непонимающе обернулась на Гасымова.
– Точно, точно! – он уже вглядывался в экраны. – Еще какой инвалид-то! С ума сойти… Ой, прости. Я хочу сказать, что ты инвалид, пока не научишься свои силу контролировать. А для этого мы поедем в специальную школу, там…
– Подожди, Артур, не пугай ее! – оборвала Татьяна. – Артур Мамедович хочет сказать, что у нас есть специальная школа для таких детей, как ты. Там вы будете учиться и контролировать свою силу, и многому другому. Там у тебя будут друзья. Но это не тюрьма! – Алферьева прочла в глазах Насти тоскливую мысль. – Нет! Ты будешь свободна, как только сама этого захочешь, как только поймешь, что можешь справиться с собой. А к бабушке в гости тебя будет провожать Артур Мамедович. Она, кстати, тоже отсюда уедет, поближе к тебе. В хороший санаторий.
– Это хорошо, – улыбнулась Настя. – Но неужели вы думаете, что я не сумею себя сдержать? С Варварой Михайловной это как-то случайно вышло, но теперь-то я знаю. И Ваську оживила, а он почти мертвый был!
– Это кот, – уточнил Гасымов, перехватив изумленный взгляд начальницы.
– Мертвого ты бы не оживила… – Алферьева сталась не отвлекаться, но на экранах она видела такие цифры и диаграммы, что голова просто шла кругом. Девочка действительно была потенциально гениальным магом! – Понимаешь, с каждым годом ты все сильнее, и поэтому все опаснее. Нужно учиться сдерживать себя, а это целая наука! Вот, например, Артур Мамедович когда-то ей овладел. А сейчас, если тебя оставить без присмотра… Влюбишься в мальчика, а мальчик с тобой дружить не захочет. Ты сама не заметишь, как убьешь его – поверь, это так. Очень хорошо, Настя, что ты уже научилась думать почти совсем как взрослая и с тобой можно вот так откровенно говорить. Но еще раз хочу тебе повторить: ты не чудовище! Запомни это!
– А вы – такая же? Как Артур Мамедович и я? – по глазам Насти Алферьева поняла, что девочка продолжает считать себя именно чудовищем.
«Что ж, может быть, так и лучше… Вот только рано, слишком рано,» – подумала Татьяна, а вслух довольно сухо сказала:
– Нет. Я не такая как вы, не урожденный, не природный маг. Все, чему я смогла научиться – искусственное, твои способности куда сильнее. Поскольку идут от природы, от самого твоего естества.
– Не горюй! – продолжая поглядывать на свои экраны, мимо них протиснулся Гасымов, стараясь установить подальше от приборов какую-то антенну. – В школе тебе хорошо будет. Все вокруг такие же, даже преподаватели… Я буду часто приезжать!
Именно вот это обещание кавказца окончательно убедило и успокоило Настю. По щекам потекли крупные слезы, стараясь незаметно смахнуть их, она отвернулась к мерцающим экранам, около которых тихо переговаривались техники.
– Тетя Таня, там что-то необычное, да? Я очень страшная? Как зверь?
– Ну что ты заладила! – сморщилась Алферьева. – «Страшная», «чудовище»… Я же тебя не боюсь? Ты нормальная четырнадцатилетняя девчонка. Сейчас Артур наконец-то перестанет бегать вокруг тебя с проводами, и спустимся ужинать. Девочки хотят тебя чем-то побаловать, так что уж будь любезна, держи глаза сухими. Ничего страшного не произошло: наоборот, перед тобой открывается новая, интересная жизнь. Наверняка любой твой одноклассник готов бы был тут же с тобой поменяться.
– Угу… – кивнула Настя, опустив голову и искоса взглянула на Артура.
«Отлично, пусть почувствует, что именно Гасымов и его бригада ей ближе всех остальных наших. Мамедыч в нее просто влюбился, вот и хорошо, в обиду не даст. А тетя Таня пусть останется строгой, далекой.»
– Кстати, со своими подружками сможешь переписываться. Только надо будет им чуточку соврать… Что-нибудь сочиним.
– Так это нужно быстро сделать, ведь учителя к бабушке пойдут, если я в школу ходить перестану… Ой, а Варвара Михайловна что скажет!
– Ничего особенного она не скажет, она плохо помнит, что там у вас приключилось, – Алферьева посмотрела на Артура и тот кивнул:
– Она вспомнит только, что ей вдруг стало плохо. А про то, как и от чего, она уже и забыла.
– Гипноз?.. – всхлипнула Настя.
– Вроде того… Но не совсем. А у тебя, самородочек мой, такие диапазоны! Такие возможности! – Артур Мамедович помахал перед девочкой какой-то исчерченной диаграммами бумагой и осекся. – А почему ты плачешь? Что случилось?
– Артур!.. – почти простонала Алферьева и отвернулась к окну.
– Ах, ну да, ну конечно! Ничего не бойся! Завтра мы с тобой вместе к бабушке поедем, хочешь? Хотя я помню, мне нельзя… Я в машине подожду! А ты сходишь с Сережей, скажешь, что это твой тренер новый по… – Гасымов замялся. – По… По плаванию!
– В этом городке один бассейн, но он два года не работает, – не оборачиваясь напомнила Алферьева.
– Тогда… По шахматам! Вот, скажем, что у тебя нашли талант, а ты просто бабушке не говорила, что ходишь в секцию. То есть в кружок… Или в секцию, как правильно, Таня?
– Какая разница? Ты лучше подумай – ну какой из Сергея шахматист!
– Отличный, я у него только три из пяти партий выигрываю!
– Он и в самом деле хорошо играет? – изумилась Алферьева.
– Еще как!
– Все равно не похож… Возьми лучше Чиркина.
– Не возьму, – моментально набычился Гасымов и машинально оперся на плечо Насти. – Знаешь, забери ты от меня Чиркина. Машину водить и Сергей умеет.
– У него своя задача, – покачала головой Татьяна.
– Да, а у Чиркина – своя! – съязвил Гасымов. – Приглядывать за мной…
– Я его не просила!
– Тем более забери. Вот так и решим, – засуетился Артур. – завтра мы с тобой, Настенька, к бабушке, потом сразу в школу. Там с девочками адресами обменяешься… То есть у них запишешь адреса. А Сергей к директору сходит, уж с начальниками всякими он мастер разговаривать, и документы любые всегда в кармане. Тогда, значит, все! Пошли ужинать!
Настя послушно пошла за ним к дверям, из которых уже выглядывала улыбающаяся Людочка. Алферьева осталась на месте, нащупывая в кармане платок.
«Нет, все хорошо,» – сказала она самой себе. – «Артур ее не оставит, девочки помогут первое время, потом, в школе, за Настю примутся опытные педагоги. Все получится. А природное обаяние Артура действует безотказно. Наверное, это тоже магия.»
Вся кампания вышла в коридор, но Гасымов вдруг вернулся к Алферьевой.
– Ты что? – не поняла она.
– Данные-то посмотри! – Артур пихнул ей в руки листы. – Посмотри, какой клад! Самородочек, а?
– Я в самолете все посмотрю.
Диаграммы имели подписи, говорящие о результатах очередного теста все того же Министерства Образования. Такие бумажки можно и потерять в аэропорту, никаких подозрений они не вызовут. Для того, чтобы правильно прочесть эти диаграммы, надо знать, откуда они взялись…
– Ужинать-то останешься? Там какой-то торт, и, вроде бы, утка, – Гасымов почесал затылок: – Не помню, люблю ли я утку! Она жирная, да? Наверное, нет, не люблю. Я вина бы выпил хорошего, по такому счастливому поводу, но его тут, кажется, нет. Да и в бригаде одни спортсмены! Может сказать Угрюмову, чтобы для меня формировал коллектив как-то по-другому, а?
– Сам скажешь, он обязательно захочет посмотреть на Анастасию. Так что в школе увидитесь. Илларион каждую сибирячку землячкой считает.
– А ты расстроена, да? – Артур наконец заметил платок в руке Алферьевой. – Как можно, Таня? Сегодня у всего Братства праздник, просто об этом знаем только мы. Или тебе ее жалко? Мне тоже жалко… – он вздохнул, моментально изменившись в лице. – Сирота… Но я тоже сирота! Я ее не брошу, я ей на каждый день рождения, на Новый Год подарки дарить буду! Не грусти!
– Да я верю, верю, – улыбнулась Татьяна. – И ужинать приду, немного позже.
– Ладно, только не задерживайся. – Гасымов заспешил обратно в коридор, но снова вернулся, заговорщицки подмигнул: – А я знаю, отчего еще ты грустишь!
– Отчего?
– Санкции на контакт так и не пришло, да? А ты уже сама ее почти ввела в курс дела…
– Почти не считается! – погрозила ему пальцем Татьяна. – Все из-за тебя. Но уж ладно, я тебя прощаю, Настя действительно нам очень нужна. Я это не по графикам вижу, я это чувствую.
– Чувствительная ты женщина!
– А вот за свою выходку тебе придется еще ответить, Артурчик… Извини, но так вести дела нельзя. Пора гайки закрутить.
– На моей шее? – округлил глаза Гасымов. – А, пусть, ради Насти не жалко.
Он наконец ушел. Алферьева вполглаза следила за техниками, выносящими из отведенного для Насти номера свою аппаратуру. Сегодня действительно был праздник: Братство Зрячих получило еще одного мага, потенциально, может быть, сильнейшего из имеющихся сейчас у человечества. Впрочем, ни Алферьева, ни кто-либо другой в Братстве не смог бы сейчас сказать точно, какую роль эта девочка сыграет в грядущей битве. Которая развернется за весь мир.
Пока Братство лишь готовило свою армию к сражению. А сражение произойдет и в привычном физическом мире, и в глубинных слоях событийной Реальности. Поэтому требовались воины двух видов: бойцы и маги. Воины устойчивые к магии и маги, способные воевать. Найти быстрых, выносливых и сильных парней и девушек, так или иначе пострадавших от нелюдей, проникнувшихся к ним лютой ненавистью, было хотя и сложно, но вполне реально. Особенно на фоне возросшей в последние годы активности тварей. Конечно, желательно, чтобы кандидаты были максимально толерантны к магии, но и такие встречались, хотя реже, чем хотелось бы.
Хуже было с магами. Их рождалось больше, чем 15-20 лет назад, но как же медленно все менялось. А события в мире развивались совсем не лучшим образом, их будто уверенно направляла чья-то невидимая рука. Нечеловеческая рука. Времени оставалось все меньше, а для воплощения в жизнь «Ответа Чемберлену» сил пока не хватало. Сил и знаний. И если теоретически в изучении природы магических процессов специалисты Братства возможно даже опережали нелюдей, то в силе и опыте… А кто еще может осуществить проверку сделанных теоретических разработок, кроме тех, кто сам управляет необходимыми энергетическим состояниями? Насте предстоят годы учебы. И не только для ума – ее душе тоже предстоит кое-чему научиться. Научиться ненавидеть нелюдей. И себя… Ведь она тоже нелюдь своего рода. И, хотя это и гнусно, при формировании программ «привязывания» будущих магов к Братству психологами такие вещи также учитывалось. Оружие должно быть контролируемым!
На организм Насти тоже будет оказываться определенное воздействие. Не солгали ли они ей, сказав, что никаких «опытов» больше не будет? К сожалению, за столетия, прошедшие со времен Великой Святейшей Инквизиции, магов рождалось совсем немного, традиции утрачены, да и требования с тех пор сильно возросли… Многое приходится делать лишь на основании теоретических выводов, да изучения немногих сохранившихся до наших дней настоящих древних манускриптов и артефактов. Зачастую фактически методом проб и ошибок. Некоторую информацию, содержащуюся в средневековых манускриптах в иносказательной форме, так и не удалось расшифровать полностью. А в ряде случаев даже и расшифрованные тексты не удавалось однозначно интерпретировать!
– Только бы мы сумели тебя сохранить и вырастить, Настенька. Тебя и всех остальных, – подумала Алферьева. – Сумели и успели!
Она быстро поправила расплывшуюся косметику и пошла ужинать: ей почему-то хотелось, чтобы Настя ее запомнила получше.

1

В тот вечер Джон Гиллан покинул свой офис почти на два часа позднее обычного – засиделся у компьютера, раз за разом раскладывая пасьянсы. О чем он думал при этом или чего дожидался, осталось неизвестным, а осмелившийся шутливо намекнуть на неурочное время охранник Рикардо нарвался на жестокую отповедь.
– Что б ты сдох, сын шлюхи! – почти беззлобно буркнул охранник, вернулся в свое кресло и закрыл глаза. Днем Рикардо трудился на двух работах, чтобы три его младших брата смогли тоже однажды приехать в Нью-Йорк, поэтому ночью мексиканцу просто необходимо было выспаться. По этой причине он не слышал, как войдя в лифт Джон Гиллан удивленно произнес:
- Привет, Мартин! Как ты тут оказался?
- Да вот… – очень высокий, дородный господин как-то даже виновато развел руками. – Подумал, что поскольку мы еще не договорили… И решил заглянуть – вдруг ты еще не ушел?
- Места другого нет? – фыркнул Гиллан, сразу нахмурившись. – Я адвокат…
- А я – строитель! Скажу тебе по секрету, – Мартин нагнулся к самому уху невысокого собеседника, – у меня даже есть кое-какие дела с мафией! Да, да! Так что обращайся, если захочешь кого-нибудь обуть в бетон и отправить прогуляться по дну. Какого-нибудь прокурора из тех, что мешают тебе в суде. Эти сицилийцы, представь, тоже не любят прокуроров!
- Что за чушь ты несешь?! – Джон оттолкнул его.
- А ты?! «Я адвокат»! Джон, это дело серьезнее, чем все процессы мира, даже если бы у тебя в клиентах вдруг оказался сам Билли Клинтон.
- Тише…! Прекрати, пожалуйста, свои шуточки.
Гиллан чего-то испугался, отвернулся к дверям. Лифт наконец доставил обоих на первый этаж, и, пройдя по пустынному холлу, они покинули небоскреб. В огромном здании, где нашлось место и для маленького офиса Гиллана, хватало светящихся окон, и он оглянулся на них, казалось, с тоской.
- Хочешь еще бумажки поперебирать? – Мартин повысил голос и теперь не походил на добряка.
- Что тебе от меня нужно?! – почти закричал Гиллан,– я уже ответил, и совершенно незачем приходить ко мне и…
- Джон! – толстяк схватил Гиллана за отвороты пальто и притянул к себе. – Джон, неужели ты не понимаешь, как все это важно? Не для них! Для нас. И для аспидов тоже, в конечном счете. Для тебя, для меня… Назревает катастрофа, ты не можешь этого не чувствовать, как какой-то младший!
- Какой-то? – хмыкнул Гиллан, ничуть не испугавшись такого обращения. – Днем ты о них иначе отзывался, просто любитель животных был… Вот что, Мартин, если это действительно так важно – по твоему мнению! – то ты знаешь, к кому идти. А грязные игры…
- Джон!
- Грязные игры с грязной расой до добра не доведут. Все, что я могу для тебя и твоих друзей сделать… – Гиллан посмотрел вверх и наморщил лоб, будто принимая мучительное решение. – Да, уж ладно, по старой дружбе.
- Что? – без особой надежды спросил Мартин и поправил пальто на Гиллане.
- Я никому не доложу. Вот и все. Забыли? Ведь ты этого боишься, чудак, за этим и пришел! – адвокат погрозил приятелю пальцем. – Ну как ты мог меня заподозрить, Мартин? Как насчет поехать ко мне, выпить пивка?
Толстяк поежился, хотя вечер выдался довольно теплым.
- Спасибо, Джон, не сегодня. Я должен…
- Пойти и трахнуть какую-нибудь сучку из младших, – кивнул Гиллан. – Все понимаю. Но и ты пойми: она довела тебя до опасной черты, эта незнакомка. И… В общем, если тебе вдруг тяжело, я, как друг, могу убить ее сам. Потом сочтемся, возьмешь из моего ресурса, прямо в этом году.
- Я… Ладно, я, пожалуй, пойду… – Мартин будто постарел на несколько лет. – Свяжусь с тобой завтра.
- Только обязательно! – Джон похлопал его по плечу, встав для этого на цыпочки. – А всю ту чушь, которую мне наплел днем – забудь. Да, проблема имеется, но выходить на контакт с каким-то их Братством не наше дело. И чем оно может кончиться, ты подумал?
- До завтра…
- Счастливо!
Мартин снял шляпу и трижды провел по своей густой шевелюре, рука его чуть заметно подрагивала. Гиллан этого не видел, быстро пошагал к стоянке. Он разрумянился от быстрой ходьбы, глаза заблестели, будто адвокат и правда решил только что для себя что-то важное. Но что именно – так никто и не узнал. Прямо за углом Гиллан едва не налетел на огромного негра.
– Простите… – прикоснувшись пальцами к полям шляпы, Гиллан хотел обойти здоровяка, но дорогу ему заступил второй. – В чем дело?
Вместо ответа один из негров потряс облупленной кружкой, в которой зазвенела мелочь.
- Ох… – адвокат сморщился. – Черным братьям в помощь, да? На дозу собираете?
Негр опять потряс кружку, но его приятель чуточку отодвинул в сторону одну ногу. Он не любил вот таких парней, которые ведут себя не так, как им положено. Разве в придачу к дорогим пальто не выдают в магазинах покладистый характер, разве в кармане не отложена парочка купюр на такой случай?
- Взять бы вас всех, ублюдков, и отправить подметать улицы… Младшие… Скоты вы, а не младшие.
- Что он сказал? – негр с кружкой посмотрел на товарища.
Тот, прежде чем ответить, поплотнее натянул на лицо капюшон балахона.
- Мне кажется, Салтан, он просто псих.
- Псих? А я ни хрена не люблю психов в своем квартале, – не согласился быть осторожным Салтан. – Слышишь, парень? Это мой квартал. И ты…
- Держи, – Гиллан выглядел совершенно спокойным, задумчивым. Он будто только что вспомнил об африканцах и достал бумажник: – На, тебе здесь три раза хватит для передоза…
Пихнув бумажник в кружку, Джон с неожиданной силой протиснулся между тушами огромных негров и зашагал дальше к стоянке.
- Эй, миста, ты уронил что-то! – тут же окликнул его Салтан.
- Да что ты к нему цепляешься, дурак! – горячо зашептал ему приятель. – Не видишь – псих! Может у него пушка под пальто!
- Миста!
Гиллан встал, оглянулся. Его глаза сверкнули нехорошим огнем, голос стал каким-то зловещим.
- Что же я уронил?
- Это! – Салтан, не дав другу схватить себя за руку, с силой швырнул бумажник обратно Гиллану.
- Ах, вот как? – адвокат поймал кошелек одним четким, выверенным до миллиметра движением, даже не повернув головы. – Боишься, что я вызову полицию? Или уже взял свое?
- А ты проверь, миста, – предложил Салтан. – Мой брат говорит, что у тебя пушка. Может, ты ограбил кого-нибудь. Может, тебя ищут? Нам не нужны неприятности, мы и без того несчастные безработные ниггеры.
- Знаешь, сынок, что я тебе… – Гиллан сделал было шаг назад, к афроамериканцам. – Даже не скажу, а…
Салтан вдохнул воздух, приготовился действовать. Все равно не успеть, но, может быть… Старая опасная бритва, выскользнув из рукава, легла в ладонь.
- Идем отсюда, бра, – позвал его приятель, так и не понимавший, что это нашло на Салтана. – Идем. Ты обкурился, видать, а я не заметил…
- Да, иди, – вдруг решился Гиллан и отвернулся. – Проваливай!
Выдохнув, упрямый негр хотел уже снова окликнуть адвоката, но тут со стоянки выехал черный форд.
- О, моя толстая мама… – Салтан вытер рукавом обильно выступивший на лице пот и позволил себя увести. – О, как мне надо выпить!
- Прости белого засранца, брат! – неверно понял его состояние приятель. – Это черная ярость клокочет в тебе, брат, но он ведь просто псих! У таких психов полно пушек, в этом городе только ниггерам нельзя ходить с пушками.
Салтан очень хотел увидеть, что произойдет на стоянке. Он готов был отдать за это мизинец или пять лет жизни – на выбор, но знал, как легко все может пойти насмарку. Друзья завернули на угол и уже через несколько минут оказались достаточно далеко от машины Гиллана, чтобы даже не услышать, как она завелась.
Адвокат ехал по ночному городу, блуждая взглядом по верхним этажам домов. Постоянно смотреть на дорогу у него не было ни малейшей необходимости. Тот, кто привык называться Джоном Гилланом, продолжал размышлять.
Только что он отказался от предложенного Мартином сотрудничества с младшими, с этим их проклятым Братством. Мартин не дурак, он наверняка предполагал, что Гиллан откажется. Тогда почему все же предложил? За это по головке не погладят, если узнают, конечно. Гиллан обещал молчать, но это еще ничего не значило. Важно было понять суть игры Мартина. Может быть, это какая-то проверка? Тогда, промолчав, он рискует сильно опуститься в иерархии Сообщества вампиров.
Вывели из себя черномазые младшие. Погруженный в свои мысли Гиллан эмоционально расслабился и едва не сорвался. Захотелось ощутить, как клыки порвут горла этих ублюдков… Нет, правильно он сделал, что отпустил их. Тем более, что и на стоянке кто-то был, пришлось бы заниматься еще и свидетелями. Да и такие попрошайки-наркоманы – далеко не самая лакомая добыча. Разве что совсем уж от безысходности, поскольку кровь у них не качественная. Заразиться, конечно, ничем не получится – иммунитет у всех кланов и семей нелюдей намного сильнее человеческого, да и к большинству людских вирусов и бактерий они вообще невосприимчивы. Но вкус крови у алкашей и наркоманов уж больно противный. Хотя, может, и стоило их убить? Никто ничего не узнал бы, годовой лимит на охоту останется в неприкосновенности. Кому нужны эти два придурка? Даже полиция не заметит их исчезновения!
Как же все-таки поступить с Мартином… Гиллан автоматически среагировал на зажегшиеся впереди красные огоньки, вдавил педаль тормоза и с удовлетворением отметил, что «Тойота» сзади тоже остановилась почти мгновенно, не коснувшись бампера. Чем-то Гиллану нравилась адвокатская жизнь – всякие занятные истории, связанные с людишками, которых видишь насквозь. Да и служебным положением порой можно воспользоваться в самых неожиданных, для младших, конечно, целях.
Он слишком поздно почуял, как между домов появилось нечто могучее и зловещее. Так поздно, что испуганно повернул голову, вместо того, чтобы попытаться выскочить из машины. Два крайних ряда освободились… «Почему же стоим?!» – успел подумать он, когда, с рычанием набирая скорость, из ближнего переулка вылетел грузовик и поперек улицы понесся прямо на Гиллана.
Стоявший впереди автомобиль сорвался с места, «Тойота», хоть и подпертая сзади, тоже немного отодвинулась. Гиллан мгновенно понял все, или почти все, рванул дверь – и не смог ее открыть. Рванул еще раз, и с изумлением уставился на отломившуюся ручку. Это изумление и стоило ему жизни: спустя долю секунды выбив локтем стекло, Гиллан уже не успел выскочить из машины.
Грузовик врезался в автомобиль, отбросил на несколько метров, тут же снова нагнал его и закончил движение у бетонного забора, по которому буквально размазал машину Гиллана. Водитель грузовика от удара вылетел через лобовое стекло, с глухим треском ударился головой о забор и рухнул прямо на дергающиеся в последней агонии останки вампира, разорванного почти пополам.
- Отбой! – скомандовал в крошечный микрофон водитель «тойоты».
Он перебросил обратно под куртку укороченный автомат, который держал под рукой, и повел себя так, как и должен вести порядочный свидетель аварии: схватил аптечку и побежал, размахивая руками, на помощь. Хорошо бы, Гиллан оказался мертв, а иначе придется его добивать, используя спецбоеприпасы, а затем зачищать следы и… Но все обошлось как нельзя лучше – нелюдь не успел выскочить из машины, да и водитель тоже не подвел. Что и следовало ожидать от нанятого за тысячу баксов наркомана, получившего кроме денег еще и дозу героина с добавлением нового психотропного средства, определить нахождение даже следов которого в крови и тканях спустя всего час уже не сможет ни одна лаборатория. Водитель «Тойоты», незаметно оглядевшись кругом, заглянул внутрь искореженной машины и увидел полные ненависти глаза еще живого Гиллана, тело которого было буквально смешано с внутренностями его машины. Да уж, что-что, а в живучести этим тварям не откажешь! Оглядевшись еще раз, человек вынул из-за пазухи своей куртки небольшой баллончик, похожий на дезодорант. И, сняв крышку, быстрыми движениями несколько раз прыснул прямо на места разрыва туловища нелюдя. Там тут же вскипела кровь, словно при попадании перекиси водорода, но содержащийся в баллончике состав не имел с перекисью ничего общего. Он представлял из себя сложное биохимическое соединение, которое, вступив в контакт с кровью вампира, сейчас в бурном темпе изменяло свойства крови и тканей тела нелюдя. Так сильно, что даже гистологический анализ не сможет спустя всего полчаса выявить отличие этого тела от простого человеческого. Только глубокое генетическое исследование позволило бы установить, что при жизни данное существо весьма сильно отличалось от биологического вида «homo sapiens».
Ну, да кто станет проводить столь глубокое изучение жертвы в общем-то рядового происшествия? Убрав баллончик обратно в куртку, водитель «Тойоты» кинул последний взгляд в уже не столь живые глаза корчившегося от охватившей сейчас его нервную систему сильнейшей боли вампира и позволил себе роскошь сказать: «Вот так скоро и все вы, паразиты, подохнете!» После чего вынул мобильный телефон и стал звонить в службу 911.
Далеко от места происшествия у Мартина в кармане зазвонил телефон. Толстяк трясущейся рукой достал его, поднес к уху.
- Привет! Это Ник. Хочу завтра пригласить тебя на шестой объект, к прачечной. Тут проблемы с заказчиком… Сможешь приехать утром?
- Конечно. – Мартин, не дожидаясь ответа, убрал телефон, привалился к углу дома. Мимо прошла девушка, вопросительно взглянула.
- Нет, все в порядке… Просто он был моим лучшим другом, – Мартин, только что получивший от Братства подтверждение гибели Гиллана, тупо смотрел в спину уходящей девушке, и беззвучно повторял, едва шевеля губами: – Он был моим другом… Был моим другом… Так много лет, сколько тебе не прожить и за несколько раз, он был моим другом.
В кармане опять завибрировала телефонная трубка. Нехотя Мартин достал ее, рассмотрел, будто в первый раз. Наконец ответил.
- Это опять Ник. Мартин? Мартин?!
- Я слушаю. Что тебе еще нужно?
- Мартин, лучше иди домой. Завтра утром встретимся… И обо всем поговорим.
- Хорошо.
Не дожидаясь ответа Ника, Мартин захлопнул крышечку мобильника и огляделся, ероша волосы. За ним наблюдали, боялись за него… Младшие! Те, ради кого он только что погубил Джона Гиллана. У которого, впрочем, было и другое имя… Да нет же, это они его погубили, а вовсе не Мартин!
Невнятно зарычав, нелюдь быстро зашагал по пустынной улице, на ходу вытаскивая руки из рукавов пальто. Он не мог не обратиться прямо сейчас, после предательства. Из-за угла вывернули два негра, один шел быстро, будто по делу, а второй плелся сзади и что-то канючил.
Тело наливалось силой, а возбужденная психика запустила процесс трансформации. И остановить его уже было невозможно. Кутаясь в пальто, словно в плащ, Мартин перешел на бег, собираясь свернуть в какой-нибудь темный закоулок, но не успел. Через несколько шагов сознание на короткий миг помутилось, а когда Мартин снова увидел окружающий мир, он выглядел уже более четко и ярко, несмотря на сумерки… Оба негра, явно пораженные увиденным до состояния ступора, прижались к стене.
Зарычав, Мартин прощупал окрестности на несколько миль вокруг. Ему не мешали кирпичные стены, он видел всех: спящих в кроватях, сидящих перед телевизором, пьянчуг, водителей пилота вертолета, летящего в ночном небе. Увидел Мартин на пустынной улице и двоих негров, и себя самого, сгорбившегося неподалеку. А еще увидел упавшее на асфальт пальто и расправившиеся за спиной два крыла. Впрочем, подняться в воздух только на них с такой массой не удалось бы, зато вместе с трансформацией у вампиров проявлялась еще и способность к частичной левитации.
- Сами напросились!.. – прошептал он, подпрыгнул в воздух и взмахнул крыльями.
- Салтан, бежим! – успел крикнуть тот негр, что был ближе.
Крикнул, но сам, зачарованный красными глазами вампира, не тронулся с места. Зато Салтан, который, подчиняясь приказам диспетчера, вернулся присмотреть за Мартином, бросился прочь со всех ног. Вампир посмотрел вслед убегающему, ощерил клыки: странно, обычный человек не способен сопротивляться парализующему влиянию Зова Крови! Но времени разбираться уже не было, пальцы с отросшими когтями сомкнулись на горле жертвы.
- Салтан!.. – успел крикнуть негр, когда его ноги оторвались от земли. – Салтан!!
Салтан мчался, не чуя ног. Справа, как на зло, тянулось длинное офисное здание, свернуть некуда… Он едва удержался, чтобы не броситься в освещенный вестибюль, к сонным охранникам. Нет, нет, если вампир решится догнать его – никакая охрана не поможет. Спасти может лишь толпа, свет, множество свидетелей! Если свернуть налево, то довольно быстро можно выскочить на авеню, и тогда…
Он промчался по проулку, заставив прижаться к стене какую-то кампанию китайцев, увидел впереди свет и вдруг понял: Мартин уже больше не следит за ним. Негр замедлил бег, потом пошел шагом, ритмичными вдохами приводя в порядок пульс.
- Все кончилось… – пробормотал он. – О, моя черная мама, дважды за вечер едва не умереть – это многовато.
Оказавшись на авеню, обласкавшем его слух автомобильными гудками и магнитофонной музыкой, Салтан достал телефон.
- Куда ты пропал? Я звонил тебе! – раздраженно заговорил тот, кто прежде назывался Ником.
- Куда я пропал, фак ю?! Я едва не сдох, Томас Блэквуд. Два вампира один за другим меня едва не прикончили. А еще я лишился своего чернокожего брата, и…
- Салтан! – взрычал Блэквуд на том конце канала.
- Мне не до секретности, Томас Блэквуд! Вот что я тебе скажу, вайт гай: я иду к себе в берлогу, и там или выпью, или ширнусь так, что ты меня будешь очень долго искать и не найдешь. А пиццу и сухие штанишки себе закажу по телефону, надеюсь, ты не забыл номер моей кредитки?
- Салтан… – вздохнул Блэквуд. – Ты нужен мне завтра, пойми. Больше никого нет.
- Я был героем два раза за вечер… – хмыкнул Салтан закуривая, но, по природной откровенности, поправился: – О’кей, полтора раза. Я потерял брата. Этот хрен, за которым ты просил присмотреть, сцапал его, фак ю!
- Не заводись. Я жду тебя на той же станции, что и в прошлый раз. Как можно скорее.
Нажав отбой, Салтан огляделся, наслаждаясь ощущением полной безопасности. Ну разве что вон те копы из машины поглядывают… Негр едва удержался, чтобы не показать им средний палец. Вот вытянулась бы рожа у Блэквуда, узнай он, что лучший оперативник отдыхает на нарах!
Однако поведение Салтана было напускным. Годы сотрудничества с Братством не прошли даром, да и не удержался бы трус на такой работе. Парня, прихваченного с собой, Салтан пару месяцев назад как раз и «придружил» для чего-то вроде случившегося. Нет, он, конечно, не собирался специально скормить Джимми взбесившемуся вампиру, просто хорошо иметь рядом помощника, верного и ничего не знающего. А вот сегодня вечером, будь Салтан один, шансов выжить просто не оказалось бы… Что такое бритва против вампира? Все равно что с голым задом против танка.
- Почему они не присылают этих костоломов из Нью-Джерси? – пробормотал Салтан, вспомнив бойцов из секретной школы, про которую и пронюхал-то совершенно случайно. – Пусть бы показали мне, как умеют нелюдей скручивать, подонки долбаные. Как от него, такого, отбиться? Он схватил Джимми и – порск! – уже на крыше, тридцать шестой этаж, мэм, фак ю! Черт, если бы я видел этих образин в действии раньше, хрен бы стал выдрючиваться на того парня у стоянки. Да, я, мою толстую черную маму, и впрямь герой. И Блэквуду придется заплатить мне как герою.
Салтан бормотал это себе под нос, едва шевеля толстыми губами, да еще и ритмично притоптывая. Не дать ни взять – еще один обкурившийся рэппер. Таких копы не трогают, если конечно ниггеры не лезут в какие-нибудь приличные места. По дороге к сабвэю попался магазинчик, возле входа – автомат, продающей банки со всякой дрянью. Салтан потратил минуту, купил «Кока-Колу», выплеснул треть содержимого на дорогу и добавил в банку вместо вылитой газировки жидкости из своей фляжки.
– За тебя, Джимми!

2

Спустя примерно полчаса он, почти полностью очухавшийся, длинными скачками поднялся по лестнице со станции сабвэя, выскочил на грязный пятачок перед входом. Далеко, метрах в ста, тут же мигнули фары.
- Глазастый ты ублюдок, Блэквуд. Ну да я тоже «блэк»…
Салтан испытывал устойчивую неприязнь к своему шефу. С Малевичем работалось лучше, тот был порядочным трусом, и Салтан на его фоне чувствовал даже какое-то желание погеройствовать, чтобы уязвить белого, да еще жида. Но с Малевичем что-то случилось, наверное, как раз из-за его чрезмерной осторожности. Старый шеф исчез, а Блэквуд тут же развил свою дурацкую активность.
- А не выйти ли мне из этой игры?.. – пробормотал Салтан, приближаясь к машине.
- Побыстрей, пожалуйста, – Блэквуд распахнул навстречу дверь. – Рассказывай.
Негр аккуратно втиснулся в «Форд», хлопнул дверью и выждал пару секунд согласно инструкции. Средства против «прослушки» заработали в полную силу.
- Он взбесился, этот Мартин! Набросился на нас с Джимми, хотя мы только и успели, что подойти! Даже не смотрели на него… Том, это жуть какая-та! Клыки, крылья… Что твой Дракула из всех фильмов вместе взятых, фак ми!
- Джимми… Не нужно было тебе его брать, – вздохнул Блэквуд.
- Э! Ты чего такое говоришь, чувак! – возмутился Салтан. – Что же, лучше бы он меня уволок?
- Да нет, конечно… Просто… Проблемы будут?
- Нет, у его черной мамаши есть еще пять лоботрясов. Я скажу ей, что он удрал в Калифорнию. Так что если тело не найдут…
- Тело не найдут, – опять вздохнул Блэквуд. – Уж за это мы можем не беспокоиться.
- Значит, тот, второй, который адвокат, сорвался с крючка, да? И мы его чик-чирик… Ловко! А если пронюхают другие клыкастые? – Блэквуд не ответил и Салтан продолжил сам, хлебнув против привычки прямо из фляжки: – Тот, что утащил Джимми, теперь может им все рассказать.
- Нет. У Мартина это просто срыв. Видишь ли, ведь это он порекомендовал Гиллана, ручался за него. Они очень старые друзья, почти братья, если мы можем хоть что-то понять в отношениях нелюдей. Но у Мартина обратной дороги нет, он будет с нами сотрудничать и дальше.
Салтан помолчал, глядя через стекло на проходившую мимо банду чернокожих подростков. На белого Блэквуда они покосились недобро, но еще большую злобу вызвал сам Салтан. Негр небрежно покачал перед собой рукой, увешанной перстнями и браслетами. Пусть подумают, сопляки, с кем связываются.
- Не провоцируй их, – попросил, поморщившись, Блэквуд. – Вообще, Салтан, ты один из лучших моих людей, и сегодня был молодец. Но – остановись.
- Что ты, фак ю, имеешь в виду? – напоказ вскипел Салтан.
- Ничего особенного. Просто – остановись. Да, у нас нервная работа, но если ты кое-чему научился, то не следует применять эти умения против простых людей. У нас другая задача.
- Чем ты недоволен? Что я сломал шею паре черножопых ублюдков в своем районе? Так это мое прикрытие, чувак, просто моя толстая черная мама не поймет, если я не буду этого делать. Может, скажешь еще и крэком не торговать?
- Нет у тебя никакой мамы, – потянулся за сигаретой Блэквуд. – Я имею в виду ту девушку, что ты изнасиловал на прошлой неделе. Доиграешься до полиции, и тогда… Пеняй на себя.
- Меня сегодня два раза чуть не порвали в куски, Томми! – Салтан немного смутился. Откуда в Братстве знают про ту дурочку? – И вовсе я Терезу не насиловал. Просто она любит грубый секс, а вообще сама везде таскалась за мной. И там нет проблем, чувак, нет никаких проблем. Это мое прикрытие: я торгую крэком, я сворачиваю шеи конкурентам, я имею телок… Не лезь в мою жизнь.
- О’кей, – кивнул шеф. – Мое дело – предупредить, Салтан, дальше поступай как знаешь. Так вот: завтра утром я буду искать контакт с Мартином. И не уверен, что это будет просто. Мне понадобится человек на подхвате – мало ли что? Группу я поднять не могу…
- Почему? – тут же спросил негр, хитро сверкнув глазами.
- Потому что сегодня мы мобилизовали все ресурсы, теперь нужно время, чтобы все вернулись по местам. И вообще…
- И вообще сегодняшняя выходка Мартина – твой прокол, чувак! Да и адвокат, вообще-то, тоже. А ведь Малевич когда-то рассказывал мне, что вампиры – самые непредсказуемые твари! У них, типа того, эмоции, фак их маму! Так что, Томми, ты в порядочном дерьмеце и не хочешь поднимать группу, потому что придется признаться в проколе.
- Салтан, ты нужен мне завтра, прямо с утра. С семи утра. Будь в Центральном Парке, там, где мы прогуливались когда-то. Курсируй по маршруту, только смотри, не закинься какой-нибудь дрянью.
- И долго мне там расхаживать?
- Пока я не позову, или не дам отбой. В любом случае такса тройная.
- Заметано, чувак! – Салтан дружелюбно ткнул своего шефа увесистым кулаком в плечо. – Мы же с тобой одна команда, Том! Конечно, я приду, можешь на меня рассчитывать. Только… – он пригнул голову к уху брезгливо отстранившегося Блэквуда. – Только ты в полном дерьме, чувак. Но не волнуйся, я с тобой! И я даже не обижаюсь, что ты свои поганым языком мелешь чушь о моих делишках.
Пока Блэквуд осознал сказанное, пока собрался что-то ответить, или даже ударить зарвавшегося подчиненного, Салтан уже успел выскочить из машины.
- Классная тачка! – постучал он по капоту на прощание и зашагал к сабвэю, не забыв крикнуть стоявшим неподалеку подросткам: – Не вздумайте трогать моего лучшего клиента, гангстеры! Я – Черный Дракон, кроме меня в этом квартале никто не имеет право торговать! Можете спросить у любого копа, вам все скажут: тут земля Черного Дракона! Так что, пираты, уж будьте любезны не обижать парней в таких тачках, у меня каждый белый на счету! И всем передайте: Черный Дракон запретил!
Обомлевшие подростки молча внимали этому бреду, а Салтан добрался до входа в сабвэй и сбежал вниз по лестнице. Блэквуд, покачав головой, тронул машину.
- С кем приходится работать! – пришли ему на ум слова Иллариона Угрюмова, русского иерарха, недавно посещавшего с международной инспекцией Нью-Йорк. – Да уж, этого Салтана ты в тот раз не видел… А что делать?

3

Джимми закончил свою жизнь на крыше небоскреба, как и предполагал Салтан. Оторвавшись от шеи жертвы, вампир тихонько заскулил. Он справлял кровавую тризну по другу, которого знал сотни лет.
Дружба нелюдей не похожа на человеческую, но она существует. Мартину было что вспомнить, внутренним зрением приглядывая за вертолетом, что кружил над заливом. Пилот не мог разглядеть две темные фигуры на крыше. Все в порядке.
Как только рокот лопастей стих, вампир расправил крылья и бросился вниз, сжимая в когтях труп. С бешеной скоростью нырнув в пике, он еще быстрее взмыл в небо, и полетел зигзагами над огромным городом, отрывая от тела Джимми небольшие куски и швыряя их на крыши. В этих клочках мяса никому и в голову не придет узнать человека, даже если коты и чайки не доберутся до них раньше. Особой необходимости в этом поступке не было, Мартин кромсал труп меланхолично, продолжая вспоминать предпоследний разговор с Гилланом.
Всю ночь он пытался подвести старого друга к пониманию того факта, что младшие не могут вечно служить пищей и забавой для нелюдей. Что допотопные аспиды ведут какую-то свою игру, которую уже не могут не замечать люди. Что в случае возврата Темных Времен, времен Великой Святой Инквизиции, именно такие уязвимые сообщества, как вампиры или оборотни, первыми окажутся под ударом. Мартин осторожно предлагал задуматься над происходящим, но Гиллан лишь посмеивался. Тогда Мартин решился рассказать ему о Братстве Зрячих. Лишь старшие из иерархов сообщества вампиров знали о его существовании… Мартин предложил Гиллану встретиться с посредником Зрячих, но тот разозлился и стал кричать в ультразвуковом диапазоне: младшие всегда останутся младшими! Аспиды оторвут голову любому, кто попробует играть против них, Древнейших! И никогда людишкам не победить этих допотопных Демонов Сумеречных Теней с их запредельными даже для других Сообществ, не говоря уж о младших, знаниями и возможностями!
Блэквуд очень разозлился, когда узнал о подробностях разговора. Но Мартин настоял на еще одной встрече с Гилланом. Безрезультатно… Нескольких слов хватило, чтобы вампир понял: друг собрался донести на него. А вот этого Мартин позволить никак не мог.
Опустившись на хорошо знакомом месте побережья, вампир подобрал увесистый камень и с помощью штанов Джимми накрепко привязал его к шее трупа. Еще минута полета – и волны приняли мертвеца. Рыбы объедят быстро. А даже если он и всплывет… Никаких следов укуса не останется, шею Мартин искромсал когтями еще во время полета.
Вампир подумал было вернуться за машиной, но тело требовало отдыха. Так всегда после трапезы, настоящей трапезы – хочется расслабиться, лежать и ни о чем не думать. Посылая во все стороны волны забвения, Мартин снова набрал высоту и взял курс на северо-восток, домой. Несмотря на то, что крылья работали нечасто, скорость все росла и росла, так что дорога заняла не больше получаса. Зацепившись когтями за карниз, Мартин сложил крылья и спрыгнул в сад. И тут же недовольно заворчал: в доме были чужие! Вампиру пришлось заняться перевоплощением, раздраженно перебирая когтями обрывки одежды. Кого там притащил Стивен?
Сын тоже почувствовал появление отца и подскочил, путаясь в одеяле:
- Джессика, папа вернулся!
- Ой!
Девушка скатилась на пол, собирая разбросанную одежду, а Стивен прижался носом к окну, выходящему в сад.
- Неужели ты не слышишь?
- Теперь слышу. Просто задумалась. Слушай, Стив, он сердитый и, кажется, только что…
- Я знаю. Когда он возвращается вот так – значит, это опять случилось… Джесси, не пытайся убежать. Сядь спокойно, и сиди, ладно? Отец в таком состоянии совершенно невменяем.
- Ладно, я сяду, только причешусь… – девушка уже успела привести порядок одежду и рылась в сумочке. – Ты оденься, что ли, неудобно ведь!
- Да! – опомнился Стивен. – Да-да, сейчас!
Разглядывая происходящее в доме, слыша каждый звук, вампир нарочито не спеша обошел вокруг. Он знал Джессику: сам познакомил Стивена однажды с этой девочкой. Тогда девочкой – теперь уже весьма симпатичной мамзелькой… Об этом Мартин не подумал, оказался слеп, как и все отцы.
Вампиры часто заводят себе теплую, нежную подругу из числа младших. Зато нечасто у них рождаются дети… Мартин не решился в свое время убить жену, не решился даже отвезти ее к доктору. Она плакала… И ребенок родился. Худшего удалось миновать, Стивен вполне здоровый мальчик, с виду – совсем «младший». Правда, кое-какие наклонности передались… Например, интуитивное чтение мыслей. Слабое, только образное, и все же сохранить в секрете истинное лицо отца не удалось. А как было бы все просто, если бы мальчик ничего не знал о настоящей сущности отца! Тогда и Анна-Мари ничего не узнала бы от сына, тогда она и не повесилась бы в ванной.
Постоянный ментальный контакт с отцом имел один плюс: Стивен не проникся к нему отвращением. Зато понемногу стал понимать всю свою ущербность. К магии не способен, радости полета не познает никогда, но и голова у него устроена не совсем по-человечески, сердце снедает тоска по неведомой силе, свободе. А хуже всего стало, когда Стив подрос. Мартин давно видел на низшем энергетическом уровне черное пятнышко у него в паху, поэтому и не пытался отыскать лучших докторов из числа младших. Все бесполезно: Стивен не способен произвести потомство. Более того – он был врожденным импотентом! Хотя ни один врач болезни не найдет… Поскольку дело не в физиологии, а в биоэнергетике, даже в карме, если угодно. И это людскими средствами не лечится, да и вампирскими, увы, тоже. Разве что аспиды смогли бы помочь, но их просить себе дороже. К ним в Гнездо, как говорится у людей, вход – доллар, а выход –десять! И вообще… Аспиды они и есть аспиды. С ними лучше всего вести себя согласно еще одной человеческой же поговорке – не тронь дерьмо, оно и не воняет!
Стивен рос довольно нелюдимым, запугивал сверстников ужасными рассказами про вампиров, другом признавал только отца. Вот тогда-то Мартин и подыскал ему подружку: Джессику, смешливую девочку-полукровку, дочь одного из аспидов. Мартин нашел ее случайно. Аспид не стал убивать ни мать, ни ребенка, они его вообще не интересовали – эта порода нелюдей не заводила семей. Но иногда, пребывая в некоем состоянии «тоски по Вечности», которое можно было признать неким аналогом острой депрессии, аспиды снисходили до близости с представителями других рас, включая и людей. Удивленный таким совпадением – Джесс и Стивен оказались еще и ровесниками, Мартин решил попробовать свести их, ради чего даже купил дом поближе к тому, в котором жили девочка и ее мать.
Мать Джессики, уставшая от одиночества женщина, сперва пыталась захомутать такого же одинокого «строителя», а потом махнула рукой. Стив был мальчиком тихим, безобидным. Потом, с течением лет, их с Джессикой пути разошлись, и вот – снова она здесь. В постели со Стивом. Что за ерунда?.. Радоваться или готовиться к неприятностям? В доме «пахло» магией… Причем какой-то странной, распознать которую с первого же ощущения не удалось. А это обычно не сулило ничего хорошего!
- Отец! – Стивен открыл входную дверь, но загородил собой проем. – У нас гости: Джессика. Помнишь ее?
- Помню, сынок, – кивнул Мартин, показываясь на дорожке, ведущей к гаражу. – Извини, я несколько пообтрепался в пути.
- Я вижу, – вздохнул Стивен. – Папа, я должен тебе сразу сказать: я люблю Джессику!
- Вот оно что? И все же, я думаю, мне стоит войти. Джессика, ты не боишься старых толстых мужчин в рваных костюмах и босиком?
Девушка в доме захихикала – Мартин услышал это не ушами, почувствовал высокие вибрации. Почувствовал, и насторожился: неужели обеспокоившее его ощущение магического присутствия шло от Джессики… Но у девочки лишь отец – аспид! Кстати говоря, для аспидов интимный контакт с людскими особями сам по себе огромная редкость. Для этого им приходится принимать «глубоко антропоморфную форму», в которой многие из доступных аспидам возможностей либо вовсе отключены, либо значительно ослаблены. Что же в этом случае может эта девчонка? Мулы, как презрительно называли в Сообществах изредка появлявшихся полукровок, всегда бесплодны и чаще всего бессильны… Причем во всех смыслах. Как, например, Стивен. Но что, черт возьми, они тогда делали в постели?!
- Скажи, сынок, а чем вы тут занимались перед моим приходом? – не удержался Мартин.
- Я… Я тебе потом все расскажу. Честное слово! Давай проведем этот вечер спокойно, будто… Будто ничего не случилось, ладно?
- Ладно, – кивнул Мартин. – Но впусти же меня.
- Прости, – Стивен посторонился. – Джессика, вот мой папа. Не думай, что он всегда расхаживает в рваных штанах!
Мартин успел просканировать внутренним взором сына. Черное облачко было на месте, но в нем плясали, медленно затухая, какие-то оранжевые звездочки. Мартин едва не выругался: магией-то пахло не от дома, а от его родного сынка! Что эта дрянь позволила себе с ним сделать?! И как ей это удалось… Присутствия других существ Мартин пока не замечал.
- Добрый вечер! – Джессика на миг выглянула с кухни . – Сварить вам кофе, мистер Тинелли? Вы, наверное, продрогли! – и она, не стесняясь, хихикнула.
- Отец, Джессика все знает! – как-то даже торжественно сообщил Стивен. – Она чувствует. Я кое-что ей и сам рассказал, но так было нужно: чтобы она не сделала неправильных выводов, понимаешь?
- Начинаю понимать, – протянул Мартин, продолжая разглядывать кусок обоев, на фоне которого только что появилась и исчезла девушка. – Начинаю понимать…
Мулы всегда бесплодны, но не всегда лишены магических способностей. Мул-маг – редчайшее явление, за которое каждый раз приходится чем-то платить. Порой цена выше, чем ее способен заплатить даже нелюдь. К Джессике природа отнеслась можно сказать, милостиво.
Девочка, которая в семнадцать лет выглядит на все двадцать. Пару сотен лет назад Мартин уже сталкивался с подобной «платой за магию». Джессика сейчас старела год за три, а полностью увянет годам к тридцати. Но если и после этого возраста захочет продолжать практиковать магию, превратиться в старуху к тридцати пяти и умрет, не дожив до сорока. Но почти наверняка – не захочет…
– Принеси мне что-нибудь переодеться, – попросил он Стивена. – А ты, Джесси, если не трудно, подкинь пару банок пива из холодильника!
- Ты будешь переодеваться здесь? – насторожился сын. – Разве не лучше тебе подняться?
- Не лучше. Уж очень я возбужден, видишь ли. Тяжелый день…
- Может быть, мне уйти? – Джессика принесла пиво.
- Нет, как раз не лучше. Присядь рядом, Джесси, развлеки старика беседой… Не стой столбом, Стивен! Если ты уже рассказал девушке, что у тебя отец – чудовище, а она не удрала, то чего ты теперь опасаешься?
Стив поднялся по лестнице. И не успела дверь за ним закрыться, как Мартин цапнул Джесси за руку, подтянул к себе.
- Когда это случилось? Когда ты заметила?
- Три года назад, – Джессика сразу поняла, о чем ее спрашивают, улыбка сползла с ее лица. – Мне немного больно руку.
- Прости. Тяжелый день, крошка… Мне очень жаль, что с тобой это случилось. А что у вас со Стивом?
- Не волнуйтесь, мистер Тинелли, когда будет слишком заметно, я исчезну из его жизни.
- Какая ты благородная! – Мартин откупорил пиво. – А может быть, благороднее было бы не появляться? Что ты с ним сделала?
- Я… У меня есть способности к телекинезу. Ну и еще к некоторым вещам.
- К чему способности?.. – даже не сразу понял Мартин.
- К телекинезу. Когда Стив признался мне, что не может… Эээ… Я помогла ему… Напрячься.
- Что за чушь? Телекинез! Впрочем, об этом потом. Он не знает?
- Стив чуткий, он сразу почувствовал, что во мне есть сила, что я не такая, как все. Но про то, что я ему помогла – не знает. Он так обрадовался, что у него получилось! Не говорите ему, мистер Тинелли!
- Ладно.
Наверху хлопнула дверь и слегка запыхавшийся Стивен принес ворох одежды. Удалив его вместе с Джессикой на кухню, Мартин переоделся, открыл вторую банку и закурил. Действительно, тяжелый выдался денек. Он опять просканировал сына: рад и встревожен, тревога направлена в сторону отца, а радость, само собой, к Джессике. Мартин попробовал сделать то же самое с гостьей и наткнулся на непроницаемую стену. Мул-маг. Причем маг, с которым никто не работал, который ничего толком не осознал еще. Ну надо же сказать такую глупость: телекинез! Хорошее средство от импотенции! Девочка направила усилия, а что сделала, не поняла. Или все-таки ее учили, только не в рамках одной из канонических школ? Но кто? Братство Зрячих? Может быть обложить его хотят… Хотя нет. Эти слишком умны и понимают, что такими «обставами» они его только озлобят, а загнанный в угол вампир способен на все. Да и в Братстве, насколько ему известно, также не оперируют терминами типа телекинеза и тому подобного вздора. Но если Джессику учили не в Братстве, то где? И кто? Впрочем, это все подождет. А вот отношения Стивена с Джесси – это серьезно. Отменить «проклятье мулов» невозможно.
- Какого черта ей понадобилось от моего мальчика?.. – проворчал Мартин. – Ну да что случилось, то уже случилось. Джесси! Тащи еще две банки! – и негромко добавил: – Аспидово отродье!
- Почему «аспидово»? – негромко спросила Джессика, появляясь с пивом.
- Потому что… Так я ругаюсь. Знаешь, детка, нам с тобой в самом деле надо будет поговорить… Без Стива, потом. Сегодня у меня очень тяжелый день, понимаешь?
- Понимаю, – Джесси села рядом и упрямо посмотрела Мартину в глаза. – Но знаете, мистер Тинелли, у меня довольно тяжелая жизнь. Каждый день – тяжелый, понимаете? И я здесь не только потому, что мне нравится Стив. Он славный, но я думала, что вы сможете мне кое-что объяснить.
- Вернись лучше к Стивену.
- Стив вышел во двор, мы хотели устроить барбекю.
- Действительно… – Мартин мысленно обругал себя: не почувствовал, как сын покинул дом. Расслабился, да еще эта Джесси все карты спутала! – Только боюсь, я не смогу остаться на барбекю. Есть у меня такое предчувствие.
- Кто мой отец? Почему со мной все это происходит?
Вампир сморщился. Сейчас было неподходящее время для разговора. Но он любил Стивена. Джесси уже вошла в их жизнь, и сделанного не воротишь.
- Я не знаю твоего отца. Он не похож на меня, он совсем другой.
- Он жив? – удивилась Джессика.
- Думаю, да. Видишь ли, детка, мы живем несколько дольше, чем люди.
- Но вы ведь тоже человек, как и мы! Просто особенный. Иначе как Стив мог появиться?!
Мартин устал. Не телом – оно пылало от энергии, вскормленной кровью. Мартин устал душой. Уж скорее бы его позвали. Он решил не хитрить с девчонкой.
- Есть такое слово: мул. Мул появляется, когда ослу удается спариться с лошадью. Из этого ведь не следует, что ослы – тоже лошади?
- Стивен бесплоден… Я тоже? – побледнела Джессика.
- Наверняка. Но разве ты хотела бы завести ребенка? С тех пор, как знаешь, что с тобой происходит?
Когда Джессика не улыбалась, становились хорошо заметны морщинки у глаз, у губ. Тонкие, пока неглубокие. Ей всего семнадцать, а лицо уже начало проявлять признаки преждевременного старения.
- Этого никак не остановить, да?
- Никак, – Мартин отхлебнул пива. – «Проклятие мулов» или плата за магию, так это называется. Так уж устроено в этом мире. Если мул сохраняет какие-то свойства одного из своих родителей – нелюдя, все равно, вампира, аспида или шороха – то всегда оплачивает это. По-разному, но одинаково страшно. И избавления от этого не существует.
- Значит, мне осталось жить совсем недолго?.. – голос у Джесси сорвался, она наклонила голову, занавесив лицо каштановой челкой.
- Да. И поверь, я сожалею.
- И значит я полукровка аспида, раз уж вы назвали меня аспидовым отродьем?
- Прости! Просто этих существ никто не любит. Хотя бы потому, что их почти невозможно понять. Мотивы поступков, эмоции, логика – все настолько иное, чем у всех других рас, что иногда кажется, что они все-таки выходцы с другой планеты. А страшнее всего, что это как раз и не так! Они – чужие среди своих! А ты – наполовину аспид. И этим все сказано.
- Папа! Ты не видел лопаточку! – на кухне Стивен распахнул выходящую во двор дверь. – Такую… Для барбекю, короче говоря!
- Посмотри в чулане, там где удочки и прочая дребедень! – посоветовал Мартин. – А вообще, ребята, должен вам сообщить печальную новость: я скоро уйду.
- Опять? – расстроился Стив.
- У меня неприятности… – вздохнул вампир. – А вы отдыхайте. Я, скорее всего, не появлюсь до утра. Позвоню, если что-то изменится, о’кей?
Крякнув, Мартин встал и допил пиво. Он уже чувствовал легкое напряжение, предшествующее сеансу связи с местным отделением родного Сообщества. Такие же ощущения сейчас испытывали все вампиры Новой Англии. Погиб Гиллан, это наконец стало известно. Вампиры не гибнут просто так, точнее, почти никогда не гибнут случайно. По каждой такой смерти проводится тщательное расследование, сообщество мстит своим врагам стократ.
- Все, я пойду, – Мартин помахал рукой и направился к дверям. – Приятно провести время.
- Ты вернулся без машины! – напомнил Стивен. – Вызвать тебе такси?
- Спасибо, сынок, обойдусь.
Однако выйдя, Мартин направился прямиком в гараж. Там он не спеша начал раздеваться, как не раз проделывал, покидая дом ночью. Наконец сообщение достигло его. Гиллана буквально перемешало с металлом его машины! Яркие картинки истерзанного друга едва не заставили Мартина вскрикнуть. Это он, он его убил! Но вампир заставил себя успокоиться, ответил дежурному штаб-квартиры отделения Сообщества, что скоро будет и вышел в сад.
Как бы там ни было, а у Мартина был сын, Стивен, он любил его и надеялся защищать до последнего дня. Сообщество, если узнает, что произошло на самом деле, будет мстить. Тогда обречен не только Мартин, но и Стивен. Были бы другие родственники – умерли бы и они. На миг представив, как сына терзают клыки, Мартин передернул плечами.
- Только не подведи меня, Блэквуд! Только не подведи! – мысленно обратился вампир к далекому члену Братства Зрячих. – А уж я постараюсь за двоих.

4

Уже спустя минуту перевоплотившийся Мартин взмахнул черными крыльями и поднялся в воздух. Довольно скоро он почувствовал сбоку от себя сородича, они обменялись неслышными приветствиями и полетели вместе. Потом встретили еще одного вампира, потом сразу целую группу. Мерно взмахивая крыльями, мрачная стая приближалась к месту сбора, закрытая как от случайно брошенных в небо взглядов, так и от разного рода локаторов искажением пространства. В полете все мысленно обсуждали происшествие. Сообщество хотело отомстить, но пока не знало, кому. Мартин искренне надеялся, что оно никогда этого и не узнает. Надеялся, тщательно скрывая эти свои мысли за щитом ментального барьера.
Блэквуд вышел на него несколько лет назад. Тогда Мартин совсем не почувствовал этого внимания, и потом долго не мог поверить, что за ним следили. Но у младших оказались маги, самые настоящие, хотя и не похожие на вампиров или других, известных Мартину, нелюдей. Точнее сказать, непохожей оказалась их магия, именно поэтому Мартин ее и «зевнул». А потом настал день, когда дом окружили, а сверху его накрыла сотканная из губительных для вампира энергий магическая сеть.
Первым побуждением Мартина было убить спящего Стивена (чтобы не допустить пыток и издевательств над ним) и ринуться в бой. Ну конечно, он решил, что за ним пришли охотники! Какие-то новые, неизвестные Сообществу, слишком сильные, чтобы он надеялся справиться с ними.
Охотники… Идиотский «культ вампиров», развившийся у младших на основе литературных, а потом и кинопроизведений, сильно вредил Сообществу. При нынешней плотности населения невозможно постоянно оставаться в тени, иногда вампиров замечали. Конечно, фотоаппараты справиться с излучаемой нелюдями энергией не могли, фотографии не получались. Однако идиоты, вооруженные распятием и дробовиком с серебряными пулями, причем неизменно воняющие чесноком, доставляли не только развлечение, но и неприятности тоже. Кстати сказать, Мартин терпеть не мог чеснок – впрочем, не до такой степени, чтобы отказаться от пахнущей им пищи.
В тот раз охотники не пахли чесноком. И распятий у них не было, зато среди них были маги. Мартин задумался, и это спало его сыну жизнь. Что, если атакуют не люди, а какое-то другое Сообщество, спрятавшееся за спины младших? Вампир колебался, то обнажая, то вновь пряча клыки, и тогда в дом постучали. Это и был Блэквуд.
Конечно, не он руководил операцией, Мартин прекрасно отдавал себе отчет, что Блэквуд – невеликая шишка в Братстве. Но секретность, которой так много внимания уделяли младшие, вампиру нравилась. Надо же, исхитрились вырастить собственных магов прямо под носом у древних! Правда, Мартин предполагал, что высшие иерархи сообщества вампиров знают побольше него и Блэквуд косвенно подтверждал это. Но имен человек не называл, упирая на «меньше знаешь, лучше спишь». И дольше живешь!
Тот ночной разговор дался Мартину тяжело. Блэквуд утверждал, что люди не желают зла Сообществам древних, что единственное, чего они хотят – стабильности, сохранения статуса кво. Между тем в мире происходят весьма неприятные для младших изменения, инициируемые, скорее всего, рядом наиболее сильных сообществ, прежде всего – аспидов, «допотопных». Осведомленность Блэквуда потрясла вампира, он втянулся в диалог и под напором аналитических выкладок человека вынужден был признать, что ситуация становится опасной.
Аспиды всегда были намного сильнее как вампиров, так и любых других Сообществ. Но нелюди не привыкли смотреть друг на друга, как на врагов. Интересы почти не пересекаются, если не считать общий источник пищи – как физической для вампиров и оборотней, так и ментальной и энергетической, как, к примеру, для шорохов и аспидов. Но именно тут все, казалось, шло как надо. Людей, младших, становилось все больше, наносимый им Сообществами урон оказывался минимальным, никого не тревожащим. Казалось, что времена Священной Инквизиции, когда младшие неожиданно ответили ударом на удар, почувствовав, что встает под угрозу само существование их вида, никогда не вернутся. И вот теперь Мартин узнал, что аспиды замыслили своего рода новый «передел мира».
Культы «вампиров», «бэтмэнов», «спайдермэнов» и прочих нелюдей, откровенно инспирированные в человеческую культуру извне, могли иметь лишь одну задачу: приучить младших к мысли о существовании неких намного превосходящих обычных людей существ, несущих как зло, так и добро. Блэквуд привел немало доказательств существования у аспидов какого-то плана, но Мартин, быстро анализируя в уме накопленную за столетия информацию, сам нашел их еще больше. Он мог представить, что произойдет дальше: аспиды, а возможно, и другие, практически легализуются, поселятся среди людей открыто. Будучи бессмертными и мудрыми, сильными и, три раза «ха!», «добрыми», они сами смогут выбирать жертв, указывая на них как на врагов младших – а те еще и спасибо скажут!
И вот тут вампир призадумался. Кто, как не его сородичи, вызывают у людей наибольшее омерзение, страх? Вампиры – просто готовый, существующий враг! Если аспиды захотят доказать младшим, что стоят на страже их интересов, то ничего лучше охоты на сообщество вампиров и не придумаешь. Вот они – настоящие, с клыками и крыльями! И никому не объяснишь, что пожелай аспиды развязать войну, вампиры могли бы быть истреблены уже тысячи лет назад. Люди поверят аспидам, а не вампирам… И не оборотням. Да и не шорохам, которых впервые сильно «засветил» в своих поздних книгах получивший доступ к тибетским источникам знаний Рон Хаббард. За что, впрочем, и поплатился. Хотя мог бы еще жить и жить.
Марин тогда хотел помчаться в Сообщество, объявить общий сбор. Однако как только прошел первый позыв, вампир понял, что ничего не выйдет. Сообществом управляли иерархи, древние, как, может быть, сами аспиды, или уж не намного моложе. Их задача следить за развитием ситуации, им положено заботиться об интересах сородичей, которые так не любят думать. Мартина никто не захочет слушать, а если он будет настаивать, то его просто убьют.
- Я тебя понимаю, нелюдь, – сказал тогда Блэквуд, сидя в гостиной. – Ты думаешь, что мы, младшие, самые страшные твои враги. Но посмотри на ситуацию с другой стороны: нам угрожает гораздо большее зло, чем вампиры. И ради борьбы с общим врагом мы можем объединиться.
- Бороться?! – вампир расхохотался. Он мог одним когтем пришпилить этого человечка к креслу. – Вы – бороться с аспидами?!
- Смейся, я подожду, – кивнул Блэквуд. – Однако вспомни, что аспиды – единственное из Сообществ, сумевшее пережить Потоп.
- При чем здесь это?! – вампир разом оборвал смех, услышав о древней всепланетной катастрофе, уничтожившей почти все разумные расы.
- При том, что мы, люди, тоже пережили Потоп. А вот множество сообществ нелюдей, в том числе твое, Потопа не вынесли. И остались бы от вас всех одни лишь воспоминания, если бы не все те же Демоны Сумеречных Теней, как вы часто сами промеж себя называете аспидов. Они возродили иные расы. У людей был Ноев Ковчег, а у аспидов, насколько мне известно, «Общее Гнездо-на-Время», в котором они сохранили от полного уничтожения «каждой твари по паре» из всех Сообществ. Точно так же, как Ной поступил с людьми и животными. Зачем аспиды это сделали, никто не понял, поскольку в благотворительности даже по отношению к другим нелюдям их заподозрить трудно. Значит, были у них к тому какой-то расчет и некая корысть. А если мы подружимся, вампир, то я покажу тебе еще кое-какие выкладки, и ты увидишь, как сейчас опять начинает просыпаться человеческий геном, как растет количество одаренных магией людей. Так было перед Потопом, слабее – перед Великой Инквизицией! Вот и сейчас все опять идет к катастрофе, вампир. Создатель Миров не желает гибели тех, кого вы зовете «младшими». Или я не прав?
Мартин поморщился, но тут же нашел ответ:
- Вспомни и ты, человечек, сколько вас осталось после Потопа!
- Разве я сказал, что мне нравятся катастрофы, уничтожающие цивилизацию? – хмыкнул Блэквуд. – Наоборот, я пытаюсь объяснить тебе, что сейчас мы не враги. Мы должны вместе если не выступить против аспидов, то хотя бы собрать побольше информации о них. Решение будет приниматься потом, и не нами. Я лишь предлагаю тебе сотрудничать.
- Я могу свести тебя со старшими из моего Сообщества, – неуверенно предложил Мартин.
Вообще-то он сильно сомневался, что кто-то позволит ему это сделать. Даже предлагать встречу с человеком опасно – да, на нее придут, но не для того, чтобы разговаривать. Еще раньше сам Мартин, да и его сын, погибнут. Вспомнив о Стивене, вампир впервые заколебался по-настоящему, впервые задумался о самостоятельных действиях. Сын проживет не больше девяноста лет, не так уж долго, тогда Мартин станет свободнее. Но эти годы вампиру очень хотелось подарить и без того обделенному Стиву.
- Сделанного не воротишь, – употребил тогда Блэквуд одно из любимых выражения Мартина, будто прочтя его мысли о сыне. – Я уже здесь. Ты знаешь о нас, но ты видишь и нашу силу. Со всем Сообществом нам пока не справиться… Зато наказать тебя за предательство мы сумеем уже и сейчас, имей это в виду.
- Какое еще предательство? – возмутился вампир. – Я вам ничего не обещал!
- Называй это как хочешь. Так или иначе, а имеется два фактора: мы сильнее тебя и мы нужны тебе, чтобы позаботиться о выживании своей расы. Вот два твоих интереса продолжать дружбу с нами. Ну и, наконец, в случае чего мы готовы позаботиться о твоем сыне. Поскольку для нас он не презренный мул, а несчастный человек! И только так!
- Чего вы хотите? И кто вы, в конце концов, такие? – продолжил задавать вопросы Мартин, а сам уже понял, что сдается. Слова Блэквуда о Стивене продолжали звучать в сознании и сейчас.
- Кто мы – ты узнаешь позже. Боюсь, твои собственные иерархи многое скрывают от рядовых членов сообщества, не в пример аспидам. А чего мы от тебя хотим, вампир… – Блэквуд помедлил. – Да почти ничего. Хотим поддерживать с тобой контакт, хотим знать, что ты думаешь о ситуации на планете. Нам это очень важно и интересно. Может быть, мы сможем подружиться, как знать? По крайней мере никто не требует от тебя выдавать секреты твоего Сообщества или что-то в этом духе. Мы лишь хотим поближе познакомиться.
– Оригинально вы это делаете, – заметил Мартин, сдаваясь.
В тот вечер говорилось еще много слов, но они были уже не важны. Под тройным прессом шантажа, заботы о сыне и о родном Сообществе вампир согласился продолжить встречи. В конце концов, порвать с младшими можно было одним махом, да еще и разузнав о них побольше. Уже позже Мартин узнал, как долго его «вели», как много его разговоров было записано и потом изучено лучшими психологами младших, специалистами по нелюдям. Братство вычислило именно того, кого искало: вампира, склонного к анализу, к размышлениям о судьбах мира, не слишком довольного личной участью, ролью в Сообществе, довольно одинокого, в конце концов.
«Проще сказать, латентного предателя…» – зло подумал Мартин, в составе «стаи» вампиров приближаясь к месту сбора. – «Но кто мог подумать, что меня так славно опутают, что я даже попытаюсь завербовать Гиллана? И вот теперь он мертв, потому что оказался недостаточно умен, чтобы стать… Предателем. Но нет, я ведь не предатель! Вся моя деятельность в интересах Братства направлена против допотопных, иногда оборотней и других, но никогда против вампиров! Я не предатель… А Стив еще так молод. И еще эта Джессика, чертова кукла, зачем она полезла со своей магией к моему парню!»
Несчастная малышка, дочь аспида, оказалась таким сильным магом, что Мартин пока не мог даже оценить ее мощи. Что она проделала со Стивеном? Как смогла разогнать то «черное облачко», навсегда блокировавшее чакру? Даже не разогнала, а что-то сделала с ним на время… Без Джессики Стивен будет еще более несчастлив, чем прежде, а ей осталось совсем немного, куда меньше, чем обычному человеку.
Зов становился все громче. По этому «пеленгу» вампиры добрались до устья неширокой реки, опустились на косогоре. Молчаливые, оскорбленные потерей сородича, они складывали крылья и, проходя по пути обратную трансформацию, шли наверх, туда, где ждали их иерархи местного отделения Сообщества. Света никому не требовалось, все вампиры прекрасно видели в темноте.
Мартин в числе прочих подошел к уже выстроившимся вокруг иерархов кругам, занял свое место согласно положению в местной ячейке Сообщества. Прошло еще несколько минут, и старшие решили, что прибыли все.
- Сегодня мы потеряли уважаемого члена нашего Сообщества, его звали… – старый вампир произнес настоящее имя Гиллана, которое было невозможно воспроизвести ни на одном из человеческих языков. – Почтим его память исполнением гимна. Но прежде, чем мы сплотимся, я хочу сказать: мы постараемся отомстить. Причины гибели нашего брата не совсем ясны… Автомобильная авария. Убийца тоже погиб. Однако один из наших братьев оказался поблизости…
Мартин напрягся. Что им нужно от него?! Что они успели узнать?! Если бы сейчас прозвучало его имя, если бы от него потребовали всю правду, то Сообщество получило бы ее. Здесь, в окружении сотен сородичей, Мартин потерял всякое присутствие духа и стал лишь частью общего сверхсознания Сообщества, требующего мести. Однако иерарх назвал другого.
- Наш брат видел убитого за несколько минут до его смерти. Рядом с ним находился человек, прежде замеченный неподалеку от места смерти другого вампира… Это было два года назад, во время взрыва газа. Сообщество хочет мести, но на этот раз мы должны узнать про всех убийц. Пусть каждый будет готов отозваться на мой призыв. Не уходите далеко от города, пока я не разрешу.
- Имя! – выкрикнул кто-то. – Дай нам имя младшего!
- Его зовут Салтан, это чернокожий из Нью-Йорка, – произнес иерарх. – Но я запрещаю любому из вас приближаться к нему. Сообщество не будет спешить, этим делом займутся мудрейшие из нас. И вот еще: там же, недалеко от этого Салтана и погибшего брата находился еще один вампир. Он будет задержан, его имя…
Вампиры вокруг Мартина расступились, взяв подозреваемого в кольцо.