«Деньги заколдовывают людей. Из-за них они мучаются, для них они трудятся. Они придумывают наиболее искусные способы получить их и наиболее искусные способы потратить их. Деньги – единственный товар, который нельзя использовать иначе, кроме как освободиться от них. Они не накормят вас, не оденут, не дадут приюта и не развлекут до тех пор, пока вы не истратите или не инвестируете их. Люди почти все сделают для денег, и деньги почти все сделают для людей. Деньги – это пленительная, повторяющаяся, меняющая маски загадка».
«Business Review», August, 1957, стр. 3

Рассматривая сущность денег, надо с самого начала понять, что с самого момента своего возникновения они имели как профанный, мирской смысл, так и сакральный. При этом до некоторых пор оба эти смысла – каждый на своем уровне – соответствовали друг другу, а потом произошло искажение сакрального смысла. Причем сделано это было путем присвоения сакрального значения некоторым из категорий, составляющих профанный смысл денег. Использование же истинных значений сути денег стало доступно лишь посвященным. Но на современном этапе развития цивилизации наступил момент, когда деньгам опять может быть возвращено исходное, истинное соотношение между их профанным и сакральным смыслами. Рассмотрению всего этого и посвящена данная статья.

Мы не станем подробно описывать исторический процесс возникновения денег – при желании его описание может найти любой заинтересовавшийся. Отметим лишь, что можно с полной уверенностью утверждать – хрестоматийное понятие “деньги”, как мера стоимости, появилось в один момент с не менее хрестоматийным понятием “частная собственность”. При этом пока рыночные отношения носили еще не утвердившийся характер, преобладал натуральный обмен, или “взаимство”, если следовать старой российской терминологии, т.е. один товар обменивался на другой без посредства денег (Т-Т). Акт купли был одновременно и актом продажи. По мере же расширения обмена, особенно с возникновением общественного разделения труда между производителями продуктов в меновых операциях нарастали трудности. Бартер становится громоздким и неудобным, поскольку в экономической системе, ограниченной натуральным обменом при том уровне возможностей передачи и обработки информации, который существовал еще до недавнего времени, людям приходилось затрачивать непомерное количество времени на поиск тех, с кем им было бы выгодно обмениваться. Также обмен затрудняло отсутствие всеобщего эквивалента – товара, выражающего стоимость всех остальных товаров и способного на них постоянно обмениваться. Таким образом, некоторые товары естественным образом приобретали особый статус, начинали играть роль общего эквивалента, причем этот статус устанавливался общим согласием, а не навязывался кем-то извне. Отметим это важнейшее обстоятельство – деньги как некий инструмент изначально явились предметом общественного соглашения. Причем такого, которое действовало сразу и в отношении профанной, и сакральной их сути. В профаном аспекте этого соглашения деньги своей собственной стоимости не имеют и являются чисто условной абстрактной единицей, простым ярлыком и счетным знаком, устанавливаемым государством. Они по самой своей природе отличны от чувственных предметов, которые опосредованно предоставляют. Подобные взгляды, высказывали еще Платон и Аристотель. «Деньги, – говорил Аристотель, – возникли не из природы, а путем закона. Они являются условно признанным средством для измерения ценности блага». При этом отметим, что деньги тем самым являются наиболее абстрактным и безличным элементом человеческой жизни, а значит, их повсеместное использование способствует процессу рационализации человеческого сознания. И вот тут то мы и подошли вплотную к тому, как произошло (или было произведено сознательно некоей группой лиц) смешение сакрального и профанного значения сути денег.

С сакральной точки зрения, как доказала на обширном материале в рамках своей теории тотемистического мышления выдающийся фольклорист Ольга Фрейденберг (двоюродная сестра Б. Пастернака), деньги возникают как представители тотемной сущности – некоей сакральной силы древних обществ, и в соответствии с этим сами имеют сакральный характер. Если попытаться объяснить на пальцах суть ее теории, картина выглядит примерно так: не только члены рода-общины, но и его собственность являются частью единого родового тотема. Когда часть этой собственности или член рода уходят в другой род, тотему наносится ущерб – его размеры уменьшаются. Чтобы возместить этот ущерб, нужно получить эквивалентную часть тотемной сущности другого рода. Эквивалент может быть представлен имуществом, членом другого рода или деньгами – предметами, на которых изображен тотем и которые вследствие этого символически представляют тотемную сущность. Именно поэтому на деньгах всегда изображались и изображаются священные символы. Как показала Фрейденберг, обмен в архаичные времена имел форму вражды, вооруженной схватки, рудиментами которой является обычай торговаться – спорить о цене, а также выражение «ударить по рукам» и соответствующий жест. И в силу того, что в случае обмана или попытки неравноценного обмена за это можно было ответить в прямом смысле слова своей головой, эквивалентность, справедливость обмена имела не просто материальный, количественный, но и сакральный смысл.

Независимо от Фрейденберг, теорию сакральной природы денег в традиционных цивилизациях развил Рене Генон: «Различные традиции говорят о деньгах как о чем-то, что на самом деле нагружено неким «духовным влиянием». Если сейчас деньги представляют знаки исключительно «материального» и количественного порядка, то в истоке они «обладали совершенно отличным характером и долго его сохраняли». У кельтов «символы, изображенные на монетах, могут быть объяснены лишь при соотнесении их с теоретическими познаниями, свойственными друидам. Что, впрочем, предполагает прямое воздействие последних на эту область».

Выхолащивание же этой подлинно сакральной сути и присвоение сакральности профанным свойствам денег стало происходить с тех пор, как возникла каста торговцев. И не напрасно с торговлей в собственном смысле этого слова связно множество табу и ограничений. Ведь там где возникала профессиональная торговля ради прибыли и появлялись избыточные свободные деньги, там появляется и соблазн начать продавать сами деньги. Традиционная цивилизация не знала инфляции, и дело здесь не только в том, что денег выпускалось мало. Прежде всего, деньги имели качественный смысл, качественный характер, утратив который они превратились в простое выражение количества. Количество же имеет тенденцию расти, а вместе с тем утрачивать смысл, что и проявляется во всем мире в денежной сфере: количественно денежная масса растет, так же как и цены, а деньги постоянно обесцениваются. Недаром в древнем мире контроль над выпуском денег осуществлялся духовной властью. Да и в средние века европейские короли находились под контролем духовной власти. Некоторые правители этой эпохи обвинялись в подделке монет, т. е. короли не могли свободно чеканить деньги, менять их по собственной инициативе и пр. «Подделывание» монет считалось столь тяжким преступлением, что подобное обвинение могло покачнуть королевский трон. И не даром по мере развития частной собственности и торговли именно союзы торговцев и властителей силой перехватывали у духовной власти контроль над, как сказали бы сейчас, денежной эмиссией. Одновременно лишая деньги подлинной сакральной сути и присваивая ее профанным компонентам их обращения.

Ведь и впрямь, как мы установили выше, подлинной силой обладает только коллективное согласие, воплощенное в системе ценностей и действующее в обществе посредством традиций и права (Закона). Поэтому лишь общественное согласие, выраженное в праве и морали, и только оно, является регулятором и реальной движущей силой хозяйственной системы, где деньги могут играть только вспомогательную роль, выполняя свойственную их природе техническую функцию. Но торговцам было выгодно придать деньгам самостоятельную ценность, поскольку только таким образом можно было превратить их в товар и начать ими торговать. И эта подмена смыслов удалась! Именно таким образом небольшая группа людей искусственно придала деньгам функции, которыми они не обладают по своей природе.

Лишившись своего исходного сакрального смысла и превратившись в товар, деньги фундаментально преобразовали основы всех социальных отношений. В отличие от любого другого продукта, деньги как товар не имеют абсолютно никакого качества. В них имеет значение только количество: они превращают весь мир в своего рода «арифметическую задачу». В результате подобной рационализации отношения к деньгам современному человеку трудно воспринять их сакральную сущность в истинном смысле этого слова – слишком многие понятия, прежними людьми воспринимавшиеся непосредственно, сейчас стали настолько далекими, туманными, несуществующими, ускользающими не только от непосредственного восприятия, но и от абстрактного мышления. Возьмем, к примеру, золото (хотя на его месте можно взять и серебро, и ракушки, и любой другой предмет). Для нас это дорогой и престижный металл, который всегда с выгодой можно хранить, обменивать на бумажные деньги и пр. Для традиционной же цивилизации золото – символ Духа, Высшего принципа, такой же, как солнце и сердце. Утратив же понимание сути того или иного символа, мы лишаемся доступа к той социально-психической энергии, которая присуща ему в нашем индивидуальном и коллективном подсознательном. Те же, кто это понимание сохранил, сохраняют этот доступ. В результате чего они словно получают неизвестную другим тайную дверь в коллективное подсознание и могут высвобождать скрытые там и переставшие быть доступными большинству энергии тех символов, понимание сути которых было утрачено остальными.

Даже из приведенного выше краткого рассмотрения сразу же становится очевидно, что на самом деле, бумажные деньги сами по себе не имеют никакой полезной ценности. Бумажные деньги – это лишь символы, знаки стоимости. Итак, мы подошли к важному моменту определения понятия денег, не имеющих внутренней товарной стоимости. По-иному их еще называют фидуциарными деньгами, т.е. основанными на доверии. Анализируя механизм и сущность бумажных денег, невольно приходишь к выводу, что законы денежного обращения с введением денег-знаков становятся с ног на голову. Золотые, серебряные и медные монеты могли обращаться потому, что имели стоимость, определяемую, в конечном счете, хотя бы затратами труда на их производство. Бумажные же деньги, напротив, получают “стоимость” потому, что обращаются! Почему же тогда произошел повсеместный и в последствии закрепившийся отход от золота? Самое простое объяснение: бумажные деньги удобны в обращении, их легко носить с собой. И главное – товарооборот в масштабах, исчисляемых триллионами долларов, марок, рублей, франков и других денежных единиц, золоту просто не под силу обслужить. Переход к бумажно-денежному обращению резко расширил рамки товарного обмена. И это принципиально важно с точки зрения нашего интереса, поскольку ясно показывает, что в настоящее время основной функцией денег стала их роль меры стоимости. Именно в денежных единицах измеряют и сопоставляют товарные стоимости. Деньги, как мера стоимости, однородны, что очень важно для вычислений и видений записей о совершаемых сделках. Выражая цены в долларах и центах, люди могут сопоставлять и сравнивать стоимости различных товаров немедленно и без особых усилий. Если один товар стоит 10 долларов, а другой 5 долларов, то относительная стоимость этих товаров очевидна. То есть спираль развития общества пришла в состояние, в котором относительно денег вновь стало предельно ясно то же, что было ясно и на этапе их возникновения – что деньги являлись изначально и поныне являются предметом общественного соглашения! И хотя эту концепцию долгое время считали исключительно идеалистической, современная материалистическая техногенная цивилизация парадоксальным образом материализовала ее, поскольку власть и управление в современном обществе все больше определяются владением такими чисто идеалистическими продуктами, как информация и знания! Доказать реальность именно подобного подхода к реализации функции меры стоимости в наше время можно путем простейшего рассуждения. Когда мы оцениваем стоимость денег, невольно возникает вопрос: «Что придает 10-долларовой банкноте или 100-долларовому чековому счету именно эту стоимость?» Более или менее полный ответ на этот вопрос основан именно на наличии ставшего уже неосознаваемым, исторически сложившимся и считающимся как бы общепринятым и само собою очевидным соглашения. Основанного на следующем простейшем рассуждении: наличные купюры и безналичные платежные средства являются деньгами по той простой причине, что люди принимают их в качестве денег, т. е. соглашаются считать именно эти бумаги средствами обращения, подлежащими универсальному обмену на нужные им товары и услуги. Допустим, вы меняете в магазине одежды купюру в 20 долларов на рубашку или блузку. Почему торговец принимает взамен этот кусок бумаги? Ответ прост: торговец принял бумажные деньги, потому что он уверен, что другие тоже будут готовы их принять в обмен на товары или услуги. Каждый из нас принимает деньги в обмен на что-то, поскольку уверен, что они в любой момент могут быть обменяны на реальные блага или услуги. Что, в свою очередь, в современном мире основано на том, что государство объявило именно эти, обладающие определенными атрибутами бумаги законным платежным средством. Это значит, что бумажные деньги должны приниматься при уплате долга, в противном случае кредитор теряет право на процент и на преследование должника в законном порядке за неуплату. Словом, приемлемость бумажных денег находит опору в том, что государство говорит: эти рубли или доллары – деньги. Поэтому в современной экономике бумажные деньги, по существу, являются декретивными деньгами (т. е. объявленными государством).

Заметим, что из этого простого рассуждения следует, что более сильной является та валюта, которую наибольшее число экономических агентов готово принять в качестве именно меры стоимости, соглашаясь друг с другом совершать экономические вычисления и расчеты, пользуясь именно этой валютой как стабильной мерой стоимости по отношению к основным потребляемым экономикой ресурсам! Запомним эту мысль, потому что она очень пригодиться нам в дальнейшем. И сделаем вывод, что до тех пор, пока цены таких важнейших товаров, как нефть и другие энергоносители, и таких металлов, как никель, молибден и т. д., будут по-прежнему фиксироваться в долларах США, именно эта валюта продолжит сохранять свое лидирующее положение.

При этом сразу заметим, что стоимость бумажных денег определяется лишь количеством товаров и услуг, которые можно купить на эти деньги. И в этом смысле сейчас усиливаются позиции номиналистической теории денег, утверждающей, что:

1. Деньги по своей природе – не имеющая стоимости идеальная абстрактная количественная (счётная) величина, которая, однако, является в косвенной форме измерителем ценности товаров.

2. Ценность товара – это нечто относительное, т. е. ценность товара трактуется как субъективное отношение человека к конкретному товару. («Ценность вещей есть следствие рассудочной человеческой деятельности» – Бендиксен).

3. Отождествление в большинстве случаев терминов «стоимость» и «цена», но отдельное выделение понятия «ценности». Критики номинализма говорили о том, что невозможно измерить качественную величину – ценность количественной величиной – деньгами. На что один из основоположников номинализма Бендиксен ответил следующим образом: одновременно с тем, как производится оценка ценности одной вещи, высказывается суждение об отношение её ко всем остальным благам. Ни одна ценность не определяется сама по себе, она определяется своим отношением к другим ценностям. Для сравнения нескольких отношений необходимо свести их к единой счётной единице. Он объяснял это на примере дробей с разными знаменателями. Деньги по Бендиксену – искусственный механизм, приводящий ценности к общему знаменателю и позволяющий их сравнивать.

В рамках данной парадигмы целый ряд экономистов сейчас вообще склоняются к тому, что в будущем вообще исчезнут и бумажные деньги – банкноты и чеки – и их заменят электронные межбанковские трансакции. Деньги останутся, но станут “невидимыми”. А многие уже склоняются к идее электронной (или цифровой) наличности – платежного средства, которое объединит удобство электронных расчетов с конфиденциальностью наличных денег. Если использовать цифровые деньги, операции проводятся обезличенно, как будто вы платите или передаете обыкновенную банкноту. Обезличенностью денег, неотслеживаемостью платежей и введением частных валют осуществляется так называемая “денежная свобода” (monetary freedom). Некоторые авторы даже провозглашают, что когда цифровые деньги войдут в повсеместный оборот, то начнется новая эра человечества. Свободная конкуренция без границ (имеются ввиду межгосударственные границы), несвязанная с государственной политикой коммерция, свободные от инфляции и девальвации деньги – все это, по мнению этих авторов, даст толчок колоссальному росту промышленности и повышению уровня и качества жизни потребителя. С точки же зрения других финансистов и политиков, в цифровых деньгах кроется потенциальный источник новых потрясений цивилизации, так как одним из главных технических аспектов цифровых денег является их принципиальная анонимность.

Мы же отметим, что реализация подобного рода подхода еще больше обнажит ту самую хорошо известную в древнем мире и впоследствии изъятую их восприятия большинства людей скрытую сакральную сущность денег, о которой мы уже говорили выше и которую очень четко описал известный восточный мыслитель Шри Ауробиндо: «Деньги это видимый символ Универсальной силы, которая в своем проявлении на Земле действует на тонком уровне и физическом планах и необходима для полноты внешней жизни». Поэтому для дальнейшего рассмотрения мы четко разделим свойства денег на их профанную суть денег как финансов и сакральную – деньги по отношению к личности человека и его взаимоотношениям с другими людьми. Очень богатые люди и профессиональные трейдеры на финансовых и фондовых рынках прекрасно знают эту разницу, но не очень любят о ней говорить – во многом потому, что обычно принято считать ровно наоборот – что именно финансам присуще нечто сакральное. На самом же деле самым преуспевающим финансистам присуще именно понимание психологической подоплеки отношения к деньгам, что и помогает им делать деньги из самих денег. То есть, на самом то деле, из манипуляций общественным мнением относительно ценности того или другого объекта купли-продажи, выражаемой в присваиваемой ему денежной стоимости. Многие же даже очень умные люди удовлетворяются определением денег, как эквивалента вложенного труда, не замечая этой их глубочайшей сакральной и психологической сути! А ведь психологическим эквивалентом денег в современном обществе являются такие важнейшие для всех и каждого понятия, как безопасность, власть и свобода. Иначе говоря, деньги в нашей цивилизации – это символ свободы и возможности делать то, что хочется их владельцу. И доступная мера этих желаний в нашем обществе определяется количеством имеющихся у человека денег. При этом эта мера является также интегральным показателем положения человека в обществе и в конкретных сферах жизнедеятельности, в значительной мере определяя тем самым и его социальные возможности. Заметим, что, как показали проводившиеся социопсихологические исследования, если у бедных размышления по поводу денег связаны с потреблением, то у богатых они связаны с воздействием на других людей. Что вполне соответствует обозначенной выше сути денег, главный общественно-психологический смысл которых заключается в том, что они гарантируют любому их обладателю преодоление препятствий в любое время, и почти в любых состоянии и месте пребывания. Деньги побеждают реальную смелость, решительность, выносливость противников, потому что в них незримо аккумулирована воля не одного человека, а десятков, сотен, тысяч людей – в зависимости от количества денег. Человек с деньгами в современной цивилизации имеет такое же абсолютное преимущество над людьми без денег, как в давние “до денежные времена” имел абсолютное преимущество волевой человек над безвольными: он мог позволить себе все и везде. Такова извращенная сакральная сущность денег в нынешнем мире.

Что же касается сохранившегося с начала их возникновения и до настоящего времени такого аспекта профанного смысла денег как финансы, то надо очень четко понять, что финансы по своей исходной сути – это не более чем средство учета перераспределения различных товаров и услуг, реально производимых и потребляемых людьми для удовлетворения различных (включая духовные) желаний и потребностей. Но эта сущностная функция финансов в ее изначальном значении намеренно умалчивается. И более того, подменяется на якобы имеющую место сакральную функцию средства управления миром. Делается это не спроста, ибо исходная суть финансов ясно показывает, что они вовсе не «кровь экономики», а всего-навсего просто учётные единицы обмена. А придача финансам самостоятельной ценности и превращение их в фиктивный капитал, являющийся ничем иным, как средством отчуждения и трансляции (перевода) энергии и информации (сил, знаний и умений) между объектами финансового права, является извращением их, финансов, изначально простой и понятной исходной сути! А точнее, присвоением профанной сути финансов значения описанной выше извращенной по отношению к каждому отдельному человеку и обществу в целом современной сакральной сущности денег.

Исходя из чего очевидно, что для преодоления в современном обществе связанных с этой подменой процессов необходимо вернуть изначальный смысл дохода (не важно, личного или корпоративного), как стоимостной категории, обеспечивающей эквивалентный товарный обмен. В случае формирования доходов без связи с созданием реальных ценностей (ссудный процент, доходы от спекуляций валютами, акциями и т. п.), общество не может не войти в инфляционные процессы и кризисы из-за прямого нарушения процедур товарного обмена, когда ценности, изымаемые из национального дохода через индивидуальное потребление, не подкреплены равноценным товарным взносом в этот доход. Самое же интересное заключается в том, что способ уничтожения фиктивного капитала в принципе уже наметился прямо сейчас! Поскольку в перспективе дальнейшего развития глобальных информационных систем и средств производства, уже сейчас позволяющих в приемлемые сроки производить товары, соответствующие индивидуальным требованиям каждого отдельно взятого заказчика, фактически сделает возможным возврат к тому, с чего все начиналось – к бартеру, когда каждый отдельно взятый человек сможет найти на глобальном общепланетарном рынке любой нужный ему товар и напрямую обменять его на произведенный им товар (или услугу). И появление цифровых денег способно (но не обязано!) привести к усилению этой исходной сути денег как меры стоимости. А первым шагом в этом направлении может стать придание деньгам наполнения не в золоте или иных весьма сомнительных в современных условиях ценностях, а в некоем универсально нужном всем людям эквиваленте – энергетическом. И если деньги появились как средство, позволившее разрешить проблему усложнения товарообменных операций прежде всего именно в связи с возрастанием трудности поиска и своевременного приобретения на рынке нужных товаров, то переход к энергоэквивалентым деньгам и дальнейшее развитие информационных технологий способны в два последовательных этапа (энергонаполненные деньги как промежуточный и система глобального учета и индивидуального обмена товаров и услуг как окончательный) «убить» деньги, вернув людям возможность прямого сколь угодно сложного и многоступенчатого обмена товаров и услуг! Что и является по сути, одной из основ все чаще обсуждаемой экономистами новой волны концепции дальнейшего развития мира к состоянию «глобальной деревни». И в подобной системе обмена фиктивного капитала не станет в принципе! А роль денег в качестве меры стоимости в такой системе станут выполнять учетные записи о состоявшихся прямых обменах или возможности осуществления таковых.

Подобная система прямых обменов кажется невероятной. Тем удивительнее, что ее аналог существовал еще тогда, когда компьютеров не было и в помине, и действовал на территории огромной империи… Империи инков! Вот что пишет про это известный исследователь мазоамериканских культур Коблентц:

«Цивилизация инков действительно представляет собой одну из наиболее выдающихся социальных и экономических структур в истории человечества. Выдающейся чертой этой системы является следующая важная характеристика: у них не было денежного обращения, ничего даже соответствующего деньгам, что бы их заменяло. Давайте осознаем, что это означало: никто из инков не был в состоянии ни продавать, ни покупать или же заниматься спекуляцией или вкладывать капитал; никто не мог блистать или даже думать об этом посредством выставления себя на показ, у них не было никакой надежды прийти к власти путем обогащения, ничего их не побуждало их к махинациям, конкуренции и борьбе на рынке – такового просто не существовало в нашем понимании этого термина. Наряду с этим там отсутствовали банки, брокерские дома, страховые агентства и агенты, не было ни продавцов, ни рекламирующих товары, не было ни нотариусов, ни гражданских юристов, не было ни налогов, ни налогосборщиков. И если они не были в состоянии обеспечить свою старость, застраховаться на случай болезни, то в этом и не было необходимости, ибо обо всех их нуждах в этом случае заботилось все общество.

Однако, несмотря на это «отсутствие» денег, империя инков имела огромные богатства, но никто не имел замков в дверях своих домов. У них была блестящая администрация, но не существовало взяточничества и коррупции. Двумя единицами измерения их богатства были земля и семья. И хотя у каждого мужчины была земля для содержания зависящих от него членов семьи, она никогда не представляла собой частную собственность. Эти люди работали четыре месяца, чтобы обеспечить себя необходимым, а оставшееся в году время посвящали гражданской или общественной деятельности. Эта поразительная культура существовала века, пока не пришли испанские завоеватели, принеся с собой понятие частной собственности. В этом умонастроении они разграбили огромнейшие запасы золота империи, разрушили цивилизацию, убивая и порабощая местное население, которое встретило их с распростертыми объятиями и подарками. … И тот факт, что в тот день одержала победу алчность, не должен означать, что алчность была превосходящей цивилизующей силой. Правда такова, что оккупанты, стимулируемые комплексом стяжательства, разрушили нечто драгоценное, которое невозможно купить за деньги или заменить деньгами. Инки, несмотря на свой трагический конец, доказали на все времена, что человеческое общество может эффективно и благодетельно функционировать в определенных условиях без стяжательских побуждений. Испанцы же, в свою очередь, ясно показали, что стяжательство способно и стремиться разрушать все, включая даже не стяжательское общество и его образ жизни».

И вот сейчас благодаря новейшим достижениям информационных технологий у человечества появился еще один шанс как минимум вернуть деньгам их подлинный смысл, а как максимум, вообще от них отказаться. При этом позволяющие решить эти задачи прототипы систем планирования и учёта будущей «глобальной деревни» мы можем видеть уже сейчас в виде информационных систем логистики и отслеживания продаж транснациональных корпораций. Так, например, Wal-Mart ведёт полный компьютерный учёт своего товарного оборота с точностью до одной единицы любого проданного товара вплоть до одной упаковки жвачки. Кроме того, сейчас бурно развиваются алгоритмы т. н. workflow management, обеспечивающие взаиморасчеты при прохождении работ через несколько различных фирм. А значит, по мере нарастания пропускных способностей каналов связи и вычислительных мощностей компьютеров, технически станет возможно наладить единый учёт и для всей планетарной экономики. И тем самым замкнется очередной виток спирали развития общества, когда развитие восприятия мира через числа или, если угодно, оцифровки мира, доведенное до своего логического конца, породит свою же противоположность, которой является восприятие мира, которое было присуще традиционным древним обществам! Таким образом человечество вернет себе Образы Мира, которые были радикально изменены в конце 16-го – начале 17-го веков с победой мировосприятия торговцев! Деньги – это в первую очередь числа, цифры. Чтобы перейти в религию денег, человек должен был научиться видеть весь мир через цифры. Из всего многообразия мир должен был сузиться до одной плоской пирамиды, в которой место человека определяется соответствующей ему цифрой, значением его состояния, стоимостью его частной собственности. Всё, к чему он должен стремиться – к увеличению этой “своей” цифры. Увеличить “свою” цифру можно двумя способами – отнятием цифр у соседа (что не всегда просто) или оцифровкой того, что пока никому не принадлежит (что гораздо легче). На каждый предмет в мире надо навесить ярлычок, ценник, и объявить его своей собственностью. Именно эти ярлычки дают большинству современных людей возможность сравнить, выше они или ниже соседа находится в иерархии современного цивилизованного общества. Без ярлычка собственность не имеет смысла. Окончательно сформировавшаяся и победившая в большинстве стран мира к концу 17-го века религия денег отчаянно нуждалась в способах оцифровки мира. Требовалось, чтобы все люди начали мыслить по-новому. В сознании человека надо было поменять отражение всех вещей, заменить традиционные христианские, исламские или иные религиозные Образы Мира новыми, числовыми. Крестьянину было не так важно, сколько именно зерна или картошки он вырастил – лишь бы хватило до следующего урожая. Торговля же без точного подсчёта, сравнения и точного определения прибыли теряет для купца смысл. Но описания любого товара одним – денежным – значением было недостаточно. Торговля есть обмен товарами, для обмена товарами необходимо сравнение различных товаров. Для сравнения товаров были необходимы универсальные средства измерения их физических свойств и характеристик. Должна была появиться более сложная цифровая модель мира, в которой бы главному цифровому Богу, золоту, этому Зевсу религии цифр и денег, подчинялась бы сложная иерархия других цифровых описателей (дескрипторов). Эту задачу и выполнило развитие естествознания.

Возникшей модели мышления были присущи следующие особенности:

Во-первых, она предназначена для работы с повторяющимися явлениями и предметами.

Во-вторых, цифровая модель всегда отбрасывает, не замечает, частные и индивидуальные признаки предмета или явления, а сосредотачивается только на общих признаках – именно для нахождения повторяемости. Иными словами, она полностью обезличивает предмет или явление.

В-третьих, чтобы найти общее и откинуть частное, цифровая модель обязана быть дискретной, то есть раздробить целое на части, и отобрать только повторяющиеся части, откинув части индивидуальные.

В-четвёртых, в цифровой модели необходимо упрощение. Выделение общего обычно возможно только при ограниченном количестве измерений.

В-пятых, цифровая модель вынуждена быть псевдо-точной. С одной стороны каждое число – исключительно точное понятие; с другой стороны, при создании модели требуется делать постоянные приближения и округления.

Для борьбы с этими особенностями в науке применяется системность мышления и подхода. Но в повседневной жизни, в сознании среднего человека системность нередко отсутствует. Зато цифры и естественнонаучная модель мира со всеми их ограничениями накрепко закладываются средней школой. Цифры видятся как объективное, абсолютное, единственно возможное представление мира. А поскольку сознание людей – тонкий и гибкий инструмент, то от частого употребления цифр оно само становится повторяющимся, обезличенным, раздробленным, упрощённым, псевдо-точным и детерминированным.

По мере проникновения цифр в сознание человека, само сознание становилось всё более дискретным. Мышление крестьянина было единым и непрерывным. Он был вне времени и пространства. Мир, окружавший крестьянина, был удивительно живым, разнообразным, он непрерывно менялся. Но год от года изменения были мало заметны, поэтому крестьянин был в целом консервативен. Можно сказать, что сознание крестьянина было твёрдым, накрепко осёдлым. Время человека информационного общества стало абсолютно дискретным. Важным стало не абсолютное физическое время, а относительное время. Время действия и принятия решений стало определяться исключительно относительно действий другого человека. Мир стал определяться не природой, и даже не машинами, а формальными правилами и инструментами работы с этими правилами – компьютерами и информацией. Решения информационного человека стали сводиться к оптимизации выбора из нескольких вариантов. Будь то еда, одежда, жильё, развлечения – информационный человек уже не ищет, не создаёт, а выбирает из меню готовых. Власть над человеком получил тот, кто составляет меню. Чем короче меню, тем проще для управляющего.

Сознание информационного человека научилось покидать тело и уходить в миры телевидения, виртуальных игр и ярких картинок в журналах. В поиске всё больших удовольствий сознание начало всё быстрее метаться по этим виртуальным мирам. Прыжок из одной точки дискретного пространства в другую достигается простым нажатием кнопки на телевизоре. Сознание стало похожим на вечно скитающееся привидение. В этом сознании уже нет привычных человеческих понятий. Оно редко встречает живых людей. Есть некие временные смутные представления, связанные с какими-то заданными извне звуковыми или зрительными образами. Сознание информационного человека стало газообразным. А жизнь глазами современного человека – это просто листок с рядами цифр. Таким сознанием гораздо проще управлять, чем системным и непрерывным. Более того, проще менять именно такое сознание, а не сложную управляющую им модель. Особенно, если хозяин модели не озабочен интересами управляемого, а хочет поменьше утруждаться и побольше приумножать свою власть. Итак, к концу 17-го века окончательно сформировались естествознание – как управление природой через символы и числа, а изначальные функции денег были подменены и использованы для того, чтобы сделать деньги средством управления людьми через числа. И тем удивительнее, что уже следующее за нами поколение людей сможет увидеть, как предел развития цифровых технологий сначала возвратит деньгам их подлинный смысл, а потом возвратить мир к эпохе натурального обмена людьми одних личных ценностей на другие, осуществляемые без посредства денег вообще! И созданию мира «глобальной деревни»!

Важно отметить, что при появлении возможности производить и обменивать товары и услуги, соответствующие индивидуальным требованиям каждого отдельно взятого человека, никогда не пропадет человек, умеющий делать что-либо нужное самостоятельно. Те же, кто умеет только спекулировать, при исчезновении денег в их нынешних форме и содержании вполне могут погибнуть. Физически. Если не поменяют свой род деятельности на какой-либо более полезный для общества.

Кстати говоря, заметим, что когда исчезнут деньги в их нынешнем виде, товарообмену вернётся его исходный смысл как реального физического обмена результатами труда и знаний, а не неравноценного обмена с целью присвоения избыточных ресурсов и их использования для узурпации власти. А поскольку, как мы показали выше, деньги являются условно признанным средством для измерения ценности блага и их роль как меры стоимости изначально являлась и является предметом общественного соглашения, то в условиях «глобальной деревни» выбор всеобщего эквивалента стоимости и того, на каких принципах будут сравниваться продукты труда, участвующие в обмене, становится вопросом в большей степени мировоззренческим, нежели хозяйственным. При этом рискнем предположить, что поскольку потребность в энергии еще долгое время будет всеобщей универсальной потребностью большинства жителей планеты, то энергетический эквивалент является наиболее перспективным в части достижения общественного согласия.
В идеале же деньги перестанут быть средством получения власти лишь тогда, когда большинство людей пересмотрит свои ценностные установки, цели и мотивы. Подобные вопросы поднимал еще в начале прошлого века С. Н. Булгаков в своей работе “Два града” (1911). Уже тогда этот малоизвестный, увы, ныне экономист сформулировал задачи, которые необходимо решать:

1. Необходимо пересмотреть понятие “экономического человека” с учетом духовных потребностей личности.

2. Необходимо, чтобы хозяйственная деятельность стала общественным служением и исполнением нравственного долга. Воспитание в обществе именно такого отношения к труду создаст наиболее благоприятную духовную атмосферу как для экономического, так и для социального прогресса общества.

3. Необходимо создать соответствующую хозяйственную психологию, которая явится духовной предпосылкой экономического оздоровления и обновления России.